Рассказывая о Павле Васильевиче Рудакове, я забыл об одной забавной истории, произошедшей с моим соавтором Володей Синакевичем. История эта не связана с






НазваниеРассказывая о Павле Васильевиче Рудакове, я забыл об одной забавной истории, произошедшей с моим соавтором Володей Синакевичем. История эта не связана с
страница10/28
Дата публикации03.02.2018
Размер3.97 Mb.
ТипРассказ
l.120-bal.ru > Документы > Рассказ
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   ...   28
Р. С. Накануне сдачи мемуаров в печать я прочел замечательную книгу Игоря Бунича «Александр 1 и Николай 11» и в ней нашел крайне любопытные материалы о кончине царской семьи. Не ручаюсь за их достоверность, оставляю на совесть Бунича.

«Из письма Юровского, адресованного из кремлевской больницы Сталину, явствует, что ни Юровский, ни Медведев не только не убивали царя, но даже не присутсвовали при казни…По словам Юровского, какой – то специальный уполномоченный, прибывший для этой цели Москвы по личному приказу Ленина и Свердлова взял бразды в свои руки. С ними прибыла и его команда . Они и привели приговор в исполнение. Затем погрузили трупы на грузовик и куда- то увезли. Куда именно- Юровский не знал. В письме сообщалось, будто бы он, Медведев и Никулин были настолько пьяны, что толком не могут помнить подробности той ночи. Он пытался сопровождать уполномоченного верхом, но упал с лошади и сильно ушибся….Юровский долго живший в Германии уверял, что этот представитель был типичным немцем…. Юровский в этом письме сознается, что уже гораздо позже в 21 или 22 году, он , став уже начальником Гохрана случайно встретился с Лениным в Кремле. И Ленин якобы спросил его , он ли расстрелял Николая и его семью. По словам Юровского , он хотел объяснить Ильичу, как было дело, но тот сказал: « Вы, вы , батенька , их расстреляли. Напишите мне об этом доклад, и чтобы всё было правдоподобно.» Юровский писал рапорт целую неделю, а потом отдал лично Ленину…. Скорее всего убийцами руководил кайзеровский офицер некий капитан Ойген Фокс, прекрасно говоривший по-русски Он был среди дюжины офицеров сопровождавших Ленина в «опломбированном вагоне» из Швейцарии в Россию через Германию , которые должны были оказать ему помощь и в предполагаемом перевороте….Фокс был очень талантливым разведчиком, лично знал Дзежинского, курировал Парвуса и Урицког. До войны он три года жил в Петербурге и работал мелким чиновником в компании « Зингер»….. Затем уехал вместе с первым советским правительством в Москву и принял участие в организации органов ВЧК….В итоге мы имеем очень странную историю: после расстрела царской семьи , ни капитана Фокса, ни царя, ни членов его семьи , ни одного человека из его свиты – никто никогда больше не видел --не живых ни мертвых. Куда девался Фокс – не известно . В Москве он так же не появился. Не появился он и в Германии после первой мировой войны. Была версия , что убив и ограбив царскую семью и забрав часть очень важных документов, Фокс, попросту, удрал , сменив фамилию. Рстворить трупы в кислоте он не мог, для этого потребовалось бы кислоты целая цистерна. Все остальные версии, мой дорогой читатель вы можете нафантазировать себе сами.

…………………………………Х…………………..

Несколько слов о еще одной эстрадной « звезде», с которой меня свела жизнь - Саше Розенбауме. Как , практически, и все эстрадные светила эстрадного небосклона моего времени эти сценические светила после своего возрастного заката, увы, будут начисто забыты новыми поколениями. Такое случилось даже с действительно гениальным артистом Аркадием Райкиным, актером, который, вне всякого сомнения, вполне достойно был настоящим идолом всей страны. Однако уже через пару лет после смерти на вечер его памяти в Театре Эстрады собралось менее половины небольшого зала. Что уж тогда говорить об остальных псевдо светилах ? Розенбаум безусловно человек неординарный. Поэт и исполнитель своих песен отмеченный Богом . Мужественный, музыкально одаренный, со своеобразной модной во все времена армстронговской хрипотцой в голосе, он вот уж на четверть века подзаткнул щелочку, образовавшуюся после смерти гениального Высоцкого. Первые пять – семь лет его стремительного взлета были блестящи. И приблатненный одесский цикл с бессмертной «Муркой» и цикл ранних песен: «Глухари», «Белый снег», «Вальс бостон» - вызывали в зале вполне заслуженный шквал аплодисментов. Но со славой пришла сытость, «крутые бабки», любовь новых вождей, и крутых малообразованных «новых русских», а отсюда и коньюктура. Началась спекуляция на крови бесстыдной , страшной и бессмысленной афганской заварухи, появился псевдо гражданственный пафос, хватающий за душу рыдающий надрыв в голосе, и народ, в первую очередь его думающая прослойка, постепенно стал остывать. Саша полез вначале в ресторанный бизнес, и успешно открыл пару ресторанов, затем, пользуясь личными отношениями с продажной городской властью, отобрал для собственных нужд Детскую Филармонию на Василевском острове. А на завершающем этапе подался в высокую политику, став на волне еще оставшейся популярности в определенной прослойке народа депутатом Государственной Думы. Народ российский , особливо тот, что попроще, чертовски долготерпелив, и я предполагаю , что Сашок продержится на одном из завоеванных гребней еще долго. Так дай ему Господь долгих лет, ибо не я , а он сам себе судья. Но вспомнил я его не просто всуе, был в его жизни настоящий подвиг, подвиг , который не мог не вселить бы в любого, знающего о нем человека глубокое уважения. И думаю, что только за этот поступок Всевышний Судья спишет многие его прегрешения.

Я познакомился с Сашей в конце семидесятых. Он работал в « Поющих гитарах», из которых я за пару лет до его появления в коллективе ушел «в свободное плаванье». Появился в очередном мюзикле Александра Журбина. Если не ошибаюсь это был «Тиль Уленшпигель». Я и до этого момента периодически встречался с ним на ежемесячных сходках ленинградского Союза Литераторов, членами которого мы оба состояли, и пару раз слышал, как он пел. Особого впечатления тогда он на меня не произвел, так как это были, очевидно, не лучащие отрывки из мюзикла, и какие – то мало привлекательные джазовые композиции. Собственных будущих шлягеров тогда он еще не исполнял. Не помню точно, как это случилось, но он оказался гостем моей кухни. Выпили под селедочку . Поговорили за жизнь, «за Райкина» , большим поклонником которого он, впрочем, как и вся страна, естественно, был. Потом он взял гитару сына и спел несколько новых, только что написанных им песен. Это было действительно здорово и я записал эти будущие шлягеры на магнитофон. С этого раза начались наши, почти еженедельные посиделки. Инна варила картошку и, как всегда, мастерски чистила селедку, Саша пел новые песни, я с восторгом их слушал и записывал на аудиокассету. По стране уже начали расходится «одесские пленки», и первыми их, почему – то, начали крутить ленинградские таксисты. Потихоньку, почти незаметно, буквально на цыпочках, к Саше начала подбираться совсем еще юная, еще чуть дрожащая от естественной девственной застенчивости, слава. В первом часу ночи , когда пустела большая бутылка « Московской», и надо было везти хорошо поддавшего Сашу домой , я снимал телефонную трубку и спрашивал диспетчера не хочет ли кто – нибудь из близь находящихся таксеров отвезти домой Розенбаума? Через десять минут такси , как правило, стояло у дома, и мне оставалось лишь спустить Сашку вниз на лифте и посадить в машину, к опьяненному от счастья шоферу. Частенько до диспетчера такси было просто не дозвониться. Тогда я сажал любимца народа в свои «Жигули», и на ближайшем перекрестке, поравнявшись с любым таксомотором, опускал стекло своей водительской дверцы и спрашивал водителя : - « Розенбаума до дома возьмешь?» - Отказы бывали крайне редко, какое бы количество пассажиров не было салоне, и каков первоначально не был бы их первоначальный маршрут. Первым всегда завозился Саша, причем, естественно, бесплатно, а уже потом остальные пассажиры. К этому моменту от меня ушел в театр Райкина Дольский, и я предложил Саше сыграть со мной несколько концертов. Концертная ставка у него была еще мизерная и я доплачивал за концерты из своей. Потом пришел ко мне Женя Клячкин, очень в те годы популярный и уже «опальный» бард и мы проработали с ним пол года. В это время я потерял Сашу из вида. Ленконцертовские администраторы быстро разнюхали новую восходящую «звезду», и на Сашу посыпались, хорошо оплачиваемые по тем временам, « леваки». Затем его начали перетягивать различные филармонии, и когда через пару лет я вновь с ним столкнулся – это был уже совсем, совсем, другой Розенбаум.

Не думаю, что его стоит в этом винить. Слава, и особенно сценическая, беспощадно калечит психику, а иной раз и души человеков. Это сладкое с одного конца горнило перемололо практически всех , кому довелось втиснуться в его горловину. Из него в свет вылетали лишь искалеченные обломки некогда абсолютно нормальных, а иной раз и просто замечательных душ. Даже моя, почти единственная и любимая на эстраде девочка Новикова Клара, и та, говорят, последнее время начала давать сильно заметные « звездные» сбои.

Однако, вернемся к подвигу молодого доктора Розенбаума, в то время еще просто рядового дежурного врача «скорой помощи». Историю эту подтвердил знакомый мне доктор, его бывший коллега по «скорой», так, что в правдивости ее у меня не возникает сомнений .

Как – то во время дежурства его бригада получила необычный и очень срочный вызов: - упала и разбилась девушка, крановщица башенного крана. В бригаде были только медсестра и Саша. Дело было зимой и на улице стоял тридцатиградусный мороз. На Саше был надет легкий свитерок и белый халат.

Работы на стройке закончились и, видимо, крановщица оставалась последней. Её падение случайно увидела сторожиха стройки и вызвала скорую из ближайшей будки телефона – автомата.

Саша вышел из теплой машины, взглянул на ферму крана, которая была значительно выше строящегося девятиэтажного дома и на сердце заскребли кошки. Девушка вышла из крановой кабинки, и спускаясь по лестнице верхнего пролета, почему – то сорвалась. Пролетев несколько метров она упала на металлическую площадку, находившуюся метрах в двадцати пяти над землей, потеряла сознание и больше не двигалась. Саша забросил за спину медицинскую сумку, и не раздумывая полез наверх. Перчаток, естественно, не было и голые ладони прилипали к покрытым изморозью металлическим скобам. Ледяной ветер пронизывал до костей. Девушка была еще жива, но пульс скорее угадывался, чем прощупывался. Саша обследовал несчастную и понял, что у нее сломан позвоночник. Транспортировать такого пострадавшего возможно только на носилках. Конечно можно было вызвать и ждать приезда пожарных, чтобы спустить девушку по шатким лестницам, но на это требовалось время , которого у несчастной оставалось в обрез. Александр спустился к машине и, взяв у водителя, мягкий буксировочный трос, оказавшийся к счастью, вновь поднялся на площадку. Далее он лег рядом с крановщицей и, каким – то образом умудрился примотать её этим тросом к своей спине, то есть сделал из самого себя, а, вернее, из своего позвоночника своеобразный жесткий лубок. Кожа на ладонях потрескалась и кровоточила. Он ползком, пятясь назад добрался до лестнице и с тяжелой ношей начал спускаться с двадцати пятиметровой высоты. Веревки натянулись и тело девушки довольно существенно соскользнуло по спине вниз, это очень осложняло и без того невероятно трудный и рискованный спуск. Слава богу, но этот смертельной сложности аттракцион закончился благополучно. Медсестра перебинтовала и обработала израненные Сашины руки, девушку аккуратно переложили на носилки и доставили в приемный покой больницы. Она еще дышала, но весь ужас её положения заключался в том, что сломанные ребра давили на плевру и она непременно должна была бы задохнуться, если её не переворачивать каждые три часа. Прекрасно зная наш ненавязчивый медицинский уход за больными, а особенно в ночное время в приемном покое, Саша взял шефство над пострадавшей сам и каждые три часа своих дежурных суток мчался в больницу. Я уже не помню выжила ли эта несчастная, или лучшая в мире советская медицина благополучно переправила её в мир иной, сдав на вечное хранение в заботливые, хоть и натруженные веслами руки дядюшки Харона, но Сашин поступок далеко выходит за рамки, сегодня уже ставшей привычной, гипократовской клятвы, и иначе как подвигом я его назвать не могу.

Кассету с почти уникальными записями его ранних и, вне всякого сомнения, замечательно талантливых песен, впервые записанных на нашей василеостровской кухне, мой сын кому – то отдал и, как всегда, без возврата. А жаль, именно в ней была запечатана , хотя чуточку и пьяная, но еще очень свежая и чистая душа, некогда хорошего человека и поэта.

……………………….Х…………………………….

Несколько слов о Жене Клячкине, раз я уже коснулся его имени. Мы вместе проработали с полгода. Не скажу , что это были простые гастроли и легкое человеческое содружество. Женя к этому времени уже пролетел то самое «славное горнило» бешенного успеха, и жестокая тетка «слава», еще совсем недавно так лихо носившая его на своих крыльях - опустила его на грешную на землю, и трясина цезуры все сильнее и сильнее засасывала его в свои объятья. Много лет Женя пел нелегальные « леваки» по институтским залам и окраинным клубам, где собирались его поклонники. Расцвет и пик популярности пришелся на годы хрущевской оттепели. В семидесятые же годы количество «левых выступлений» резко сократилось. Органы строго отслеживали нелегалов, их стали причислять к диссидентам. Я помог ему «встать на журнал» Ленконцерта и получить, хоть и не высокую, но все же профессиональную ставку, и, таким образом, легализовать свои выступления на эстраде. Однако в гастрольные поездки его не выпускали и мы играли концерты в основном по домам отдыха курортной зоны Ленинграда и по поселкам лен области. Характерец у Жени был более чем сложный, а тут еще прошлая слава давила на мозг, не давая возможности трезво оценивать сложившуюся в стране , в литературе и искусстве, да и в эстраде тяжелую, безрадостную обстановку. Народ в наших периферийных залах был так же, более чем простой и три четверти Жениных песен, нацеленных на продвинутую городскую молодежную элиту, были им мало понятны. Им, вообще – то , был малопонятен этот жанр, ибо бардов ни на телевидение , ни на радио в те годы не допускали. Клячкина это просто бесило. Подчас он срывался и начинал открыто ненавидеть своего зрителя, зал это чувствовал и отвечал ему аналогичной взаимностью. Кроме того, где – то в глубине души Женя недолюбливал и меня. Во - первых за то, что моя концертная ставка была в несколько раз выше, чем у него, и не я , а он, знаменитый бард, чье имя гремело на магнитофонных записях по всей стране, выступал в моем сольном концерте. И ,причем, выступал просто номером! Во – вторых, он считал , что я специально выстраиваю свой концертный репертуар с расчетом на эти безмозглых жлобов от сохи, делаю это ради дешевого успеха и для того , чтобы завалить его. Я много раз давал себе слово расстаться с ним, но, по – человечески понимая чем вызваны его срывы, многое прощал и продолжал концертировать.

На его место пришел другой бард и исполнитель бардовской песни - Альфред Тальковский, менее сложный человек, блестящий актер и великолепный партнер. С ним я отработал лет пять и это были очень творческие годы.

Женя Клячкин иммигрировал в Израиль и выступления его в этой стране, насколько я знаю, были более удачны. Трагическая смерть Жени ( инфаркт во время купания в Красном море), была с грустью встречена интеллигенцией Израиля и России. Лучшие российские барды записали очень трогательную аудио кассету посвященную Клячкину, которую я очень советую купить моему читателю.

Знакомство с Фредом Тальковским было не совсем обычным. Я стоял в очереди за зарплатой в кассе Ленконцерта. Я уже играл свои сольные концерты и, по тем временам, зарплата у меня была солидная.

Подошел Альфред. Тальковского знали все актеры, он был бардовской звездой страны почти первой величины. Высокий, красивый, статный, необычайно артистистичный, с гордо приподнятой головой, обладатель прекрасного тембра голоса, он с первой же песни укладывал на лопатки всю женскую половину зала. Внешне он был где –то между Михаилом Казаковым и Василием Лановым. Попасть в то время на его концерты было просто невозможно. Девицы забрасывали его цветами, рвали на нам одежду. Он выходил на сцену в тонком черном свитере в обтяжку, с гитарой на красивой ленте, выдерживал бесконечно длинную паузу, и когда, наконец, затихала буря оваций и в зале устанавливалась звенящая тишина, медленно приподнимал голову и очень тихо начинал полу - петь, полу - декламировать. Была в тембре его голоса узкая, но чрезвычайно сексуальная баритональная полосочка, этакая смерть женщинам, и он виртуозно умел ею пользоваться. К деньгам и количеству концертов был почти равнодушен, хотя особой щедростью тоже не отличался и, скорее, был прижимист . Мода в одежде, в стиле жизни, участие в актерских тусовках его абсолютно не интересовала, впрочем, как и повышенное внимание и тяга к прекрасному полу. Правда была у него одна безумно пламенная страсть – автомобили. По тогдашним ставкам за концерт о новом дорогом отечественном автомобиле (а иномарок в то время в стране практически и не было), он мог бы только мечтать, но дело было даже не в этом. Фреду было, пожалуй, все равно на чем ездить, - были бы колеса. Он и управлять автомобилем не так уж и любил, хотя водителем был неплохим. Да, пожалуй, и ездить - то ему было некогда Вожделенная, неукротимая страсть его заключалась совсем в другом, - он любил лежать на рогожке, постеленной на бетонном полу гаража или просто на голом асфальте двора на спине, под поддомкраченной машиной с гаечным ключом в руке. А еще лучше - в засаленной спецовке сидеть на табуретке в грязной смотровой яме, и этим самым ключом крутить до посинения все имеющиеся в корпусе автомашины гайки. Он обожал без конца менять шаровые опоры, наконечники рулевых тяг переднего моста, перебирать амортизаторы, ремонтировать коробки передач, задние мосты и двигатели. Этому занятию он предавался самозабвенно, почти до оргазма! Посвящал ему все годовые отпуска и паузы между гастролями. Когда в своем старом драндулете все перечисленные работы были уже сделаны. Когда не одна гайка уже не проворачивалась ни на пол градуса, он ложился под машины друзей, знакомых и просто земляков по городу – герою. Плату за ремонты чужих машин он, естественно, не брал, наоборот, благодарил владельца за доставленную ему радость. На гастролях, сразу же по приезду бросал в номере небольшой полупустой чемоданчик, в котором был комплект струн для гитары, бритва с помазком, пара сменного нижнего белья, сменная концертная рубашка, зубная щетка и очередной справочник по ремонту автомобилей, иногда еще сборничек стихов, и мчался в город в поисках книжных магазинов. Нет, библиофилом он, отнюдь, не был и художественную литературу, включая детективы, не видел в упор, его интересовали только книги по ремонту автомобилей и цветные атласы запчастей. Иногда он, по былой студенческой привычке, приобретал пару тоненьких сборничков стихов неизвестных ему поэтов, но за годы совместной работы я не разу не видел, чтобы хоть одно из них он выучил. И все это не мешало ему быть, по – настоящему, от Бога, блестящим мастером слова и авторской песни. Иногда им овладевал творческий зуд, и тогда он мог очень быстро, буквально за полчаса, написать неплохую песню - и музыку и стихи. Мы с ним придумали новый , во всяком случае довольно необычный на советской эстраде жанр: - эдакая лирическая сатира. Я читал фельетон, а Альфред тихонечко, ненавязчиво пел за моей спиной. Он обладал редким музыкальным чутьем и это ненавязчивое сопровождение придавало номеру удивительный шарм. Я не просто любил делать с ним наши совместные номера, я просто наслаждался работой. Зрителю это тоже очень нравилось и успех совместных номеров всегда превосходил наши одиночные выступления.

Возвращаюсь к началу нашего знакомства, к той самой очереди в кассу Ленконцерта. С Фредом к этому моменту знаком я был чисто шапочно. Он меня видел в «Поющих гитарах», я единожды был на его сольном концерте. Встречаясь на бегу в коридорах концертной альма – матери мы слегка кивали друг другу, не снижая при этом темпа движения, и не более… Фред подошел к очереди, поинтересовался - кто последний и, с улыбочкой, как бы в шутку, задал риторический вопрос, как бы в никуда:-- «Коллеги, ни у кого из вас не возникает желания подкинуть мне парочку стольников до следующей получки?»

Нищая в массе своей рядовая артистическая братва молча приняла ,якобы шутливый «закидон» высокооплачиваемого метра, и тут черт дернул меня за поганый язык: -« Альфред, если вы серьезно, то я готов одолжить вам эту сумму без проблем»

Очередь вновь промолчала, но , как мне показалось, любви народный после столь гуманного поступка в отношении ближнего собрата нашего по искусству, у неё ко мне , отнюдь, не прибавилось.

Фред улыбнулся, и с благодарностью взяв красненькие кредитки мгновенно испарился с той же скоростью, с которой свалился ни весть откуда. Очередь без должного сочувствия поглядела на богатенького идиота (слово «олигарх» в то время еще не вошло в российский народный обиход), и взгляд каждого индивидуума в отдельности, и суммарный вкупе, напомнил мне столь знакомый каждому кретину жест - крутящийся пальчик у виска.

Я тут же попытался забыть этот благородный инцидент и, каково же было моё удивление, когда ровно через месяц мне домой позвонил Альфред и спросил - может ли он сейчас подъехать, чтобы с благодарностью вернуть долг.

Через несколько лет, когда судьбе было угодно воссоединить нас в единый творческий дуэт, Фредик напомнил мне нашу первую встречу, но я был искренне удивлен , ибо начисто забыл об этом эпизоде. К моменту начала нашей совместной работы на сцене Тальковский существенно сдал свои позиции. Во – первых, сменилось время. Подросло новое поколение со своими вкусами и другими сценическими идолами. Вторым немаловажным фактором была феноменальная лень Фредика и его почти полное безразличие к качеству и престижу гастрольных площадок, и выбору своего личного администратора. В - третих, в стране широко вперед шагнула авторская песня и набрала обороты старая, да и новая прекрасная, очень талантливая плеяда новомодных бардов. Профессиональная, мастерская исполнительская манера Фреда на фоне этих, актерски мало образованных , но очень талантливых ребят, с великолепным литературным песенным материалом, уже казалась старомодной. От неё слегка отдавало эдаким мхатовским нафталином прошлого столетия. Лирический юмор нашей пары, эдакий новый жанр эстрадного дуэта, несколько скрасил эти недостатки и внес новый, непривычный, но, по всей вероятности, симпатичный штришок в наш номер. За все годы совместной работы мы триумфально прошли и через самые сложные гастрольные залы и через все министерские аттестационные комиссии, получив самые высокие профессиональные актерские ставки и надбавки. Месячный заработок у каждого из нас в отдельности был, пожалуй, выше, чем у Райкина или Пугачевой в те годы.

Естественно, это относилось к нищенским государственным актерским ставкам того времени , а не к баснословным капиталистическо – демократическим сегодняшним.

Жили и работали мы дружно и Фредик вел дневник моих альтруистско - авантюрных историй.

Попробую вспомнить некоторые из них.

----------------------------+------------------------------------
Внезапно понял я сегодня,

Каким высоким занят делом

Желудок наш – лихая сводня

Души с умом и мысли с телом.
И. Губерман.
Гастроли в Иркутске. Мороз выше 30 градусов. В гостиничном номере плюс десять. В гостиничном ресторане, куда нас поздним вечером, чуть живых выбрасывают из филармонического «фурцвагена» ( холодного, трясучего автобуса на базе грузовика ГАЗ – 52, закупленного мадам Фурцевой для всех филармоний и театров страны), если вечером что и было – к нашему приезду - все съедено и выпито. Сонные лабухи , давно потерявшие слабо пульсирующую надежду на жалкие чаевые, играют , что – то малопонятное, скрипучее, отдаленно напоминающее веселую советскую музыку. Как правило, в меню еще остаются холодные кисловатые хлебнокаменные котлеты – «по – иркутски» и прохладный кофий с сухим молоком из «Народного кофейного напитка» (выжимка из уже трижды пропаренных желудей, молотого овса и 10% - кофейных зерен, из которых удален этот зарубежный и очень вредный организму советского человека – труженика - кофеин). В ресторане тоже не более 12 градусов по Цельсию, посему не возбраняется не сдавать в гардероб верхнюю одежду.

Вдруг в ресторан входит человек с лицом «ярко выраженной кавказской национальности», в папахе, небрежно накинутой на плечи бурке и значком депутата верховного совета своей республики . Он, слегка покачиваясь, подходит к оркестру и небрежно бросает барабанщику красную десятку с Ильичом. Затем сбрасывает на пол бурку и начинает, то и дело теряя равновесие и задевая столики, танцевать какой – то национальный танец. Ресторан безмолвствует, а у нас с Фредиком, голодных, замордованных двумя дальними выездами на концерты в этот день и холодной двухчасовой трясучкой в ледяном, не отапливаемом автобусе, в сердцах закипает дикая ярость. На лацкане моего пиджака красуется значок журнала «Крокодил», наличие которого вливает в меня невероятную уверенность в свое беспредельное могущество в подобного рода ситуациях. Я встаю, похдожу к танцору, беру его за лацкан пиджака и, нарочито громко, поставленным актерским голосом произношу: -- многоуважаемый товарищ депутат Верховного Совета, есть такой славный еврейский анекдот: - по пляжу идет голый еврей, с хорошо сделанным обрезанием и крестом на груди. Мимо него проходит его соплеменник и говорит: - «Едл! Одно из двух - или снимите крест, или наденьте штаны». Немногочисленные посетители холодно – голодного трактира заливисто смеются. На лице облеченного народным доверием танцора возникает гримаса, символизирующая полное недоумение.

--Не вижу смысла в ваших словах, дорогой? – беззлобно отвечает он.

--А смысл этого анекдота, уважаемый, прост, как правда: - Если вы повесили себе на грудь этот важный значок, то и ведите себя соответственно ему!

--Дорогой, а ты кто такой будешь? – отвечает он удивленно – Мой папа родной, или мой родной мама! Или, может быть, ты здесь большой начальник?

--Я, любезный, гораздо больше, чем любой здешний начальник, - гордо выпятив грудь значительно произношу я. – Перед тобой, дорогой, корреспондент Органа ЦК КПСС нашей страны-- журнала «Крокодил». Тебе, надеюсь, известен такой?!

--Каракадил, милый дорогой, как ты мине сейчас нужен! Сам Господь бог тебя к мине несчастному дураку прислал! – На весь кабак завопил депутат дурным голосом и бухнулся на колени.

Мы с Фредиком подняли его и посадили к себе за стол. А история этого действительно несчастного избранника была такова: - В его родной местности республики Дагестан с гор спустился мощный грязевой сель и снес все мосты, отрезав 70 тысяч жителей большого горного района от жизненно важных коммуникаций, поставок горючего и продовольствия. Республиканские власти договорились с хозяйственниками Иркутска и те должны были в кратчайшие сроки пригнать им большой состав с лесоматериалами для восстановления разрушенных мостов. Для верности снарядили в Иркутск республиканского депутата Верховного Совета, естественно, снабдив его для ускорения процесса чемоданом коньяка и таким же чемоданом с черной икрой. Гонец щедрой рукой поил и кормил дарами всех кто по его мнению мог бы содействовать быстрой отправке. Однако, то ли он не разобравшись, не тех поил, толи совесть у этих негодяев была отморожена начисто, но несколько месяцев готовый состав мирно и планомерно разворовывался в тупике на запасных путях железнодорожной станции. Депутат купил у сторожа железнодорожного переезда старинную берданку, на которую уже более сотни лет никто в мире не выпускал патроны, и с бутылкой водки для «сугрева» дежурил по ночам у вагонов, отгоняя жулье. Надежду на отправку состава он уже давно потерял, и тихо плача в воротник своей бурки, которую вместе с папахой коллеги депутаты прислали ему к зиме с оказией, тихо спивался.

Выслушав его душещипательную историю, сентиментальный Фред мокро высморкался в край грязной скатерти стола, и в знак глубокой солидарности, похлопав беднягу по плечу негромко спросил:

--Чемоданы – то совсем пусты?

--Совсем! – впонтан ему сморкнулся депутат в противоположный край мятой пятнистой скатерки.

--Тогда, старина, дело твое дрянь. А так бы тебе мой друг Венка, может быть, и смог помочь! У него силища и авторитет в таких делах огромные.

--Скажу честно, генацвали, еще есть у меня совсем небольшая значка. Держал на обратную дорогу. Если бы паровоз пошел бы, хотел себе маленький праздник устроить. Пол банки икры сохранил и бутылку коньяка пять звездочек.

Глаза моего друга и партнера голодно сверкнули.

--Этот приятный оборот, пожалуй, может в корне изменить ситуацию. Голодный, ослабший в борьбе с властями и жуликами «крокодил» может не найти в себе достаточного количества сил и энергии, чтобы сдвинуть с места целый груженый состав и придать ему такое ускорение, с которым он стрелой долетел бы до места назначения. Сытый аллигатор – совсем другое дело! Сытый может задрать льва!. Ты, вот что , дорогой брат, тащи – ка , да поскорее, сюда свою заначку , а мой всесильный друг пока подумает , стоит ли твоим делом заниматься дальше! И главное – с чего начать?!.

Мы вмиг уничтожили икру и разогревшись коньячком я велел бедолаге прибыть завтра к девяти утра к нам в номер, и при этом быть чисто вымытым, гладко бритым и пахнуть « Шипром» , а не коньяком.

В пятнадцать минут десятого следующего дня я набрал телефон приемной второго секретаря Иркутского Обкома Партии, взятый у администратора гостиницы, по предъявлению липовой визитки, с гордым названием всесильного журнала. Представившись ненавязчиво, но с достоинством, я попросил секретаря соединить меня с шефом.

--Наша недолгая беседа протекала, как и обычно, в многократно отработанной мною теплой и почти дружеской манере:

--Уважаемый Петр Петрович, вы уж простите меня за беспокойство, но тут появилась благодатная тема для страниц нашего и, наверняка, горячо любимого и вами журнала. Позвольте спросить : - в подведомственном вам городе Иркутске этот безобразный факт - система или в данном, конкретном, случае произошел досадный, не проконтролированный обкомом партии сбой?

---А в чем, собственно, дело уважаемый …

---Меня зовут Вениамин Яковлевич.

---Да, да, уважаемый Вениамин Яковлевич, введите меня в курс событий…

.

---А дело дрянь, Петр Петрович, дрянь дело! И я бы рекомендовал вам обратить на это самое пристальное внимание!

Далее я в ярких красках описал ему страдания голодных дагестанских детей и немощных, беззубых столетних стариков – героев - чабанов, погибающих от истощения по вине нерадивого, и к тому же, коррумпированного, взяточного руководства Иркутской железной дороги.

--С вашего позволения, дорогой Петр Петрович, я прямо сейчас отправлю к вам с моей визиткой представителя нашей славной братской республики. Кстати он депутат Верховного Совета Дагестана. Не сомневаюсь, что вы строго накажете виновных этого преступления, у меня просто нет другого определения деятельности исполнителей этой безответственной акции, и, не сомневаюсь, что не далее, как завтра злополучный состав покинет город.

В двенадцатом часу ночи голодные и обмерзшие мы подошли к двери своего номера. На пороге, с блаженной улыбкой на лице, прислонившись к стене, неистово храпел пьяный в задницу наш подопечный кавказец. К груди он любовно прижимал корзинку с соблазнительнейшей дефицитной снедью, которую он , как оказалось, отоварил по моей визитке в обкомовском буфете. Утром следующего дня состав отчалил в Дагестан.

В этом же Иркутске была и еще одна спасательная акция, занесенная Фрэдом в « книгу моих добрых афер».

Во время этих же гастролей у нас был выезд в небольшой городок Тулун, километрах в 50 от Иркутска. Приехали мы пораньше, засветло, и с изумлением обнаружили, что кроме трехэтажного здания клуба, стоящего на возвышенности и рядом с ним двухэтажного райкома партии , ни одного строения в городе больше нет. Администратор филармонии, видя наши широко раскрытые рты пояснила:--Город состоящий из деревянных домов находился в излучине речки Тулун. В мае, во время сильнейшего весеннего паводка, уровень воды в реке, буквально в одночасье, поднялся на 10 метров. Это высота трех этажного дома. Дома всплыли и река унесла их вместе с мебелью, собачьими будками, сараями и прочей утварью. Иркутское начальство выдало городку несколько экскаваторов для рытья временных землянок и клятвенно пообещало в кратчайшие сроки прислать цемент, кирпич, рубероид и лесоматериалы. Однако к нашему приезду , к 29 сентября, ни один кирпичик, ни один рулон рубероида, не говоря уже о всем остальном,

в городе не появился. За окном клуба шел первый мелкий снежок. В зале было холодно и сыро. Я ,как мог пытался поднять настроение моим несчастным зрителям, но шутки мои на фоне их общей беды, и буквально в завтрашнем преддверии суровой сибирской зимы «на пленере», выглядели более, чем неуместно. И глядя в их тоскливые глаза, мне совсем не хотелось их смешить. Хотелось выйти на улицу и вместе с ними громко и протяжно, по – волчьи, выть на луну.

После концерта ко мне подошел председатель горсовета и, как – то робко, почти извиняясь, попросил , если, конечно, это возможно, напомнить областному начальству об их бедственном существовании.

--Вы же корреспондент такого всемогущего журнала, все – таки… А ведь состав с нашими стройматериалами уже два месяца стоит в тупике»….

Мне было больно и стыдно, и я что – то не совсем вразумительно - обещающее пробурчал в ответ.

Утром я вновь позвонил в обком тому же Петру Петровичу и снова провел с ним назидательно – предупреждающую беседу. Он поклялся , что лично готовил этот состав и не понимает, почему начальник управления торговли товарищ Пердыщенко до сих пор не выполнил его строжайшее распоряжение и гноит стройматериалы на запасных путях.

Я резко положил трубку и, узнав телефон этого бессовестного засранца позвонил ему. Не знаю успел ли ему вправить мозги обкомовский секретарь или он просто сразу же наложил в штаны, узнав, что я «крокодилец», но через десять минут его сверкающая лаковой правительственной чернотой персональная « Волга» стояла у входа в гостиницу. На этот раз Фредик поехал со мной.

--Общественные дела – они, конечно, дело правое и благородное, но очень нужны концертные туфли, – заявил он, выходя со мной из номера.

Фредик не ошибся, пока к колесам тулунского железнодорожного состава «приделывали паровозные ноги», товарищ Пердыщенко лично свозил нас на обкомовскую базу и неплохо обновил нашу, достаточно обветшалую концертную амуницию. Чуть позже, милейший и предупредительнейший товарищ Пердыщенко организовал нам царскую экскурсию на озеро Байкал. Там, на лоне фантастически красивого озерного ландшафта, восседая на толстом пушистом ковре вынутого из багажника той же черной « Волги» мы вкусили свежеприготовленную костровую уху из нежнейшего браконьерского омуля и под него, родимого продегустировали парочку бутылок экологически чистейшей местной пшеничной водки, изготовленной для отправки в московский Кремль, лично товарищу…. Утром следущего дня, захлебываясь слезами и соплями счастья, нам отзвонился обалдевший от неожиданной и всеобъемлющей радости мэр Тулуна. Ночью в город прибыл обещанный состав.

На следующее утро мы переезжали на гастроли в Братск. Тулунский обком оплатил нам проезд на такси, так, как я плохо переносил перелет на маленьких самолетах местных авиалиний. Мрачноватый весельчак водитель, узнав , что везет артистов из самого Ленинграда, расчувствовался до нельзя, и развлекая нас всю шестичасовую дорогу в усмерть умотал свой малоинформативной, но необычайно энергичной болтовней. Первая же его фраза была такова: -- Поглядите какая у меня красная рожа. Вы, конечно, уверены, что это от крутого пьянства? Так вот тут - то, как раз, вы и ошибаетесь, уважаемые товарищи артисты, как и все мои пассажиры, которые садятся по первому разу в мою тачку. Эта ярко заметная физиономическая краснота, которая сразу бросается всему человечеству в глаза, когда оно смотрит мне в лицо происходит исключительно из - за генов моего краснорожего рода. Такая же морда лица у моего родного папани, и такая же красная рожа была у моего деда и прадеда, и у прапрадеда тоже морда была та же . Причем, что характерно – мы купили поросенка, так у него через год морда тоже покраснела. Видать наш семейный ген очень даже заразительный и в животном мире. Я из – за этого проклятого гена даже детей не завожу, чтобы жизнь их не калечить. Между прочим, женка моя тоже, когда поддаст, на лицо буреет. Видать этот ген и половым путем тоже и женщинам передается….И т. д. и т. п. – итак, все мучительные шесть дорожных часов.

В километрах семидесяти от Иркутска дорогу пересекла просека сгоревшего леса, шириною в 137 километров по спидометру автомобиля. Представляю каковой же была её длина?! Какое количество ценнейшей древесины густой, непролазной тайги сгорела «за здоровье живешь»!

В Братске я пригласил на концерт руководство города и, растрогав их до слез душещипательной историей о страданиях жителей Тулуна, выпросил для городка несколько вагонов халявного цемента на правах братской помощи.

………………………..Х…………………………

Подобными аферами, рискуя репутацией, а где – то, быть может, даже и свободой, я занимался все пятнадцать лет своей гастрольной жизни. Во - первых, иной раз до щемоты в сердце было жалко этих простых, ни в чем ни виноватых, замордованных коммунистической властью и партийными чинушами людей. А, во – вторых, это упоительное чувство постоянного риска засасывало меня, как наркотик. Разве, что вместо жестокой болезненной ломки при «отходнике» после принятой сильной дозы героина, в мою кровь впрыскивался горячий и сладкий адреналин победы по поводу очередной подножки, очередной ложкой соли в сладко – лживый елей, которым нас обволакивал и давил этот сволочной коммунистический строй. Мой друг - капитан Феликс Дашков, как и каждый думающий человек в стране ненавидевший эту грязную власть, презрительно именовал её «мелихой»!

Конечно Фредику, с его спокойным, уравновешенным характером, я бы даже сказал с где – то наплевательским отношением к окружавшей его действительности, было не спокойно со мной. Он частенько пытался хотя, как правило безрезультатно, останавливать меня, однако, отдаю ему должное, - он терпел, и за это отчаянное долготерпение я ему до сей поры бесконечно признателен. Разошлись мы по глупости, не сошлись во мнениях о работе администратора нашего крохотного коллектива. А скорее, просто напросто устали друг от друга… В актерских и авторских тандемах это случается достаточно часто.

Вчера, пожалуй, через четверть века после нашего «разбега», я, уже живя в Германии, увидел по русскому телевидению интервью с Фредиком. Он, естественно, не помолодел за эти годы , но, по – прежнему, был строен и в свои семьдесят лет держался молодцом. Спел одну из бардовских песен нашей поры. Да, это выглядело несколько старомодно, в свете сегодняшних ритмов и молодежной манеры исполнения, но делал он это так же мастерски , как и тогда! Я позвонил ему в Питер. Мы оба страшно обрадовались телефонной встрече. Назавтра у него был концерт в театре эстрады. Все билеты были проданы за две недели до творческого вечера. Фред сказал мне , что какой – то незнакомый старый поклонник собрал его песни прежних лет и записал их на дивиди. Прослушав его, он с удивлением и радостью обнаружил случайно затесавшийся в запись наш совместный номер и обещал подарить мне такой же диск . Вот и еще один замечательный отрезок из моей довольно длинной жизни.

--------------------------------+---------------------------------Предел земного нахожденья

Всегда означен у Творца:

Минута нашего рожденья—

Начало нашего конца.

И. Губерман

Это будет любопытная , но грустная главка. Я посвящаю её прекрасному человеку и очень талантливому актеру Мише Евдокимову. Нет, я , отнюдь, не был его другом и, более того, встречался - то всего несколько раз в совместных сборных концертах, но ему очень нравились пара моих фельетонов и мы вместе мучительно ломали головы, как бы более--менее органично вложить их в его специфическую манеру исполнения. Нас смущал его узаконенный, идущий от первого лица, сразу же узнаваемый и очень любимый зрителем образ деревенского парня – эдакого не шибко далекого русского богатыря, который, подчас, и сам не очень понимает какой былинной, первобытной мощью он обладает, и оттого то и дело попадает в смешные истории.. Монологи «Рассказ Ивана – дурака о его драке со Змеем Горынычем» и «Не копать кобель!» - точно укладывались в этот образ, но, к сожалению, они уже были отданы другим , очень известным актерам: Илье Олейникову (Кляверу) и Герману Орлову.

В 1988 году я закончил свою актерскую деятельность на эстраде и с Михаилом судьба нас больше не сталкивала.

В девяностые годы, уже будучи президентом «ЭКО - АТОМа», попал я на Международную экологическую выставку в Швецию и среди множества интересных экспонатов одно из самых сильных впечатлений произвел на меня финский уличный переносной биотуалет. Это была очаровательная и снаружи и внутри кабинка, оснащенная массой, необходимых для столь важной процедуры, любопытнейших удобств и просто «прибамбасов» чисто рекламного характера. Унитаз был выполнен в морском стиле. Он напоминал огромную полупрозрачную жемчужно - розовую витую раковину, в которой не стыдно было бы «справлять все нужды» самому

Богу морей Нептуну. После каждого посетителя седалищный круг автоматически мылся щетками и насухо вытирался. Была в кабинке и цветомузыка, причем клиент перед приседанием мог по желанию выбрать в электронном меню любую мелодию - от шума моря или ветра степей, до Элвиса Пресли и очень тяжелого рока. Поклонникам классики предлагались Гендель, Моцарт, Шопен и Бах, а сторонникам любовного интима – нежный Пат Бун, томная Билли Холлидей и несравненный любимец лучшей половины человечества Плачидо Доминго .

Заглушить же совершенно естественный запах, данный матерью природой каждой живущей на земле особи, было поручено мощной вытяжке и впрыску ароматного облака. Выбрать амбре самостоятельно клиент не мог, ибо в данном случае в дело вступал электронный мозг самой кабинки, который выдавал этот благоухающий эфир в качестве подарка фирмы, руководствуясь при его выборе только ему одному известными критериями. Нежнейшей на ощупь консистенции –многослойная туалетная бумага – сама подавалась в руки. Шампунь нежно обволакивала ладони при легком прикосновении к светящейся музыкальной кнопке над раковиной, а теплая струйка чистейшей водички, которая в нужный момент сама вытекла из крана – ласкала руки. При нажатии одного из трех светящихся тумблеров на панели - распыленная струя туалетной воды освежала лицо выбранным клиентом запахом. На выходе из туалета прелестный женский голос благодарил клиента за посещение и приглашал его непременно еще раз посетить кабинку

По несколько раз в день я наслаждался этим сервисным спектаклем и, возвратившись с выставки на родину с её ненавязчивым туалетным сервисом, взахлеб рассказывал друзьям и знакомым об этом потрясающем чуде, квинтэссенции западного комфорта и культуры жития. Так в разговорах у меня родилась забавная мысль, -- а, что если сделать киносценарий, главным героем которого будет эта самая чудо - кабинка. Сюжет выстроился так: Горбачевская перестройка доходит до сознания и жителей самых отдаленных глубинок разваливающейся Державы. Бывший крепостной колхозник, а ныне, будущий свободный сельский предприниматель приезжает в столицу поглазеть на товары для начала создания своего личного бизнеса и, на ныне свободных предпринимателей- строителей нового капиталистического строя! Случай заносит его в огромный супермаркет, где он лоб, в лоб сталкивается с моим чудо – биотуалетом. После родного национального деревенского сортира с дыркой в полу, и свежевыращенными опарышами в выгребной яме, непролазных вокзальных туалетов, в которые не мыслимо войти без резиновых сапог и противогаза, это заморское чудо потрясает нашего героя чуть ли не до беспамятства. Он просиживает в нем пол дня, истратив на это комфортабельное счастье добрую половину выданных женой денег на дорогу. Посчитав в столбик в сыновней школьной тетрадке в клеточку возможный приход и расход, он принимает для себя окончательное и бесповоротное решение: - установить на своем дворе это экономически выгоднейшее чудо капиталистического прогресса, дабы съезжались поглазеть на него и, хоть разочек испробовать удивительный плод зарубежной цивилизации-- жители окрестных деревень, сел и городов его дальнего края. Он возвращается в деревню, продает дом, корову, свинью и курей, поселяется с женой и детьми в сарае, и на фундаменте бывшего дома устанавливает купленный на полученные от продажи имущества деньги чудо – туалет. Местная пресса поднимает необыкновенный рекламный бум. Краевое телевидение каждый час показывает волшебную кабинку «с импортными с чудесами» снаружи и изнутри. Сам краевой секретарь еще существующей в те годы КПСС, во всеувидение лично нажимает на все имеющиеся в кабинке кнопки, после чего его душистое, обработанное «Шипром № 5 от мадам Коко» высокопоставленное лицо в очередь, взасос целуют знатные доярки, свинарки и курятницы, приехавшие на краевой конкурс добротной, дебелой русской красоты, которым завтра, в качестве праздничного подарка, должны бесплатно устроить экскурсию в биотуалет.

И вот , наконец, утром наступит это долгожданное завтра! Наступит тот счастливый день, на утро которого назначено открытие необыкновенного сортира. Тысячи телевизионных фанатов, наблюдателей и любителей зарубежного образа жизни, воспитанных на заокеанских сериалах типа: - « И богатые тоже плачут», привезенные автобусами со всего края предприимчивыми тур фирмами. Десятки газетчиков, телевизионщиков и киношников, своих краевых и, временно окредитованных в ближайших регионах, расположились в палатках у костров, горячо обсуждая невероятное завтрашнее событие. Прибыли пионеры в красных галстуках с горнами. Комсомольцы с транспарантами .Пенсионеры с пенсионными книжками. Мужики с водкой, самогоном и домашней снедью.

Наш герой – предприниматель, облаченный во взятый напрокат у дирижера местной городской филармонии фрачный костюм, сидя в сарае на единственном, оставленном от проданной мебели колченогом стуле, в испарине щелкает костяшками на счетах, прикидывая предполагаемую завтрашнюю выручку.

Стук в дверь и в сарай заходит старый друг и боевой товарищ его отца, инвалид на деревянной культяпке, потерявший ногу в Отечественную войну, приехавший из крутого таежного далека - заимки, поглядеть на заморское чудо. После крепких объятий, дорогих сердцу воспоминаний за парой четвертей самогона - первача, наш герой ведет, а, вернее, тащит дорогого гостя показывать туалет. Впихивает в кабинку, из которой через несколько минут раздаются истошные вопли и рыдания. Он пытается открыть дверь, однако та не поддается. Крики о помощи становятся все громче. Наш герой бежит в сарай приносит лом и кувалду и взламывает дверь. Глазам его представляется ужасная картина: Культяпка инвалида провалилась в сливное отверстии пола. Сам он застрял в горловине жемчужной раковины и не может из неё выбраться. Его заливает вода, из мощных динамиков гремит тяжелый рок, сверкает цветомузыка. По лицу несчастного хлещут щетки для мойки сидения унитаза. Захлебываясь он кричит: - Вася! Друг фронтового товарища! Не дай старику – ветерану дошедшему до самого логова подлюки Гитлера погибнуть на гражданке! Вытащи меня отсюда! А не то помру я в ей , Вася! Утону к ядреней фене и матери её Софье!

Вася кувалдой вдребезги разбивает жемчужную раковину, вытаскивает из нее инвалида и разносит всю кабинку к чертям собачьим. В финале , за очередным стаканом самогона в хлам пьяные Вася и инвалид поют: - «Броня крепка и танки наши быстры…»

Вот приблизительно так выглядела моя задумка, которую я года полтора рассказывал друзьям в поисках режиссера и инвестора.

И вдруг на экране телевизора появляется фильм практически с тем же сюжетом, что и мой, с Мишей Евдокимовым в главной роли и его личным участием в создании сценария.

Я узнаю Мишин телефон и гневно набрасываюсь на него с вполне естественной авторской претензией.

Миша был человеком на редкость скромным и стеснительным. Так , например, он, уже будучи любимцем зрителя и собирая тысячные стадионы на свои сольные концерты, не мог до конца поверить, что все эти люди приходят для встречи именно с ним. Приходят слушать именно его, как настоящего большого артиста. Ему все время казалось, что происходит какое - то недоразумение. Что он обязательно провалится, что зрители наконец поймут, что он не достоин таких огромных площадок и лавины их аплодисментов. В конце концов в его родной алтайской деревне, которую он бесконечно любил, и которая снилась ему чуть ли не каждый день, любой мужик точно так же может рассказывать смешные байки - завирушки! Да, голосам других артистов он может подрожать более менее похоже, но, не хуже это же делает Галкин и еще десяток пародистов. Он, будучи в ореоле сценической славы, в одночасье бросает Москву, неплохо кормившую его семью эстраду, популярный телевизионный «Аншлаг», десятки обожающих его друзей и неожиданно уходит в политику, ничего в ней не смысля. Ибо не может более видеть, как его бездарные, алчные земляки чиновники обкрадывают мужиков, баб и детей в родном Алтайском крае. Не может без боли в сердце читать письма из дома. Влюбленные в него земляки тут же выбирают Мишу губернатором края, не сомневаясь , что уж этот не обманет, этот отдаст за них душу, а то и жизнь. Он настоящий! Но в большой политике, как правило, не бывает порядочных людей – это кормушка для беспринципных подонков! Скопище алчной мерзости с хорошо подвешенными языками! Прижиться, стать в этом клубке гадюк своим , Миша, естественно, не мог, и не смог бы никогда. Его предупреждают, ему открыто грозят, грязная краевая дума объявляет ему эпичмент! Но он твердо стоит за свой народ. У продажной власти остается последний, единственный, но абсолютно верный, десятками тысячелетий проверенный способ – «хорошим людям место не на грешной земле , а в раю»! И Мишу быстренько отправляют в теплые объятья Господа, ловко устроив аварию.

Простите , отвлекся. Возвращаюсь к сценарию. Услышав мой гневный глас, Миша просто потерял дар речи.

---Вениамин, клянусь здоровьем, я ни от кого не слышал об этом сюжете. Пять лет назад я увидел этот удивительный туалет в итальянском мебельном салоне и у меня родился этот сценарий. Ты говоришь , что придумал его полтора года назад, а я четыре года только снимал этот фильм.

Я извинился и утерся. Выходит, что сюжет висел в воздухе. Такое , хотя и не часто , но случается.

Правда, конец у Мишиного фильма был совсем иной. К предпринимателю приезжают рекетиры, и он со всеми мужиками в деревне устраивает им «веселую жизнь» с пальбой, в духе современных боевиков.

А Мишу бесконечно жаль. Талантливые особи рода человеческого такой чистоты и обаяния рождаются, увы, даже не в каждом столетии...

……………………..Х…………………………….
Сегодня позвонил мой любимый братец из Америки и рассказал очередной смешной анекдот о Чапаеве. Для меня до сих пор остается загадкой – почему революционный герой, способный командир, смелый солдат, замечательный и, отнюдь, совсем уж не анекдотный персонаж великолепного фильма, -породил в народе такое количество смешных баек?!

Мне понятно почему порожденный мною дегенерат- «студент –калинар», после блистательного исполнения монолога Хазановым, или наши с Синакевичем и Ширвиндтом « Мавриикиевна и Никитична», породили лавину анекдотов по стране! Но, почему бедный Чапаев???

Как –то на гастролях в Сочи я разговорился с культработником какого- то дома отдыха, и он мне рассказал любопытную байку о жизни после официальной исторической и киношной гибели прославленного кавалерийского командира. Какой процент правды в этой легенде и существует ли он в ней вообще - не поручусь! Несколько лет назад в санатории отдыхал довольно пожилой человек из сибирской глубинки. После просмотра фильма «Чапаев» в санаторном клубе он подошел к культработнику и поведал ему следующую историю. В начале пятидесятых годов к ним в глухую деревушку состоящую всего из несколько изб и продуктовой лавки, местная милиция привезла на постоянное житие довольно пожилого мужчину. С внешнего виду он был еще хоть куда, но в гражданскую войну его здорово изранило. Правая рука вообще не поднималась. Да и спина была вся изрезана шрамами от пуль. Фамилия у него была то ли Чинаев, то ли Чуваев. Звали – Василием Ивановичем. Однажды во время очередного праздника «победы революции» он хорошо поддал и разоткровенничался. Был он в «гражданскую» командиром эскадрона. Воевал чуть ли не у самого Буденного. В атаках скакал с поднятой шашкой в руке всегда впереди. Хотя сидеть на коне и рубить саблей научился только в армии, Отец у него плотничал, да и его к плотницкому делу приспособил. Между боями ездил он на английской машине с кучером, в которую впрягали четверку лошадей, так как в те годы бензина в армии не было. Однажды, во время очередной очень тяжелой атаки белых, бойцы отбили продуктовый обоз , в котором было несколько бочек с вином. Командир не доглядел и вечером весь эскадрон, включая дозорных, упился в хлам. На рассвете белые пошли в контратаку и перебили весь спящий глубоким сном конный отряд. Сам он выскочил из окна горницы и как был в исподних, так в них и сиганул в реку . Речка была довольно широкая и звалась Уралом. Белые подкатили к берегу пулемет и выкосили всех до одного добежавших до воды плывущих бойцов. Очнулся он в незнакомой хате едва живой, израненный, с ног до головы, обмотанный самодельными бинтами из полосок застиранных простыней. Добрая хозяйка хаты, еще молодая вдова красного бойца, нашла его выброшенного рекой на плес у ее дома и, в течение нескольких месяцев выхаживала героя.

Фронт отошел достаточно далеко и, оклемавшийся Василий Иванович во- время сообразил, что если он сейчас сунется к Буденному, его тут же поставят к стенке за безобразную гибель эскадрона. Он взял документы погибшего мужа хозяйки и прожил с ней в гражданском браке до пятидесятых годов. После выхода фильма « Чапаев» он решил, что советская власть простит его за героическое прошлое и спишет его вину за давностью срока преступления. Он объявился в горкоме ближайшего от его села городе и рассказал свою историю. Ему конечно не поверили, так как таких Чапаевых, доплывших до противоположного берега реки оказалось в стране пару десятков. Однако он проявил завидное упорство. Нашел нескольких былых сотоварищей по армии Буденного и сумел – таки доказать свою правоту. Горком дал запрос в ЦК КПСС и там, думаю, что скорее всего, из праздного любопытства велели доставить его в Кремль. Разговаривали с ним лично Буденный, Ворошилов, Суслов и Пельше. После консилиума мудрые члены ЦК решили- раз прославленный легендарный герой однажды уже погиб смертью храбрых,- значит погиб. И баста! Пусть народная память сохранит его утонувшем навсегда, и будет утирать слезы и сопли после каждого просмотра фильма о нем! То есть, все как в старом еврейском анекдоте об внезапно воскресшей в гробу теще:- «Вы меня, мамочка простите, - вы умерли-это все ! У нас в семье так:-умер ,значит,-умер! Герою положили приличную пенсию и отправили доживать свой век далекую Сибирь!

…………………………………………X…………………………………………………………….

Сын мой, мой, Сашенька... Не знаю, чьи гены он унаследовал, мои или Инны, но, если даже сложить все дарования, отпущенные нам с ней Господом, да еще и помножить их на порядок, - уверен, что суммарный результат не дотянет до его исключительной человеческой яркости. Двенадцать лет прошло после его ухода в мир Всевышнего, а память о нем ни на йоту не померкла в душах его искренних друзей. Его стихи, в большинстве своем ранние, а, вернее, жалкие крупицы собранные Инной с промокашек, рваных листочков, случайно найденных в доме; песни на случайных невесть откуда взявшихся кассетах, составили небольшой, но удивительно теплый и мудрый, я бы даже сказал, философский сборничек. Читая
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   ...   28

Похожие:

Рассказывая о Павле Васильевиче Рудакове, я забыл об одной забавной истории, произошедшей с моим соавтором Володей Синакевичем. История эта не связана с iconРабочая программа дисциплины б б. 1 «История»
«История»: дать студентам представление об основных этапах развития истории России и их содержании. На примерах различных эпох показать,...

Рассказывая о Павле Васильевиче Рудакове, я забыл об одной забавной истории, произошедшей с моим соавтором Володей Синакевичем. История эта не связана с icon«Монетный чекан в Хорезме XIII-XIV вв.». [Полубояринова, Дворниченко,...
Основная научная и организационная деятельность ученого была связана с изучением истории и археологии Поволжья и Поволжской археологической...

Рассказывая о Павле Васильевиче Рудакове, я забыл об одной забавной истории, произошедшей с моим соавтором Володей Синакевичем. История эта не связана с iconИстория России Древняя и средневековая Русь
Что изучает история Отечества. История России — часть всемирной истории. Факторы самобытности российской истории. История региона...

Рассказывая о Павле Васильевиче Рудакове, я забыл об одной забавной истории, произошедшей с моим соавтором Володей Синакевичем. История эта не связана с iconЛекция 2
Васту-шастра основана на гармонии мироздания, которая выражается в лунном, солнечном и временном воздействии на сознание и физиологию...

Рассказывая о Павле Васильевиче Рудакове, я забыл об одной забавной истории, произошедшей с моим соавтором Володей Синакевичем. История эта не связана с icon«История рф: конец XX века в коллективной памяти россиян». Одной...
Не случайно на центральных каналах появляется большое количество фильмов, посвященных новейшей российской истории. А в отечественной...

Рассказывая о Павле Васильевиче Рудакове, я забыл об одной забавной истории, произошедшей с моим соавтором Володей Синакевичем. История эта не связана с iconПримерная основная образовательная программа оу основная школа
Что изучает история Отечества. История России — часть всемирной истории. Факторы самобытности российской истории. История региона...

Рассказывая о Павле Васильевиче Рудакове, я забыл об одной забавной истории, произошедшей с моим соавтором Володей Синакевичем. История эта не связана с iconИ найди ее с помощью хорарной астрологии содержание
Эта книга посвящается всем моим учителям, обу­чение и руководство которых дали мне вдохновение для занятия астрологией, а также студентам,...

Рассказывая о Павле Васильевиче Рудакове, я забыл об одной забавной истории, произошедшей с моим соавтором Володей Синакевичем. История эта не связана с iconЗдесь нужно, чтоб душа была тверда, Здесь страх не должен подавать совета
Но сначала каждый сам для себя должен решить, какая специальность больше всего ему подходит. Я же больше всего на свете хочу стать...

Рассказывая о Павле Васильевиче Рудакове, я забыл об одной забавной истории, произошедшей с моим соавтором Володей Синакевичем. История эта не связана с iconТематическое планирование История России с древнейших времен до конца XVI века 6 класс
...

Рассказывая о Павле Васильевиче Рудакове, я забыл об одной забавной истории, произошедшей с моим соавтором Володей Синакевичем. История эта не связана с icon1914-1918, одной из самых широкомасштабных в истории человечества
Первой мировой войны (1914-1918), одной из самых широкомасштабных в истории человечества

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:


Литература


При копировании материала укажите ссылку ©ucheba 2000-2015
контакты
l.120-bal.ru
..На главную