24 апреля 2001 года






Название24 апреля 2001 года
страница2/26
Дата публикации02.10.2016
Размер3.11 Mb.
ТипДокументы
l.120-bal.ru > Документы > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   26

Мне еще не было и пяти лет, когда меня, младшего брата Феликса и маму через пять часов после объявления Германией войны с одним чемоданом на члена семьи срочно эвакуировали из Энсо машинами в Ленинград, но этот очаровательный лесной финский городок я буду помнить до конца моих дней.

В Ленинграде я, брат и мать прожили чуть больше года и застали голод блокады во всем его могуществе. Отца отправили на Урал, в Челябинск строить огромную тепловую электростанцию, и ему удалось вывезти нас из блокадного города к дедам в Ташкент попутным военным грузовым самолетом поздней осенью 1942 года.

С отцом после нашего бегства из Энсо в Ленинград произошла небезынтересная история. Огромную по тем временам плотину на реке Вуокса начали строить еще финны. К началу войны уже наши энергетики практически закончили строительство гидростанции, и она была накануне запуска. Государственная граница проходила по правому берегу реки в 2–3 километрах ниже плотины. Вуокса - река глубокая, полноводная, то разливающаяся на большие, многокилометровые озера со стоячей водой, то, извиваясь в бурных порогах, с сумасшедшей скоростью несущаяся вниз.

Отец был главным механиком гидростанции, и его с несколькими сотрудниками оставили до полного отхода наших пограничников с особым заданием. Ему было поручено уйти последним, взорвав плотину. В это время сотрудники МГБ (может быть, эта «замечательная организация» в то время называлась как–нибудь иначе) подожгли лесобиржу, заблокировав на несколько суток пятикилометровый участок границы пожаром невероятной силы. Оба эти правительственные решения сегодня кажутся по меньшей степени странными, ибо товарищ Сталин обещал в те первые дни войны ее неминуемый быстрый победоносный конец. В таком случае и биржа и станция должны были вскорости целехонькими возвратиться к нам назад, и это сэкономило бы стране немало сил и средств.

Отец, будучи за старшего, поступил в то время очень мудро. Он полностью закрыл слив воды с верхнего бьефа, подняв ее уровень до самого края плотины. Дно реки, при этом, практически стало сухим. В основание плотины был заложен огромный заряд взрывчатки. Чтобы обмануть финнов и заставить их и немцев пустить танки, технику и пехоту через пересохшее русло реки, подходы к плотине грубо заминировали и поставили небольшой загранотряд с плохонькой пушченкой. Немцы, считавшие еще до начала войны, что баталия ими практически уже выиграна, и что до Ленинграда они с ходу дойдут не более чем за сутки, попались на эту элементарную удочку и форсировали реку по выданному им «на блюдечке с голубой каемочкой» сухому дну. Когда первые танки, буксуя во влажной глине, начали вылезать на наш берег, отец взорвал плотину. Пятидесятиметровой высоты волна, шириной в пол километра, с огромными глыбами бетона, металлическими конструкциями, турбинами и генераторами в считанные секунды смела воинскую армаду противника и задержала наступление на этом важнейшем участке фронта минимум на неделю.

Отец пешком добрался до Выборга, где ему дали машину с водителем. По дороге к Ленинграду он, откинув сидение назад, прикорнул. Дорога простреливалась десантными парашютистами. Проснулся он от сильного удара лбом о ветровое стекло. Долго приходил в себя и когда, наконец, очнулся, не поверил своим глазам: машина уперлась бампером в дерево на обочине, а тело водителя с оторванной начисто головой покоилось у него на плече, слабо, но ритмично фонтанируя кровью. Сердце убитого шофера еще билось… Война только началась, и отец, не воевавший в Финскую кампанию, еще не привык к подобным ужасам. Полгода спустя, выйдя из бомбоубежища после очередной бомбежки города или артобстрела, подобные картины можно было видеть почти ежедневно, но в тот момент это потрясло батю не менее, чем последовавшая вскоре контузия.

Волею судьбы через год после окончания войны, а вернулись мы всей семьей в Ленинград в 1944 году, через три недели после снятия блокады, меня и младшего брата отправили в пионерский лагерь на лето в Энсо, и я сразу же побежал смотреть, что же стало с лесобиржей. Зрелище было страшненькое. Огромное черное плато с ржавыми кляксами расплавившихся от чудовищного жара паровозиков и платформ. Кое-где на этих ровненьких коричневых кляксах диаметром 5-10 метров проблескивали золотинки от бронзовых кранов и табличек, уже местами по краям покрытых зеленой купоросной патиной.

С детства я отличался плохой памятью, то есть я неплохо соображал, но таблицу умножения, а позже и теоремы Пифагора мне было легче вывести самому, чем зазубрить. Этот порок преследовал меня в течение всей жизни и очень прогрессирует сейчас, что меня особенно печалит. А память в работе над мемуарами, как понимаете, – первое дело! С возрастом довольно легко привыкаешь к дрябнущей коже на теле, к морщинам на лице, лысине на темечке и нависающему над поясом джинсов животу. Спокойно провожаешь на заслуженный отдых потенцию, и пословицу: «с тех пор как стал импотентом, - гора с плеч», уже говоришь без бравады и двусмысленной ухмылки, а с теплой признательностью природе за то, что она, голубушка, наконец–то, освободила тебя от массы отвлекающих от работы и отдыха мельтешений и петушиных забот. Начинаешь ловить себя на мысли, что постельные сцены в кинофильмах не только не волнуют тебя, но и, попросту, вызывают неприязненное чувство.

Нет, очевидно, для красивых в молодости и зрелости, импозантных мужиков (о женщинах в этом абзаце речь не идет, у них – то как раз с возрастом все это происходит с обратным знаком, что естественно) этот процесс протекает не столь безболезненно. Я никогда не относил себя к категории породистых жеребцов арабских кровей, а не слишком яркое, но достаточно четко проштампованное в чертах лица семитское начало скорее больше мешало, чем помогало мне на любовном ристалище в молодости и, отнюдь, не являлось пособником в умеренных донжуанских проказах. И своим не столь частым победам в любовных поединках я, скорее всего, был обязан быстроте национального мышления.

Пытаюсь вспомнить годы проведенные в Ташкенте, и не нахожу в них ничего интересного. Мы жили в доме деда Соломона, маминого отца. Кроме нас он приютил еще пять семей очень дальних местечковых родственников из Белоруссии и Украины. Это были очень хамоватые «веселые ребята». Дед не мог ничем помочь нам, так как сам с бабкой едва мог прокормиться. Мама ходила на какую–то работу, и ее частенько привозила домой «скорая» с сильнейшими сердечными приступами, а скорее в голодных обмороках. Она приносила нам с работы выдаваемую ей на обед жидкую луково-мучную затирушку, говоря, что точно такую же уже съела на службе сама.

В то время в Ташкент – «хлебный город» - съехалось полстраны. Голод был страшный, думаю не намного меньший, чем в Ленинграде. Люди мерли как мухи и труповозки собирали «жмуриков» по городу. К тому же, свирепствовал брюшной тиф.

Братец мой был на редкость тихим и терпеливым ребенком. Он днями не вылезал из-под стола гостиной, играя старой маминой туфлей и бормотал на разные лады одно слово – ема, ема, ема…, что означало – хочу есть. Я тоже постоянно хотел есть и в конце–концов нашел способ, как можно заработать себе и Фелу на пропитание

Спаситель в детстве наградил меня замечательным голосом. Позже голос практически пропал во время мутации. В двенадцать лет, будучи болен сильной ангиной, я продолжал развлекать семью домашними концертами и это вышло мне боком. Хотя, кто его знает? Может быть, став посредственным профессиональным певцом, как это случилось со взрослым Робертино Лоретти, я не смог бы сотворить того, чего добился в других ипостасях.

Итак, я в семь лет начал устраивать двухчасовые сольные вечера под огромной чинарой дедовского двора. На них собиралась почти вся улица. Мама, много позже, после войны говорила мне, что Робертино мог бы носить за мной шляпу для денег. Но великим итальянским мальчиком не двигал, как это было со мной, постоянный ташкентский голод, а это, поверьте мне , - величайший стимулятор любого творческого процесса!

Зарабатывал я не много, но вполне достаточно, чтобы маму значительно реже стала привозить с работы «неотложка», а терпеливый Фелька уже не так занудно стонал под столом.

В очень голодный в Питере, да и в стране послевоенный 1947 год я с мамой и братом опять приехал на лето к деду, на этот раз в Андижан, но это уже отдельная и довольно интересная эпопея. И, пожалуй, не менее интересен мой второй приезд в этот город уже совсем взрослым, в 1980 году, и на этот раз в качестве писателя – сатирика.

Через год из голодного Ташкента отец перевез нас к себе в Челябинск. Очевидно ничего примечательного в этом городе не произошло, ибо из моей детской памяти он выпал начисто. Запомнился лишь один эпизод: перед отъездом в Ленинград мама уговорила отца купить корову. С этой буренкой мы одной семьей месяц тащились в теплушке в Питер. Мы кормили ее сеном, которого было с пол-вагона, а она нас грела и отпаивала дивным молоком. Да и в голодном после блокадном городе она тоже содержала нашу семью пару лет. Определили ее в подсобное хозяйство треста, которым руководил отец. Потом меня с братцем решили обучать музыке, и корову обменяли на кабинетный рояль «Бакштейн». Феликс и сейчас неплохо играет на рояле, а мне, очевидно, по дороге в вагоне, буренка, как–то ночью наступила на ухо, а, скорее, моя лень родилась значительно раньше меня, и я так и остался музыкальным неучем.

---------------------------------------+----------------------------------

По возвращении в Ленинград нашу семью на пять месяцев поселили жить в гостиницу «Астория». Это было шикарное время. Гостиница была в полном порядке, даже работал лифт. После дедова клоповника и теплушки с коровой, можете себе представить, чем нам казался «пятизвездочный» люкс!

Следующее наше жилье тоже было не из последних. Нам дали квартиру во дворце князя Юсупова на Мойке 92. Князь, как известно, был одним из самых состоятельных людей России. Его богатство превышало состояние царской семьи. В одном только Петербурге у него было несколько дворцов, но дом на Мойке по красоте интерьеров не имел равных. Квартира наша находилась в очаровательной двухэтажной пристройке ко дворцу, в доме княжеского дворецкого. Сейчас, к сожалению, этот домик снесли и на его месте построили бездарное четырехэтажное, казарменного типа, здание.

Квартира наша ранее непосредственно сообщалась со дворцом, а ниша в кухне некогда была дверью в дворцовый коридор . Сразу же за этой дверью был выход в тот самый злополучный подвал, в котором закончилась жизнь и эпопея Григория Распутина. В подвал этот можно было попасть и со двора, выходившего на речку Мойку. Некогда дом был отгорожен от набережной высокой красивой кованой оградой. В наше же временное пребывание там этой решетки уже не существовало. Итак, в подвал можно было попасть через небольшую железную дверь, запирающуюся на старый висячий замок. Старшие мальчишки сломали замок ломиком, и мы в любое время могли через подвал попадать внутрь дворца. Дворец охранялся чисто условно. Парадный подъезд был заколочен наглухо досками, а черный ход закрывался на два висячих и один внутренний замок. Все окна были наглухо задраены фанерой, а на двух первых этажах еще и забиты досками. Внутри дворца было темно, как в закрытой бочке. Раз в неделю приходила старушка – сторож. Открывал ей дверь завхоз, он же и дворник нашей пристройки. Они включали свет, электричество во дворце было, и делали обход. Иногда старушка разрешала мне и еще двум мальчишкам ходить с ней. Мы с восхищением рассматривали бесценные реликвии Юсуповых и заодно изучали план дома, чтобы потом, пробравшись через подвал, самостоятельно путешествовать по нему с керосиновым фонарем, найденном в том же подвале.

По нынешним временам мы могли бы стать воришками – миллионерами, но в те, послевоенные годы, нравственные устои наши были, очевидно, на порядки выше, ибо подобные мысли просто не приходили в наши головы. Мы, превозмогая страх, как очумелые бегали по гулким залам дворца, играя в казаки-разбойники и ловили друг дружку «на звук». Находиться одним в этом наглухо зачехленном доме было жутковато, но таким образом мы закаляли свою нервную систему и готовили из себя настоящих бесстрашных революционных героев: Павку Корчагина, Чапаева и Котовского. Молодогвардейцы пришли к нам попозже.
Моей бы ангельской державушке –

Два чистых ангельских крыла;

Но если был бы … у бабушки,

Она бы дедушкой была.
И. Губерман

Старушка – сторож, божий одуванчик, была человечком не простым. Она, по ее словам, служила личной горничной княгини Ирины Юсуповой и осталась после эмиграции княжеской семьи во дворце, дабы следить за сохранностью имущества до их возвращения.

Советская власть не оставила ее в покое, и ОГПУ занималось ею настолько серьезно, что бабуля, кажись, малость свихнулась от его неустанных забот. Она иной раз заговаривалась. По несколько раз повторяла одно и то же. Показывала нам место в библиотеке, где «революционеры», так она называла доблестных дзержинцев, ежовцев и бериевцев, нашли спрятанные драгоценности хозяев. Показывала она не только нам, но и довольно часто приезжающим в дом высокопоставленным гостям, властьимущим градоначальникам города. Чаще других с гостями из столицы приезжал во дворец второе лицо города - секретарь горкома Кузнецов, но несколько раз приезжал и сам градоправитель, друг вождя всех времен и народов товарища Сталина, - Жданов. В такие визиты нас, пацанов, конечно, гнали взашей, но поскольку экскурсия обычно заканчивалась в нашей квартире, нам удавалось вдосталь насмотреться на великих начальников. А заканчивалась она в ней вот почему:

Старушка рассказывала гостям историю об убийстве Распутина, свидетельницей которого она была, не совсем так, как ее описывает Пуришкевич и сам Феликс Юсупов. Предполагаю, что их версия имеет под собой более прочный и достоверный фундамент, однако вкратце перескажу историю в версии бабки.

Оба начала полностью совпадают: распутному Григорию Распутину очень пришлась по душе красавица княгиня. Он упросил Феликса познакомить их. Юсупов и заговорщики решили использовать этот счастливый случай для совершения теракта. Феликс переоборудовал тот самый подвал, через который мы пробирались во дворец, в специальную комнату, в которой он, якобы, устраивал мужские посиделки с друзьями, дабы не мешать жене, когда она принимала своих подруг. В эту самую комнату и был приглашен Распутин, дабы посидеть и выпить с князем до того момента, когда Ирину покинут ее гости. На самом деле княгини в тот раз вообще не было во дворце. По разработанному плану заговорщики должны были напоить Григория отравленным вином и чаем с пирожными, напичканными цианистым калием, а затем мертвого утопить в Неве. Разные источники трактуют вкусы Распутина по–разному. Одни утверждают, что «черный священник» был сладкоежка, другие же, что он терпеть не мог сладкого. Один господь знает, как Феликсу удалось впихнуть в гостя сдобную отраву и дать выпить отравленного вина, однако и то и другое не сработало, и «заговоренного» Распутина князь, боевой офицер, наделав в штаны от страха, был вынужден пристрелить. Бледный, как смерть Юсупов поднялся из подвала наверх, дабы сообщить соратникам по заговору, что «мерзавец готов». И когда, немного придя в себя, он снова спустился вниз проверить все ли в порядке с покойничком, мертвец, как в плохой страшной сказке, «восстал из мертвых» и даже ухватил, чуть не сошедшего с ума от ужаса князя за грудки. Юсупов оторвал от ворота рубашки цепкую руку «вурдалака» и опрометью выскочил из подвала. И вот тут - то версия старушки-служанки и всех остальных участников событий, несколько расходится. Пуришкевич и Юсупов утверждают, что основательно напичканный цианистым калием Григорий, вскарабкавшись по крутой лесенке из подвала, никогда ранее не бывавший в этом дворце, пробежал с пулей в груди направо по длинному дворцовому коридору, спустился по роскошной двухпролетной парадной лестнице в вестибюль первого этажа, нашел выход во двор, о существовании которого он до этого момента просто не знал, где его и достали еще шесть пуль убийц. Старушка–сторож же рассказывала несколько иначе, и ее версия мне кажется значительно более достоверной.

Дело в том, что дворец имел два двора: большой внутренний, хорошо закрытый от посторонних глаз с улицы, и еще один маленький дворик, а, скорее, просто палисадник, с выходом на Мойку через дом дворецкого, то есть через нашу тогдашнюю квартиру. .Маленький дворик, как я уже говорил, был закрыт с набережной высокой решеткой с коваными воротами, которые на ночь запирались на замок. Так вот, если тяжело раненный в грудь Распутин, по версии заговорщиков, пробежал длиннющую дистанцию по совершенно незнакомому ему дворцу и выбежал в большой закрытый задний двор, где его и добили (прямо скажем, решение вопроса о спасении собственной жизни для чуть живого человека, - не из лучших), то старушка-служанка утверждала, что, вскарабкавшись по крутой узкой лестнице, чуть живой Григорий ткнулся в первую же дверь слева, находящуюся буквально в метре от выхода из злополучного подвала, ту самую дверь, которая вела в палисадник через квартиру дворецкого, и кратчайшим путем выскочил к злополучной закрытой решетке на набережную Мойки. Тут – то в квартире дворецкого его и достали еще пять пуль бегущего за ним князя и его сотоварищей. Распутин бросился к воротам, но, поняв, что они заперты, попытался перелезть через ограду. Однако последняя, седьмая пуля снесла ему затылочную кость, и на этот раз он свалился, и уже навсегда, в снег у дворовых ворот… Всю эту увлекательную детективную картину наблюдали обитатели дома дворецкого и, вне всякого сомнения, на следующий день подробности убийства знала вся челядь дворца.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   26

Похожие:

24 апреля 2001 года iconЗакон, принятый Сеймом 25 октября 2001 года и обнародованный Президентом...
Учреждение субъект права (орган, структурное подразделение или должностное лицо), которому нормативным актом предоставлены определенные...

24 апреля 2001 года iconИ воспитание, и образование нераздельны. Нельзя воспитывать, не передавая знания
Школа имеет лицензию на право ведения образовательной деятельности (серия 50Л01 №0000834 от 10 апреля 2013 года), успешно прошла...

24 апреля 2001 года iconЕженедельный обзор сми для руководителей от 18 апреля 2014 года
С 25 на 26 апреля в Волгоградской области пройдет третья всероссийская акция «Библионочь» — ежегодное масштабное событие в поддержку...

24 апреля 2001 года iconРегиональной общественной организации «матери дагестана за права...
С 1 февраля по 30 апреля 2011 года Региональная общественная оргазация «Матери Дагестана за права человека» (далее дроо «мд зпч»)...

24 апреля 2001 года iconВысшего профессионального образования
Транспортные машины и транспортно-технологические комплексы №405 тех/сд от 14 апреля 2000 г и учебным планом специальности Подъемно-транспортные,...

24 апреля 2001 года iconЗакон РФ «о социальной защите инвалидов в российской федерации»
ФЗ, от 17. 07. 1999 №172-фз, от 27. 05. 2000 №78-фз, от 09. 06. 2001 №74-фз, от 08. 08. 2001 №123-фз, от 29. 12. 2001 №188-фз, от...

24 апреля 2001 года iconУчебно-методической работе с 22 по 27 апреля 2013 года Образовательная...
«Преподавание химии в школе в условиях модернизации общего образования» 23 чел

24 апреля 2001 года iconУправление образования
В соответствии с планом мероприятий Управления образования на 2012/2013 учебный год 4 апреля 2013 года в рамках Года историко-культурного...

24 апреля 2001 года iconРоссийская ассоциация образовательной робототехники
России. Тема этого года «Преемственность подготовки учащихся в области робототехники на различных этапах образования». Конференция...

24 апреля 2001 года iconПриказ мо и н рт от 2 апреля 2010 года №1260/10
Республики Татарстан с 22 по 26 марта 2010 года в г. Казани проведен конкурс «Учитель года Республики Татарстан – 2010»

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:


Литература


При копировании материала укажите ссылку ©ucheba 2000-2015
контакты
l.120-bal.ru
..На главную