Аврора 8 урок 11 благотворительность 13






НазваниеАврора 8 урок 11 благотворительность 13
страница2/34
Дата публикации03.02.2018
Размер3.31 Mb.
ТипУрок
l.120-bal.ru > Документы > Урок
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   34

Он предстал перед нами, невысокий, но жилистый, видно, что сильный. Лет сорока.

-Сколько, хозяин?

-Двести.

-Двести пятьдесят!

-Давай.

Ударили по рукам.

Эта сумма его явно вдохновила.

-Завтра начну, - сказал он и вмиг исчез.

Деревня от дачи была недалеко, с полкилометра. Это была деревня, как деревня. Черные избы. Палисадник с подсолнухами. За избой огород картофельный. Стог сена возле сарая. В магазине только крупы, пряники. И хлеб – черный буханками, белый – батонами. Под низким белёным потолком желтая липучка, усеянная черными мухами. За молоком очередь. Это в деревне! Старухи ворчали – понаехали дачники, молока не достается. На что жили, сказать трудно. Понятно, почему наш Аврора так воодушевился, столковавшись о двухстах пятидесяти рублях.

Он пришел утром следующего дня и взялся за работу.

Мы приезжали на дачу до отпуска наездами, в выходные. Приближаясь к дому, все смотрели, готова ли печка. Труба над крышей не появлялась долго. Зато в каждый наш приезд приходил Аврора. Просил выпить. Когда это нам надоело, стали отказывать: мол, не привезли. Тогда он просил чаю.

-Разве это чай. Дай-ка сюда, - говорил он.

Высыпал в кружку полученную пачку почти до половины, давал настояться и выпивал, почти залпом. После этого приходил в благодушное настроение.

-Квартиру мне дали от совхоза. Дом у меня старый был. Детей пятеро у меня. Почти все погодки. Жена хоть и слабенькая, а молодцов нарожала.

Видели мы эти квартиры. Одноэтажные коттеджи, поделенные смежной стеной пополам, на две семьи. С обеих сторон палисадники на каждую семью, а на задах – огород, стог сена, сарай.

-Корову держишь?

-А тебе зачем?

-Молоко бы у тебя брали.

-Не-е. Не держу. У соседа моего берите. У него две. Теперь разрешили коров держать. Хоть две, хоть три.

-А чего ты без коровы?

-Ну ее, к лешему. Покос далеко дали. Не находишься. Корма дорогие. Да и сама болеет, слабая. Сердце у нее.

Строил печку он долго. Мы уже были в отпуске. Приходил с младшим сыном и собакой. Тузик был чистокровной дворнягой, лохматый и грязный. Мальчишка, лет пяти, беленький, синеглазый и худенький. Они сидели с Тузиком смирно в саду и ждали, когда Аврора освободится от работы.

Впечатление, что Аврора, хоть и невелик ростом, но жилист и силен, подтвердилось. Под основание печки у нас было заготовлено четыре бетонных блока, которые используются обычно под фундамент дома. Как Аврора затащил их под дом, понять было невозможно. Вряд ли кто-нибудь ему помогал. Не захотел бы он делиться деньгами. Значит, сам затащил. Сноровистый был. Как-то привелось видеть, как с разбега по пологой крыше терраски он вмиг взбежал на крутую крышу дома наладить печную трубу. Года через три возникла мне надобность подняться на крышу. Попробовал, как Аврора, с разбегу добежать до верха. Не получилось.

Печка, наконец, была готова.

Видимо, это была первая печка в его жизни. Он, не скрывая удовольствия, любовался ею. Гладил беленые шершавые стены.

-Смотри, хозяин. Не печка, Аврора! Стрелять можно. До самой смерти меня вспоминать будешь.

Через год, на следующее лето, проходя мимо нашего дома, забежал полюбоваться своим творением. Посмотрел на печку любовно.

-Аврора!

И побежал дальше.

Не дать, не взять, художник, любующийся делом рук своих.

По совету Авроры стали брать молоко у его соседа. Тот держал двух коров. Приходили за молоком к вечерней дойке. Парное, с пеной по краям банки, теплое было молоко.

Как-то пришли, пока ждали, когда подоят, слышим женский крик и матерную брань с соседнего палисадника.

-Аврора Аньку учит. Как напьется, буянит, - сказала хозяйка, заметив наше вопросительное переглядывание между собой.

-Часто?

-Да почти каждый вечер.

Значит, и в деревне нашего печника звали Авророй.

-При детях?

-А что дети. И пьет при детях и бьет при детях. Они привыкли. У нас почти каждая вторая семья такая. Кто не пьет в деревне?!

Встречали мы Аврору и в деревне, когда ходили в магазин.

Как-то стою в очереди, входит Аврора. Как всегда, навеселе.

-Петрович, это почему ты первый, а я последний?!

-Долго спишь.

-Ах, твою мать, ты почем знаешь, сколько я сплю? – Весело, с задором воскликнул он.

Если был пьяный, всегда спрашивал – Как там моя печка? Фурыкает? Приду посмотреть.

И приходил, если был подвыпивший.

Трезвый стеснялся подходить и заговаривать.

Прошло несколько лет. Заведующий стареньким, с мухами, магазином Вася, молодой крупный парень, завел собственный, частный магазин. Красного кирпича, с арочным входом. С почти городским набором продуктов: колбасы разных сортов, кисломолочные продукты, сыры, кока-кола… В общем, стерлась «грань между городом и деревней». За молоком ходить уже не было надобности. Оно был в магазине в пачках.

Аврора долго не появлялся.

И вот как-то зашел. Прежнего Аврору было не узнать. Ни задора, ни бесшабашности. Понурый, молчаливый.

-Как жизнь? Пришел на печку посмотреть? - спрашиваем.

-У меня жена померла недавно.

-От чего? Болела чем-то?

-От сердца. У нее сердце было слабое.

На глазах Авроры были слезы.

Язык не повернулся сказать, что померла, наверное, от твоей пьянки.

Печку смотреть не стал. Постоял, молча и молча, не попрощавшись, ушел.

Как-то понадобилось починить забор на даче. Попросили дачного сторожа, жителя той же деревни, позвать Аврору. Дать ему заработать.

-Помер Аврора. Прошлый год.

-От чего?

-Известно, от чего. От водки.

-А с кем же дети? Пятеро у него было.

-Тетка родная взяла. Сестра его.

Так через нашу дачную жизнь прошел Аврора. Печка напоминает о нем. Работает исправно. Может еще кто вспоминает его.

Памяти друга – врача и журналиста

Алексея Поликарпова

УРОК

Всякий студент-медик, не лишенный воображения, к пятому курсу вдруг обнаруживает в себе сходство с Антоном Павловичем Чеховым и берется за перо.

Не избежал этой участи и я.

По вечерам, когда учебный корпус пустел, и коридоры становились гулкими и тихими, мы собирались в редакции институтской многотиражки. Включали настольную лампу с зеленым абажуром. Гасили верхний свет. Из полумрака комнаты выходил один из нас, садился за стол, раскрывал свою заветную тетрадь и начинал дрожащим от волнения голосом читать свои рассказы или стихи.

В усеченном конусе света белели страницы рукописи и не находящие покоя руки начинающего писателя. После чтения начинался «разбор полетов». Это было самое страшное. Пощады не знали. Стол, за которым читали, назывался у нас «Лобное место».

Самые уверенные в своем писательском таланте приглашали на литературные сборища своих подруг. Через некоторое время, когда мое дарование, казалось мне окрепло, я тоже пригласил однокурсницу Лиду Лисицыну, смешливую пышноволосую девушку, которую я называл Ликой.

Присутствие прекрасных дам резко обостряло ситуацию. Отчаяние, порой не знало границ. Но зато, когда выносили оправдательный приговор и признавали наличие таланта, хотя слово это никогда не произносили, и девушки не сдерживались и дарили нас аплодисментами, счастье было полным, как у Нобелевских лауреатов.

Иногда, не дожидаясь очередного сидения вокруг лампы с зеленым абажуром, собирались в сквере Мандельштама, что рядом с институтом. Читали друг другу до глубоких сумерек, пускали по кругу бутылку перцовки за два двадцать, и лучшей наградой за наши литературные подвиги было нам сияние восторженных глаз наших подруг.

Совсем вскружило нам головы открывшееся на Комсомольском проспекте кафе «Романтик». То было время хрущевской оттепели, счастливо совпавшее со студенческим периодом жизни. Мы только по западным романам знали, что можно, сидя в кафе, писать романы. Так делал, например, Хемингуэй – кумир юности нашего поколения. Нет, конечно, никто из нас не собирался сидя в кафе писать роман. «Романтик» был объектом общепита. Но раз в месяц кафе было наше. Дозволялось за весь вечер заказать лишь чашечку кофе или бутылку боржоми, и, взойдя на возвышение, на котором сидел джаз-банд, и оборотя свое пылающее от волнения лицо к залу, читать, читать...

Это было «гвоздем программы». Насколько мы чувствовали себя в сей обстановке талантами, чья слава уже занималась, - трудно передать словами.

В перерывах между чтением танцевали. Именно в этот момент мы получали от своих подруг самое искреннее и взволнованное и казавшееся нам объективным свидетельство о наличие несомненного дарования и провидение великого будущего на литературном поприще.

Но вскоре на блистающем горизонте появилась тень. Этой омрачающей тенью был мой однокурсник Боря Быков. Он же «бык», он же «шея». Ибо шея его была толста и кругла, как пьедестал. На этот пьедестал была водружена крепкая квадратная голова. Папа у него был то ли генерал, то совответработник. Думаю так потому, что в отличие от нас, длинноволосых, он стригся под верноподданнический полубокс. Так либо иначе, но был он самоуверен, напорист и напрочь лишен сантиментов.

Он обозначил свою по-боксерски скроенную фигуру рядом с пышноволосой Ликой как раз в пору расцвета моего литературного таланта. Неотвязно и напористо следуя за ней, он приходил на наши чтения в редакцию и в кафе «Романтик». Наши рассказы и стихи его не интересовали. На его литературное ухо тяжело наступил медведь. Его посещениям мы были обязаны Лике.

Сначала я не заметил между ними обоюдной симпатии. Затем она начала проступать все более отчетливо. Меня охватила паника. Надо было что-то делать. «Но что!?» – мучительно думал я. Силы были неравны. За ним – папа, генерал или совответработник, сытая еда и рано проступившая грубая мужицкая сила. Я же - совсем из другого социального круга и, как подобает начинающему писателю, был бледен и скуден телом.

Было у меня одно несомненное преимущество перед Борей-шеей. Мое перо. И я решил им воспользоваться.

Я забросил учебные дела, неделю не выходил из дома и написал рассказ. В нем моими героями были нежная умная девушка с пышными волосами по имени Лика и неотступно преследовавший ее парень – быкообразный тупица с круглой и толстой шеей. Притязания его, само собой разумеется, оказываются тщетными. Девушка предпочитает юношу, пишущего ей талантливые стихи.

Рассказ мне нравился. В нем нашли отражение борьба света и тьмы, грубой физической силы и нежного возвышенного чувства.

Я возлагал большие надежды на свое произведение. Оно должен был вернуть мне Лику. Я отнес рассказ ей и стал ждать. Когда прошло два дня, решил, что рассказ прочитан, возымел действие, и сердце пышноволосой Лики снова стало моим. Я шел к ней, и мечты и надежды мои простирались далеко. Мною владело предчувствие награды.

Разочарование было жестоким, и была жестокая физическая боль. Воплощением этого был Боря-«бык», он же «шея». Он встретил меня в подъезде, и я сразу догадался, что меня ждет.

Короткий хук левой обрушился на мою челюсть. Голова моя мотнулась и больно ударилась о жестяный почтовый ящик. Это было только начало. Боря бил меня долго. В голову, по корпусу, ниже пояса. Самое обидное в этой позорной экзекуции было то, что он постоянно приговаривал – «писатель говенный», «я тебе дам бык», «я тебе дам шея».

На том и кончилась наша с Ликой – Лидой Лисицыной – любовь. Предательства я не простил.

Но вместе с любовью исчез и мой талант. Видимо, Боря так сильно врезал мне по черепу, что из него вылетела всякая способность складывать слова в литературные фразы. Так я не стал писателем. Стал врачом.

В чем урок? Студентам-медикам, не лишенным воображения, не следует делать героями своих произведений реальных и знакомых людей, а литературное творчество – орудием мести.

БЛАГОТВОРИТЕЛЬНОСТЬ

Роберт Петрович, вдохновленный примером деятелей культуры, активно включившихся в благотворительность, решил не отставать. Но был застенчив, сказать коллегам по работе давайте, мол, соберем деньги и отошлем детскому дому, стеснялся. Кто он такой, чтобы приниматься за такое дело. Другое дело популярный человек, народный или даже заслуженный артист. Все знают, по телевизору часто показывают. Кто не хочет и тот откликнется. А он? Молодой ординатор. Слово-то какое – ординатор, ординарный то есть - обыкновенный, заурядный!

Но вложить свою лепту хотелось. Пусть небольшую. Совсем малую, но свою, чтобы на душе стало легче. А то живешь только для себя, для своей семьи, а вокруг столько нуждающихся. Кто-то недоедает. Кто-то бедно одетый. Плохо обутый.

Последняя фраза – плохо обутый – дала ему как бы толчок. Вдруг сразу осенила мысль, тут же позвавшая к действию.

-Аля, - сказал он жене, - давай разберем обувь. Уже зима, летнюю можно отправить на антресоль… По-моему, много лишней. Ребята выросли. Что-то стало мало.

-Делай, как знаешь, - отозвалась Аля, занятая на кухне.

И молодой ординатор принялся за дело. Обычно не любил заниматься хозяйственными делами. Ведро с мусором вынести, больше ничего. А тут исполнился энтузиазма.

Сначала отобрал летнюю обувь – туфельки, кеды, тапочки. Что, по его мнению, были уже малы Светланке, полетело в рюкзак.

-Знаешь, зимние сапоги тоже уже малы Петьке. Выбрасываем.

И сапоги тоже оказались в рюкзаке.

Через полчаса вдохновенной работы набралось изрядное количество разнообразной обуви – летней и зимней.

-Не перестарайся, детям что-нибудь оставь, - сказала жена. - Куда денешь? – спросила она.

-Секрет,- отшутился муж.

А деть он собирался в деревне. Недалеко от их дачи были Петровки. На электричке от города час езды.

В выходной день отправился с рюкзаком за плечами на дачу.

Был морозный ясный день, и настроение было хорошее, приподнятое. Шел на благотворительное дело. В душе звучала музыка сороковой симфонии Моцарта, которую он любил. Та-та-та-Тарира, пела душа.

В холодной даче включил электроплитку, вскипятил чаю, подкрепился бутербродами, взятыми из дома и, продолжая пребывать в самом приподнятом настроении, отправился в деревню, что была в полутора километрах от дачи.

Шлось легко по наезженной машинами колее. Поскрипывал утрамбованный снежок. Воздух был чист и морозен. Дышалось полной грудью.

Через полчаса, пройдя полдеревни, Роберт Петрович подошел к зданию деревенской управы. Поднялся на крыльцо. Дверь была заперта. Постучал. Тишина. Еще постучал. Минут пять стучал. Наконец дверь открылась, вышел пожилой небритый мужчина с непокрытой головой, в телогрейке и валенках.

-Чего тебе? - сказал он. Его тон и недовольный вид говорили о том, что побеспокоили не вовремя или оторвали от сна.

-Я вот тут, - начал Роберт Петрович, снимая рюкзак с плеч, - принес обувь для детей. Примите, пожалуйста.

-На кой она мне.

-Это бесплатно. Это благотворительность, - торопливо добавил доктор.

-Нет сейчас никого. Не приму.

И дверь перед ним закрылась.

Что делать?

Должно быть, есть другой вход в этот административный дом.

За углом он обнаружил еще одну дверь, на которой не было вывески, извещавшей о принадлежности дома к местной власти.

Стал стучать. Через минуту дверь открылась, на пороге стоял все тот же мужчина.

-Нечего стучать! Сказал – не приму, - прозвучало как приговор.

-Куда же мне теперь с обувью? – растерянно спросил Роберт Петрович.

-Я почем знаю… Стой, церковь здесь с версту отсюда. Может, там примут.

Сторож, а это по всему видно был сторож заведения, показал, куда надо идти и закрыл дверь.

Роберт Петрович пошел. Настроение было испорчено. Снег под ногами не поскрипывал, а жалобно визжал. Попадались заледенелые «лошадиные яблоки». Через полчаса он входил за ограду небольшой каменной церкви с синим крашеным куполом и невысокой колокольней. Постучал в дом, расположенный рядом с храмом и стал ждать.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   34

Похожие:

Аврора 8 урок 11 благотворительность 13 iconНасколько благотворительность решает проблемы положительного имиджа...
В процессе написания Эссе по указанной теме ставлю перед собой следующую цель – выяснить насколько благотворительность решает проблемы...

Аврора 8 урок 11 благотворительность 13 iconУрок. Урок исследование, урок -проект, урок -размышление, урок-мастерская,...
Методическая система Тарасовой Ольги Геннадьевны учителя русского языка и литературы мбоу сош №3 мо город Горячий Ключ «Технология...

Аврора 8 урок 11 благотворительность 13 iconБлаготворительность сибирских купцов как важная форма их участия в общественной жизни

Аврора 8 урок 11 благотворительность 13 iconРабочая программа дисциплины благотворительность в россии и за рубежом...

Аврора 8 урок 11 благотворительность 13 iconА. А. Шалыто Государственное унитарное предприятие "Научно-производственное...
В настоящее время в системах управления используются три типа управляющих вычислительных устройств: микроконтроллеры; программируемые...

Аврора 8 урок 11 благотворительность 13 iconКонспект урока литературы в 5 классе (по умк бунеева Р. Н.) Тема:...
Тип урока: синтетический: урок изучения художественного произведения (урок углубленной работы над текстом), урок развития речи (урок...

Аврора 8 урок 11 благотворительность 13 iconБлаготворительность в системе pr спецсеминар
Нко. В ходе спецсеминара студентам предлагается ознакомиться с методикой написания исследовательской работы по одному из наиболее...

Аврора 8 урок 11 благотворительность 13 iconМультиязыковой проект ильи франка
«Благотворительность в России как социальный институт: история и развитие». Программа осуществляется Международным благотворительным...

Аврора 8 урок 11 благотворительность 13 iconЮ. Н. Тазьмин меценатство и благотворительность в россии: к вопросу о мотивациях
...

Аврора 8 урок 11 благотворительность 13 iconУрок химии и литературы Тема урока: «Медный всадник» Урок с использованием интерактивной доски
Урок опубликован: «Медный всадник… на бронзовом коне» Интегрированный урок химии и литературы. Учительская газета №21 (10310) от...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:


Литература


При копировании материала укажите ссылку ©ucheba 2000-2015
контакты
l.120-bal.ru
..На главную