Ярчуки Михаил Рагимов Юрий Валин Посвящается тем, кого мы помним прежними






НазваниеЯрчуки Михаил Рагимов Юрий Валин Посвящается тем, кого мы помним прежними
страница1/15
Дата публикации03.02.2018
Размер2.99 Mb.
ТипДокументы
l.120-bal.ru > Документы > Документы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15
Дети Гамельна. Ярчуки

Михаил Рагимов Юрий Валин



Посвящается тем, кого мы помним прежними

*Ярчук - "Собака с волчьими зубами, — ее боятся ведьмы (нар. поверье). У меня собака ярчук; у нее волчьи зубы — ее и ведьмы, и волки боятся. Если хочешь завести ярчуков, то нужно сучку, как ощенится, убить и всех щенят перебить, оставить только малую сучку, да так до девяти поколений, а тогда уже девятая сучка и родит ярчуков."

Словарь української мови. Упор. Б. Грiнченко. Том IV. С. 543. К., 1909


Авторы благодарят за помощь и советы:

  

Игоря Николаева

   Юрия Паневина

   Ивана Блажевича

 Римму Кривошеину

   Михаила Лапикова

Андрея Фесенко

Наталью Рагимову

Сергея Павлова

Павла Аврамца

   Сергея Сизарева

  Евгения Кутузова

   Сергея Науменко

Владимира Барынина

   Олега Куца

Марину Птицу

   Александра Красникова

   Павла Клюкина

Бориса Михайлова

Александра Терещенко

Ивана Рудина

А.С.


Авторы так же благодарят за финансовую помощь в создании книги:



Alek
novik65
psw
Всеволода Мартыненко
Сергея Соболева
Алексея Голдина
Романа Базилевского
kemalt
Виталия Каплана
Антона Канарейкина
Ирину Колесову
Александра Черкаева
And24
Александра Поведёнка
felenai
Дмитрия Ильчука
Михаила Криворогова
Matmyst
Михаила Царева
Алексея Ильина
Лимон 972
Bretmeier Gregory
Вадима Нестерова
Петра Королёва
Александра Кирсанова
snanti
Андрея Финенкова
Алексея Куприянова
Gromoboy
Максима Заломаева
Тимофея Славкина
Contra
Slam
Константина Ананича
Hrod
Dimmel
Владимира Фонарева
Павла «Вредителя» Аврамца
Евгения Чайкина
Нину Челек
Александра Филатова
dr. nowikoff
Владимира Баранова
Сергея Аленчикова
Павла Овчинникова
Виктора Кариана
Голду Мирович
mihalchuk_1974
fatangryopossum


Авторское предисловие
Писалась у нас книга, писалась и написалась. Злая и добрая, циничная и сентиментальная, в общем, похожая на нашу малую Родину. Так уж получилось, что родились и выросли авторы на земле, некогда известной как Дикое Поле. Земле, сменившей с тех пор много названий, земле, говорящей с древних времен на замечательной смеси языков, главным из которых был и остаётся русский язык. Мы с огромным уважением относимся к украинской мове и автору «Кобзаря», но Гоголь и Булгаков, Паустовский и Катаев нам ближе.

И нам дорога та, старая Украина, мирная, многоязыкая, здравомыслящая, где мы могли гордиться огромными металлургическими заводами и солнечными азовскими пляжами, изяществом Зеркальной струи и прохладной тишиной источника Григория Сковороды. Всё ещё вернется: расцветут города, загудят железные дороги, вновь начнут строиться метро и театры, вернутся на улицы дружелюбные и ироничные, образованные и трудолюбивые люди. Всё будет хорошо. Когда-нибудь…
А пока время вспомнить о нежити и нечисти. О той дремучей чертовщине, кою можно было вразумить пулей, клинком, а то и запросто, ухватив за хвост, выпороть. Славные были времена, простые. Отчего и не вспомнить иной раз о чем-то старинном?

(Опытный читатель, несомненно, сразу угадает, что перед ним вторая книга летописи, известной как «Дети Гамельна. Зимний Виноградник». На сей раз судьба заведет наёмников ордена Deus Venantium, чей удел – истребление тьмы во всех её проявлениях, на самый край мира – к реке известной как «Danapris»)

Пролог

Людская память прихотлива. Одни истории хранятся в ней долго, а другие исчезают без следа. Но те сказания, которым суждена долгая жизнь, обретают, порою, вид удивительный и причудливый...

Говорят, что некогда вернулся из крестового похода рыцарь по имени Йомберг, родом из германских земель, а может быть, из франков. Вернулся при почете и славе, к деве, что ждала его верно. Но печальной и короткой оказалась их свадьба - суженых погубил враг, коварный и злотворный. А был то человек или демон – осталось неведомым, равно как и старые счеты, что были меж губителем и рыцарем Йомбергом. Памятно лишь имя злого убийцы – Иржи Шварцвольф, а также то, что не был он ни смертным, ни даже человеком. А может и был когда-то, но давно отринул всё людское, продав душу тому, кого не следует поминать всуе.

Ещё сказывают, что у погубленной невесты был брат, муж сумрачный и таинственный. Он знал и умел многое, чего не пристало знать доброму христианину. И кое-кто сомневался - не дьявольское ли отродье скрывается под людской личиной? Даже имени человеческого у брата не было, а если и было, то никто его не знал. Смерть Йомберга и его невесты изгладилась из памяти людской. Но брат мёртвой невесты ничего не забыл и не простил. В ночь полной луны, на перекрестке дорог, он отворил холодным железом кровь из собственных жил и поклялся отомстить.

А ещё говорят старые люди, многие легенды и были помнящие, что в неведомом году в неизвестный месяц пришел некий человек в славный город Гамельн, изнывающий под гнётом крыс. Назвался тот пришелец Крысоловом и обещал избавить город от напасти за немалую плату. Но был обманут, избит и выброшен за городские ворота с позором. Однако избавитель жестоко наказал неблагодарных и бесчестных – колдовской музыкой своей волшебной дудочки он зачаровал и увел из Гамельна всех детей, и горожане оказались не в силах ему помешать. Никто более не видел Крысолова, только легенды о нём странствовали по миру.

А спустя некоторое время смелые, искусные воины стали изводить нежить Старого Света, который тогда никто Старым не называл, ибо не отплыли еще корабли за дальний океан, в поисках кратчайшего пути в Индию. И называли тех воинов Deus Venantium, сиречь Девенаторами, а если по-простому - Божьими Охотниками. Впрочем, бывало, что звали по-иному – Детьми Гамельна.

Сказывают, что тёмная, страшная, укрытая от сторонних глаз война длилась не один век. Не было в ней ни славы, ни почестей – только смерть и чёрная кровь на клинках и когтях под безлунным небом. Девенаторы гибли, но на место павшего воина вставал новый, столь же умелый и суровый.

Шли века, менялся мир и люди в нём. Дыхание безжалостного времени коснулось и ордена Deus Venantium. Всё меньше оставалось в его рядах истинных бойцов-Девенаторов и всё больше – наёмных воинов, ландскехтусами именуемых. Прежней оставалась лишь война, которую Дети Гамельна неустанно вели с Шварцвольфом, ибо служили ему многие нечестивые создания. И говаривали даже, что истинной целью Девенаторов был не покой добрых христиан, а давний кровный враг Крысолова.

Так или иначе, прихотливая нить судьбы свела в одном месте Девенаторов и Шварцвольфа с его премерзким воинством. Звалось то место - Драконий Лес. И была страшная битва, и длилась она всю ночь, а также полный час, что разделяет ночь и утро, когда тьма особенно крепка и властна. На заре, божьим попущением и крепкой сталью, Шварцвольф был сражён, как и все, кого он привел с собой. Тела их обратил в пепел жаркий огонь, а пепел тот милосердно приняла земля, из которой все вышли и куда каждый когда-нибудь вернётся. Но горек был вкус победы, и не нашлось места радости в сердцах победителей, ибо слишком многие Охотники пали в том сражении.

На том легенды заканчиваются, а что дальше было - если кто и знал, то никому не сказывал...

Глава 1. О святости подозрений и сомнительности старых дорог
Туман наползал на дорогу. Плотный, густой - хоть ножом режь. Не бывает такого тумана посреди дня. В нём тонули окружавшие дорогу деревья, чьи ветви смыкались подобно куполу, защищавшему путников от палящих лучей солнца.

По камням, помнившим легионы Рима и конников Шарлеманя1, застучали копыта. Из-за поворота показались три всадника, судя по доспехам – рейтары. Ехавший посередине мрачно и неодобрительно смотрел на окружающий мир из-под козырька шлема. Поперёк седла у него лежал прикрытый куском материи длинный доппельфаустер – двуствольный колесцовый пистолет, что так любят кавалерийские офицеры.

Следом, влекомая четвёркой лошадей, неторопливо катилась карета, покачиваясь на неровностях и выбоинах. Замыкали кавалькаду четверо верховых. Эти снаряжены были полегче, по драгунскому образцу.

Авангард резко остановился. Остановилась и карета. Драгуны арьергарда, не дожидаясь команды, развернулись, прикрывая карету. Окружавший лес молчал, утопая в белёсой пелене. Перед рейтарами сидел человек, почти скрытый в струях тумана – будто призрачные змеи танцевали неведомый и странный танец.

- Эй, бродяга, прочь с дороги! – приказал старший, кладя ладонь на приклад.
- Месье, же не па манж дё труа жур! – невнятно произнес бродяга, медленно поднимаясь с истёртых камней дороги. Говоривший по-французски путник был невысок ростом и широкоплеч. Лицо прятал под капюшоном.
- Да мне плевать, сколько ты там не жрал! – рявкнул солдат и взялся за рейтшверт. Тратить выстрел на нищего – излишняя роскошь. Не заслуживает он такого почета. Хлестануть тяжёлым клинком старинной полушпаги-полумеча, и пусть убирается, радуясь, что остался жив после встречи с «чёрными всадниками».
Бродяга презрительно фыркнул. И прыгнул на всадника. Тут же из придорожных кустов по конвою хлестанул мушкетный залп. Затем еще один.
Пороховой дым мешался с туманом. Слышались стоны, лязг железа и утробное волчье рычание...
***
Дым поднимался к потолку, клубился меж балок, овевал окорока, развешенные хозяином, берегущим место в кладовке. Мясо приобретало странный привкус, но кого волнует такая мелочь после пятого кувшина вина?

Взбираться на лавку и тянуться до непочатого окорока было лень. Да и жадина-хозяин непременно потребовал бы заплатить. Сержант Мирослав срезал кусочек мяса с валяющейся на столе кости, снова воткнул нож в столешницу.

Рядом хлопали карты – парни разыгрывали не полученные ещё деньги. Дельце, ради которого банду капитана Бальбоа занесло в такую даль, оказалось пустячным до неприличия. Все тайны и загадки были проделками нерадивых слуг, решивших изобретательно и жестоко проучить жадных господ. Выдумщиков изобличили чуть ли не сразу по приезду. И пока шёл долгий процесс согласования оплаты, наёмникам ничего не оставалось, кроме как пить, жрать и играть в карты.

Для офицеров, впрочем, имелись и другие развлечения. Капитан и оба лейтенанта разглядывали старые немецкие гравюры, неведомыми путями оказавшиеся здесь – в пригороде Рима. Впрочем, таверна три века подряд проторчала у выезда на Тибрскую дорогу, и ничего странного в подобной находке не было. Удивляло другое – как никто не украл до сих пор эти забавные рисунки? Места ведь соответствующие. Ворьё наглее, чем здесь, отыщешь разве что в окрестностях Пизы.

- Ты глянь, как ландскнехта нарисовал! Будто этот Альбрехт сам из наших!

- Ты на эту посмотри! Вот бы мне такой рог!

- А мне его доспехи на задницу! – поддержал гогот своих офицеров капитан.

Сержант скривился. Он знавал когда-то одного Бальбоа, но тот баск хоть и слыл жутким треплом и, по слухам, баловался сочинительством, но хотя бы знал с какой стороны браться за мушкет. А вот его тезка был безмозгл и напыщен, как развалины Колизея. И как только подобные люди выбиваются в верхи?..

Так и выбиваются. Гибель Шварцвольфа стоила Ордену очень дорого. Много крови пролилось на снег Драконьего леса. Потери восполняли как придётся. Мирославу вспомнилось, как ему самому предлагали возглавить одну из банд, и сержант ещё раз скривился. Нет уж, каждый должен занимать своё место. По способностям, так сказать, и по потребностям…

- Прикинь, как бы нам пришлось убивать такую громадину, а? – хмыкнул капитан и подвинул в лужу сержантского вина потрепанную гравюру.

- И что тут сложного? – пожал плечами Мирослав. – Десяток аркебузиров расстреляют этого чудо-зверя раньше, чем он успеет задрать хвост.

- Охотил таких? – Бальбоа с ухмылкой толкнул его в плечо. – Ты у нас старый вояка! Или только нарисованных и видел?

Сержант промолчал.

В дверь таверны вдруг грохнуло – будто кто-то норовил вышибить её таранным ударом. Тяжёлая створка распахнулась, и внутрь ввалился человек. Судя по старомодному фальтроку2и изобилию желтого с синим – папский гвардеец. Высокий, худощавый...

Наёмники опустили пистолеты.

Гость привалился к стене, запалено дыша и со свистом втягивая воздух. Рванул тонкими бледными (не ранен ли?) пальцами ворот, выдохнул:

- В двух милях отсюда. На повороте. Засада. Особой важности обоз. Его Святейшество…
***
Напыщенный Бальбоа утверждал, что этот путь куда короче, нежели скакать по дороге. Очевидно, он измерял расстояние по карте, позабыв про колючейшие кусты, овраги и прочее коварство итальянской природы, так и норовящее если не выбить из седла, то хотя бы ослепить. Мирослав пригнулся к лошадиной шее. Выхлестнет глаз – новый не вставить! И с тупоголового капитана запасной не стребовать. Обоз Его Святейшества, пусть даже и везут в нём гусиное перо для набивки перин, неприкосновенен. И посягнувший должен быть немедленно и сурово покаран! Соответственно, любая спешка оправдана. А окривеешь – сам виноват, уворачивайся в следующий раз прилежнее. Заросли внезапно кончились, и всадники оказались на дороге. Минутное замешательство – в какую сторону скакать? Никаких ориентиров не было. Деревья с кустами, плотно растущие вдоль дороги, везде одинаковы. Небо затянуто плотными серыми, почти чёрными тучами. Решили действовать надёжно – половина отряда в одну сторону, половина в другую. Если что – оговоренная стрельба в воздух. Или же не оговоренная – в разбойников.

Судя по зрелищу, открывшемуся за очередным поворотом, здесь порезвились казаки. Ну или в конец тронутые протестанты, решившие отвести душу на католиках. Опрокинутая на бок карета. Убитые лошади. Трое мертвецов в окровавленных кирасах. Еще несколько – драгуны. Двое святых отцов. Ого, вот так счастье привалило-то! У колеса – третий, в фиолетовой сутане. Важная птица...

Детали потом. Есть дело куда важнее. Мирослав спрыгнул на землю, присел рядом с умирающим кучером. Парень прополз на руках шагов пятнадцать, не меньше – вон, стелется кровавый след по булыжникам. Кто-то ловкий широко вспорол брюхо, выпустив кишки. Скоро отойдет. Молодой, не больше двадцати. И как только на службу взяли? Или из послушников? Нет, не похож…

- Ты их видел?

В ответ бедняга только неразборчиво застонал.

Сержант чертыхнулся сквозь зубы – заветная котомка с хитрыми снадобьями, способными и мертвого разговорить, осталась лежать в таверне. Вместе с гравюрами, кислым вином и поросячьими ляжками на потолке. Ладно, есть способ. Мирослав прикусил нижнюю губу, оглянулся. Рядом никого, все разбрелись. Среди бойцов, что Deus Venantium привлекал к службе, некоторые умения, за которые кто иной шёл на костер, поощрялись. Но всё же, но всё же…

Кучер закричал так, что даже готовый к подобному сержант отшатнулся. Дернулись на шум и охотники. Сержант отмахнулся – мол, продолжайте – и склонился над умирающим, на губах которого пузырилась кровь.

- Ты их видел?

- Да… Волки… Волки… И люди… Марио они отсекли голову… Епископу отрезали руку… Господь милосердный… Мамочка, отчего так больно…

Парень поднес окровавленную ладонь к глазам. Снова закричал. На этот раз – от осознания. Сквозь дыру в животе кровь не сочилась – текла. Вместе с кровью уходила и жизнь. Последний выплеск – и всё. Сержант, вытерев руки об колет умершего кучера, поднялся. Парень не сказал ничего нового. Следы и укусы на телах Мирослав видел и сам. Да и отрезавшие всё подряд люди не стали открытием – волки не владеют ножами. А человеку, что лежал у кареты, кисть отрезали клинком тупым и коротким, вон как настрогали бахромы, содомиты мокрожопые! Ради пущей мучительности не заточили нож, или затупился о кости?

- Мир! – позвал лейтенант Мессер. - Подойди, опытный взгляд нужен.

Закрыв глаза отмучавшемуся пареньку, Мирослав подошёл к офицеру. Тот с задумчивым видом чесал затылок и разглядывал кусты в трех шагах от перевёрнутой кареты.

- Гляди, тут следы. Что скажешь, сержант?

Что можно сказать по каплям крови, что буквально усеивали всё вокруг? По сломанным веткам, оборванным листьям и отпечаткам сапог? Сержант мысленно выругался. Это вам не ходить с гордым видом, поминая через слово былую славу кондотьеров и прочих живущих за «соляные деньги». Здесь – настоящая работа.

Да, предсмертные слова Иржи Шварцвольфа действительно оказались проклятием. Кровавый снег Дракенвальда надломил хребет Ордену. В том лесу осталось множество опытных бойцов. Вот и приходилось вербовать простых рубак, не умеющих даже читать следы…

- Ушли в сторону реки, папские кого-то зацепили. По ноге, похоже.

- Догоним? – вспыхнули азартом глаза лейтенанта.

- Не уверен, – покачал головой Мирослав, – они опережают больше чем на час…

В притихшем лесу раздался выстрел – совсем рядом.

- Догоним! Капитан их нашел! Курт и Марио – охраняйте здесь!

И снова скачка и тягучее ожидание пули – те, кто разгромил обоз, не были дураками и могли дожидаться погоню с заряженными мушкетами в руках, укрывшись за деревьями.

Капли крови, что тянулись надёжным следом от самой дороги, оборвались. Лицом вниз, у невысокого дубка, лежал труп, наскоро забросанный свежими ветками.

- Сержант, осмотрись, – приказал Мессер, – остальные, вперед!

Мирослав проводил взглядом умчавшегося лейтенанта, дождался, пока в шёпоте листвы утонет стук копыт и крики погони, и прислушался. Вроде бы тихо. Лесная живность не спешит возвращаться к прежним занятиям, не сопит, вжимаясь в землю, зловредный хашашин3, готовый прыгнуть на спину зазевавшемуся охотнику.

Убитый оказался кем-то из местных бандито. Молодой, не старше кучера, умершего на дороге. Чернявый, тоненькие усики, бедро в крови. Висок пробит чем-то узким. Всё верно, подранок замедлял бегство, вот и ударили стилетом. Вокруг убитого кто-то изрядно потоптался. Приметный сапог, со стертым носком и странным раздвоенным каблуком, наподобие копыта. Нет, вряд ли так близко от Ватикана могут орудовать черти, да и сержант ни разу не видел настоящих, с копытами, отчего и были у него некоторые сомнения на счет существования подобных богонеугодных созданий. Скорее, владелец сапога неудачно наступил на острый камень. Или еще что стряслось, вырвавшее половину каблука напрочь…

Снова забрасывать ветками убитого сержант не стал. Сильно не объедят покойника, крупнее хорька тут звери не водятся. Мирослав запрыгнул на коня, позвенел в кармане свежеобретённым серебром. Одно доброе дело в своей никчемушной жизни, глупыш, ты сделал, запас для сержанта немного монет. Покойся с миром и не бесчинствуй более. А то сожжём.
***
Мелкая речка, зажатая высокими каменистыми берегами, шумела, клокотала и бурлила. Словно наяда, коих в этих краях истребили еще при цезарях, решила помешать вежливой беседе…

Впрочем, достаточно беглого взгляда, дабы понять – беседа неминуемо закончится схваткой. Очень уж много оружия в руках. И у тех, кого прижали к реке, и у тех, кто прижал.

- Господа разбойники! – поправил шляпу Бальбоа, раздувавшийся от важности и самодовольства – настиг ведь и практически покарал негодяев! – Предлагаю вам сдаться на милость Правосудия! Волею пославших меня, обещаю честное разбирательство и беспристрастный суд!

Конечно же, убийцы и грабители прекрасно знали, что единственное возможное для них милосердие со стороны Закона – скорая смерть на плахе или в петле, а не многолетнее гниение заживо в сыром каменном мешке. Но предложить капитан был обязан. Ведь не мантикоры бессмысленные, а людишки. Хоть и люто нагрешившие.

Капитан прокашлялся, украсил ветку плевком и продолжил, сбившись с высокопарного тона. Всё же не гранд, а простой идальго, вволю пошатавшийся по всяким гостеприимным местам:

- Вас меньше десятка, а нас две дюжины. И у каждого заряжена добрая аркебуза! Ну, или прыгайте, вода сейчас теплая!

Защелкали взводимые курки – для пущей убедительности. Прыгнуть мог лишь безумец – река, сбегающая с предгорьев Апеннин, проточила себе глубокое ложе, в изобилии усеянное каменными “зубами”, о которые человеческое тело, влекомое быстрой водой, разжевывается за пару минут. Если оно, конечно, не разбилось при падении...

Вместо ответа вперёд шагнули два разбойника. На вид – родные братья остальным. Дорожная одежда, стоптанные сапоги, усталые грязные рожи. У этих разве что глаза были удивительно одинаковыми – точно сверкали куски речного льда. Шагнув, выхватили сабли...

Окутался дымом капитан – Бальбоа разрядил сразу оба пистолета. Испанца поддержали прочие охотники, осыпав разбойников свинцовым градом. Те и ответить толком не успели – выпалили трое, да и то, послав пули куда-то в небо. В первую очередь наёмники стреляли по дерзким, но и тем, кто у них за спиной прятался, досталось. Кто упал как подкошенный, кто завыл от боли, ухватившись за простреленную руку.

Но те двое, каждый получив по полдюжины пуль, падать не собирались. Они продолжали бежать размеренно и целеустремленно. Когда упал первый наёмник, снесенный ударом сабли, сержанту вспомнился носорог с давешней гравюры. Солдаты Ордена опомнились быстро – совсем уж тупиц среди них не водилось. И неубиваемых свинцом, как говорил один хороший сержантов знакомый из далекого прошлого, взяли на сталь.

Бесполезную разряженную аркебузу швырнуть живучему врагу в ноги, и пока тот упал и не может встать - в капусту его! Ну а если заклят чем-то, так прикладом второй аркебузы по черепушке, чтобы хрястнуло и мозги в стороны! Видали мы таких, заговоренных…

Сержант, оказавшийся на левом фланге, участия в убиении неубиваемых не принимал. Он внимательно следил за одним из разбойников. Тот вогнал в землю свой фальшион, на елмани которого имелось несколько глубоких выщерблин, и внимательно наблюдал за тем, как крошат в рукопашной его подельщиков. Во взгляде невысокого, широкоплечего бойца сквозила столь причудливая смесь равнодушного превосходства и презрения, что сержант чуть было не прозевал тот момент, когда разбойник без разбега прыгнул через своё оружие.

Пуля оборвала прыжок, и на землю грянулся сущий монстр, схожий более с волком, нежели с человеком. Раненое существо, извергая вой пополам с руганью, поползло к сержанту, подволакивая задние ноги-лапы. Недообернувшийся вервольф невнятно рычал, мешая французскую ругань с итальянскими проклятиями. Второй выстрел. Без толку. Лишь плеснуло из мохнатого плеча кровью, да вервольф зарычал вовсе уж истошно, заколотил лапами по земле.

- Экий ты смешной, – без малейшей улыбки произнес Мирослав.

Недоволк вдруг замер, поднял морду, поймал желтыми буркалами взгляд сержанта, оскалился – на удивление совсем не враждебно.

- Дострели, – прохрипел-прорычал зверь на неожиданном посреди Италии наречье, - мени дороги назад нема. Снова жизнь на гроши сменял. Только на свою вже, не на дидову…. И нихто вже назад не покличе, с чортом не поменяется…

Мирослав опешил. Долгая жизнь приучила не удивляться даже самым хитрым вывертам. Но такой гость да посреди Италии?
После, от души выругавшись, оглянулся - не смотрит ли кто? Но все вокруг были заняты. Немногим выжившим разбойникам крутили ремнями руки, бинтовали раненых охотников. Бальбоа протирал свой нож-обвалочник, не побрезговал, видать, саморучно мертвяку-недобитку голову отрезать. Водится за испанцем любовь к таким развлечениям…

- Бачу, що з наших, бачу, глаза не ховай… – прохрипел вервольф, а точнее, раз из тех краев родом, вовкулак, - Христом-Богом прошу, замучают же мене… – из пасти оборотня потекла тоненькая струйка крови.

- Известное дело, замучают, – ответил сержант, торопливо перезаряжая пистолет, – а живых людей грызть за так можно разве? По делам воздастся, сам знаешь.

- Як воооны до нас, так и мы до ниих…

- Тоже верно.

Полудохлый вроде бы оборотень, на которого и пулю жалко было, и что за миг до того, лежал пластом, вдруг подпрыгнул, оттолкнувшись всеми четырьмя лапами. Сержант отшатнулся – клыки щелкнули вхолостую, немного не дотянувшись до горла. Пистолет харкнул свинцом в оборотневскую морду. Вовкулак тряхнул головой, разбрызгивая кровь, отскочил. Вторая пуля пропахала борозду в мохнатом боку, вырвав клок шерсти. Но зверь и не думал останавливаться. В дюжину неровных, но быстрых скачков оборотень оказался на обрыве и кинулся вниз. Навстречу быстрой воде и камням. Плеск от падения угас в гуле реки…

***
Про гвардейца вспомнили лишь вечером. Когда убитые обрели первоначальный покой в холоде покойницких, офицеры с сержантами засели за самое трудное в их работе – письменную фиксацию произошедшего. Подробнейшего отчёта потребовал не только Орден, но и Церковь. Впрочем, сложность дела все понимали – чуть ли не в черте Святого Города убито три священника и десяток мирян. И не просто так убито, а с целью хищения чего-то очень важного для Церкви. Чего именно – никто не говорил. Но вряд ли бы сразу три кардинала подметали пурпуром сутан пыль постоялого двора из-за какого-то пустяка…

Вспомнили и задумались. Потому как ни один из чинов церкви, ответственных за тот злополучный обоз, не знал высокого, светловолосого гвардейца, с удивительно тонкими и бледными пальцами.


  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Ярчуки Михаил Рагимов Юрий Валин Посвящается тем, кого мы помним прежними iconЭнергоинформатика и власть
Их служба – заниматься внушением на широкие народные массы, заставляя простого жителя страны за кого-то голосовать, а кого-то ненавидеть....

Ярчуки Михаил Рагимов Юрий Валин Посвящается тем, кого мы помним прежними iconЮрий Козенков Голгофа России завоеватели
Посвящается Юрию Сергеевичу Иванову, который первым в СССР своей книгой “Осторожно: сионизм” раскрыл глаза нашему народу на Вселенское...

Ярчуки Михаил Рагимов Юрий Валин Посвящается тем, кого мы помним прежними iconКлассный час посвящается 70-летию Победы в Великой Отечественной...
Муниципальное бюджетное общеобразовательное учреждение школа №71 с углубленным изучением

Ярчуки Михаил Рагимов Юрий Валин Посвящается тем, кого мы помним прежними iconЦентральная городская библиотека им. М. Горького План мероприятий на май 2014 года
Музыкально-поэтический час "Всё для вас. Посвящается вам" (посвящается 90-летию со дня рождения Булата Окуджавы)

Ярчуки Михаил Рагимов Юрий Валин Посвящается тем, кого мы помним прежними iconБюллетень книг на cd поступивших в библиотеку в 2010 году
Азаров, Михаил Зазнобы августейшего маньяка : мемуары Фанни Лир / Михаил Азаров; читает Татьяна Смаржевская, [б м.], 2009. 1 эл опт...

Ярчуки Михаил Рагимов Юрий Валин Посвящается тем, кого мы помним прежними iconКурдин Юрий Александрович
Курдин Юрий Александрович – кандидат филологических наук, доцент, декан филологического факультета Арзамасского государственного...

Ярчуки Михаил Рагимов Юрий Валин Посвящается тем, кого мы помним прежними iconЮрий Козенков «Голгофа России. Остались ли русские в России?»
На 65 году жизни скоропостижно скончался Великий патриот России — Юрий Евгеньевич Козенков

Ярчуки Михаил Рагимов Юрий Валин Посвящается тем, кого мы помним прежними icon«Урок семьи и семейных ценностей»
Семья – самое главное в жизни для каждого из нас. Это близкие и родные люди, те, кого мы любим, с кого берем пример, о ком заботимся,...

Ярчуки Михаил Рагимов Юрий Валин Посвящается тем, кого мы помним прежними iconМетодические рекомендации для преподавателей по учебной дисциплине «анатомия человека»
Составители: Т. С. Гусейнов, Ш. К. Таймазова, А. Ш. Кадиев,P. M. Рагимов, А. И. Ганиева, К. М. Алиев, С. Т. Гусейнова, А. Э. Эседова,...

Ярчуки Михаил Рагимов Юрий Валин Посвящается тем, кого мы помним прежними iconЮрий бондарев, евгений водолазкин, юрий нечипоренко – лауреаты литературной премии
Объявлены лауреаты литературной премии «Ясная Поляна», учреждённой Музеем-усадьбой Л. Н. Толстого и компанией Samsung Electronics....

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:


Литература


При копировании материала укажите ссылку ©ucheba 2000-2015
контакты
l.120-bal.ru
..На главную