Насколько я помню, к подростковым повестям предисловия обычно не пишут, а если и пишут, то не сами авторы, а издатели или критики, которые хотят рассказать о






НазваниеНасколько я помню, к подростковым повестям предисловия обычно не пишут, а если и пишут, то не сами авторы, а издатели или критики, которые хотят рассказать о
страница1/13
Дата публикации05.06.2017
Размер1.58 Mb.
ТипРассказ
l.120-bal.ru > Философия > Рассказ
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13
Бестолковое Предисловие

Насколько я помню, к подростковым повестям предисловия обычно не пишут, а если и пишут, то не сами авторы, а издатели или критики, которые хотят рассказать о том, как мало в наше время книг про Настоящую Дружбу и Любовь и как выделяется Эта Книга на их фоне.

В этом предисловии всё не так, потому что кажется мне, что я сам толком не разберусь, зачем и что именно написал, пока не объясню это вам. Могу поспорить, все сталкивались с чем-то подобным.

Я никогда раньше не жаловался на это, но в средней школе читать было нечего. «Нечего» - помимо школьной программы, мировой классики и фантастической литературы, которую я полюбил именно тогда. Не было историй про моих ровесников, в которых находилась бы хоть капля смысла. Все они были об этих самых Дружбе и Любви, о Верности, Родине и всём таком. А вот со смыслом как-то не было ни одной. И не один я столкнулся с такой проблемой. Всегда есть те, чьими любимыми персонажами в 12-15 лет становятся Дон Жуан Байрона, Фауст Гёте, Евгений Онегин и особенно Печорин. Каждая книга без нагромождения очевидной и оттого отталкивающей морали казалась тогда глотком свежего воздуха.

И вот прошло много лет. И однажды, благодаря подруге Кони Гим, я вспомнил свои школьные годы, и сложилась как-то сразу картинка: вот оно! Не нужно было придумывать сюжет и персонажей, нужно было просто вспомнить это и записать. Может быть, Смысла тут и немного, но совершенно точно здесь нет Морали, как нет и «Идеи». Это просто моя история.

Да, повесть основана на реальных событиях. Каждое действующее лицо – реальный человек, и почти всё, что происходит в повести, происходило на самом деле. Но это не автобиография, это не Книга-Обо-Мне: это – Книга-О-Таких-Как-Я.

И для них. И не только. В общем, для всех вообще – почему бы и нет?

И правдивы не только события. Все произведения Молчанова, представленные в этой книге, действительно были написаны мной в возрасте 13-16 лет (а именно столько персонажам повести).

И последнее. Вам встретится много такого, что вы не поймёте, если только вы – не я. Так вот, не пугайтесь. В конце есть примечания, где я попытался объяснить всё, что могло показаться непонятным. И, конечно, если что-то вам всё равно будет неясно, вы всегда можете спросить об этом у меня самого, но об этом – после прочтения.

Удачи.

Темнота Молчанова

#1. Четвёртый этаж

Татьяна смотрела поверх очков испытующе и, казалось, с жалостью.

- Ты пишешь хорошие стихи, Саша. Правда хорошие. Но почему они у тебя такие мрачные?

Поэт ответил пафосной усмешкой.

«А больше мне сказать-то и нечего. Только пафосно вот так усмехаться, пытаясь убедить других в собственной многозначительности»

Он взял со стола один из листков.

«Мои стихи грустны, как никогда:

От них впадают люди в тихий транс.

Но светит впереди моя звезда:

Пред ней рисую лёгкий реверанс.

Я краской масляной на выжженной земле

Опять пишу безвестности портрет,

Моя душа парит опять во мгле

И дарит облакам большой букет,

И смотрит снизу вверх не на меня,

И плачет, и опять не обо мне,

Я падаю всё глубже: спрячь у дна!

Спокойнее намного в глубине...

Моя душа летит не у лучей,

Что дико пляшут возле Бога...

Я вижу множество невиданных путей -

Но изо Тьмы во Тьму моя дорога... »

- Ты пишешь хорошие стихи, - повторила Татьяна. – Но ты уверен..?

- Само собой, нет, - улыбнулся Саша. – Не надо отправлять эти стихи на конкурс. Им там не место.

- И не хочешь..?

- Нет. Помните, что было в прошлый раз?

«Конечно, помнит. И я помню. Не помню только, как смог дожить до вечера»

Татьяна выглядела виноватой. «И тогда, и сейчас»

- Татьяна Анатольевна, спасибо вам. Только вы и напоминаете мне о том, что то, что я делаю – неправильно.

Голос дрогнул.

- Правильно, - возразила Татьяна. - Но…

«Но неправильно. Всё верно», - Саша уже запрыгнул в ботинки.

- Помнишь, что на понедельник задано?

- Конечно, - «Такие задания не забываются». – И я вас удивлю.

- Буду ждать, - улыбнулась Татьяна.

«И правда будет. Возможно, стоит помолиться каким-нибудь богам и поблагодарить их за такую классную»

Перепрыгивая через две ступеньки, Саша спустился с четвёртого этажа и улыбнулся. День выдался ветреным и по-уральски серым.

В наушниках засветился, переливаясь неоновыми вспышками, транс.

«Кратчайший путь между двумя точками – прямая»

#2. Звёзды и серое

- Это ты?

- Нет, не я.

- Где был?

- У Татьяны Анатольевны.

- Что делали?

- Чай пили.

- Ну Сааашаа!..

- Она уговаривала меня стать старостой, - соврал поэт.

- А ты..?

- Александр Молчанов – лучший ученик школы…второго наказания я не вынесу.

Вымыть руки, включить комп. Пока он загружается, открыть форточку и вдохнуть свежий воздух: под окном сквер, и в нём скоро начнётся весна.

Небо неподвижно. Кажется, что натянули грязную плёнку, как на маленьких дачных парниках, и всё движение – там, выше, будто подо льдом, только наоборот, наверху. Небо пятнистое, но всё, что на нём есть – это оттенки серого, - скорее, даже не оттенки, а уровни: «серый бизнес-класса», «серый эконом-класса», «быдло-серый»; марки серого: «американский серый», который гордится тем, что он «американский», «японский серый», готовый угодить всем, «русский серый», который готов стать любым другим цветом, но не может, потому что судьба у него такая, тяжёлая.

Молчанов, лучший ученик школы, вздрогнул и закрыл форточку.

Браузер открыл страницу поисковика, один клик превратил её в страницу блога.

Саша крутнулся на стуле и снова посмотрел в окно. «Уральский серый» - серый среди серых, прародитель всех серых цветов, квинтэссенция серого»

В плейере засел плейлист с брейкбитом.

Отзывы были только положительными.

Саша поморщился и не стал отвечать. Он взял чистую тетрадь и ручку и улёгся на диван.

- Что пишешь?

- Сочинение.

- На какую тему?

- Типа… свободную. У меня есть несколько слов, которые я должен использовать в тексте… и всё.

- И о чём будешь писать?

- Не знаю, - снова соврал Саша. – Что-нибудь придумаю. Поставь чайник, пожалуйста.

«Звёзды.

Мы с Броккаем-Крель-Лукмуром-Ар-Та-Кирфикономом, которого я по старой дружбе называл Броком, сидели у него дома за журнальным столиком, пили хороший кофе, вели мирную беседу и при этом играли в шашхашридж – удивительную игру, придуманную Броком и невероятным образом сочетавшую в себе непохожие на первый взгляд правила шахмат, шашек и бриджа.

Брок, как всегда, выигрывал. Несомненно, он мухлевал, потому что он мухлевал даже в крестики-нолики, но я не обижался – такая уж у него природа.

Мы с лукриндом Броком познакомились пять лет назад в каком-то заброшенном городишке какой-то заброшенной планеты, название которой с трудом выговаривали даже её обитатели – лукринды, в самом забытом захолустье галактики. Тогда он был всего лишь карточным шулером, правда, гениальным, а я – неудавшимся учёным-изобретателем-испытателем. Я смастерил какую-то хитрую мухлёжную штуковину, Брок с её помощью заработал денег, затем он кинул меня, но я не обиделся, так как заработал на продаже этой штуковины ещё больше. Дальше так и продолжалось – я изобретал, он использовал, обманывал меня, но я зарабатывал ещё больше. Потом мы остепенились и занялись вполне законным бизнесом. Брок продолжал меня обманывать, я не обижался, и мы оставались друзьями.

- Зачем вы живёте? – неожиданно спросил у меня Брок.

- Как это – зачем? – тупо уставился на него я.

- Зачем вы живёте? – пристально глядя мне в глаза, повторил Брок.

Признаться, я смутился. Я часто задавал себе этот вопрос, но каждый раз хрупкую плотину смысла жизни сметал девятый вал более насущных вопросов.

- Кто – мы? – спросил я, пытаясь выиграть время. Брок это понял.

- Ты не знаешь, - констатировал он, - ты не знаешь смысла своей жизни. Своей жизни!

- Знаю, - попытался защититься я, - совершить что-нибудь выдающееся, завести детей…

- Не смеши меня, - махнул всеми руками мой старый друг, - ты не знаешь, зачем ты живёшь, зачем живёте ВЫ, люди…

- А ты знаешь, зачем живёте вы, лукринды? – в свою очередь, пошёл я в наступление.

Своим ответом Брок отправил меня в глубочайший нокаут.

- Знаю, - решительно сказал он и взглянул на меня так, что от этого взгляда меня буквально отбросило в кресло. Всё виделось в этом взгляде: ярость огня, спокойствие воды, стремительность воздуха и непоколебимость земли; вселенскую мудрость увидел я в его глазах, и меня пробрал панический страх, вроде того, который охватывает маленького ребёнка, потерявшего маму; и еще грусть и жалость увидел я там, он искренне жалел меня, мой старый друг. Остаток его монолога я сидел, не шевелясь, - знаю, и хочу сказать об этом тебе. Мы, лукринды, издавна храним это в строжайшем секрете, но тебе, я думаю, я могу сказать. С незапамятных времён мы изучаем химию и физику, особенно процессы, связанные с термоядерными реакциями. Все учёные думают, что это либо прихоть, либо глупость. Но на самом деле это Великая цель. Мы хотим ЗАЖИГАТЬ ЗВЁЗДЫ. Мы скоро научимся делать это, мы уйдём в отдалённый космос и мы зажжём новые звёзды, мы создадим новую галактику! И мы увидим, как под тёплым, ласковым, прекрасно-гордым светом новых звёзд зародится жизнь!!!

И он замолчал. А я задумался. И тут я спросил:

- А что потом?

- Уже поздно, тебе пора домой, - ответил старый лукринд Броккаем-Крель-Лукмуром-Ар-Та-Кирфиконом».

- Чайник час назад вскипел, - сообщила мама.

- А… да, спасибо.

- Кстати, вы что дарите девочкам на 8 марта?

- Думаю, ничего… не заслужили, - Молчанов улыбнулся и захлопнул тетрадь.

#3. Точки

- Ну, что скажете? – не сдержался Саша

Татьяна изучала его сочинение – не на свободную тему, другое, - уже несколько минут.

- Ты это нарочно.

- Почти, - признался Молчанов. – Так как?

- Очень хорошо, - педагог посмотрела ему в глаза. – Но я должна буду поставить за содержание «два».

- Так ставьте, - пожал плечами Саша.

«Зря я это. Она знает, что я знаю, что она не поставит мне двойку. Нельзя».

Татьяна вздохнула.

- Я прошу тебя переписать сочинение, - она сделала короткую паузу, явно собираясь с мыслями. – Так, чтобы его можно было прочесть классу.

«Она…ей приходится подбирать слова, разговаривая со мной. Чтобы я не перевернул всё с ног на голову. Как будто я ядовитый. А…как будто нет?»

- …Видишь ли, хоть ты и пишешь здорово, так…не сдашь ни одного экзамена. Это не то, что захотят увидеть в РайОНО в сочинении медалиста.

- Я ещё не медалист.

- Будешь.

- Если не уйду в кулинарный после девятого, - отшутился Саша. Возразить Татьяне он не мог.

- Так как я должен писать? – Молчанову и вправду было интересно.

- На «отлично».

«Я пишу лучше, Татьяна Анатольевна, и вы это знаете»

- А кто у нас написал это сочинение на «отлично»? Дайте угадаю… _эта_?

- Да, например, Лена. Катя. Ещё Инна хорошо написала, но у неё «четыре» за грамотность.

- Могу я прочитать их?

«…Чёрная точка над головой –

Кто-то её называет звездой,

Кто-то ей молится, кто-то поёт,

Что лишь она его душу спасёт.

Кто-то старается, кто-то кричит,

Кто-то не ропщет, а кто-то бранит,

Кто-то пытается что-то найти,

Думает, с точкой ему по пути.

Кто-то уже навсегда потерял,

То, что когда-то так долго искал,

Кто-то не умер, но стонет уже –

Точку найду я в карандаше.

Чёрная точка над головой –

Кто-то её называет судьбой,

Кто-то считает, что может понять,

Что ему нужно пытаться искать.

Кто-то цепляется, кто-то молчит,

Кто-то не слышит, как сердце стучит,

Кто-то стреляется, кто-то убит –

И в голове его бешеный бит.

Кто-то отверг, ну а кто-то принял,

То, что не глядя волшебник создал,

Кто-то разбил всю надежду в душе –

Точку найду я в карандаше… »

- Это отличные сочинения? – решил удостовериться Молчанов.

- Да, - твёрдо ответила Татьяна и снова посмотрела ему в глаза. Саша отвёл взгляд и допил чай залпом.

- Кажется…я понимаю. А староста у нас, знаете, - Молчанов улыбнулся. – Молодец, _старательная_. Хотя чего-то стоит из них всех только Инна.

«Жаль только, что неадекватная истеричка»

- Почему..? – ей было действительно интересно.

- По-моему, только она верит тому, что сама пишет.

- А другие?

- Пишут на «отлично».

Татьяна постучала стопкой сочинений по столу, выравнивая их.

- В отличие от тебя.

Молчанов рассмеялся. Татьяна улыбнулась.

#4. Shadows in the crowd

«Shadows walking in the crowd… We are lost and found… But love is gonna save us… парам-парам-парам…»

Молчанов незаметно покачивал головой в такт музыке и писал стихи на последней странице тетради по биологии.

«Интересно, можно ли трясти башкой незаметно, сидя на первой парте..? А, плевать… »

Инженер пихнул Сашу в бок. Молчанов рассеянно осмотрелся.

- Класс интересует ваше мнение о кровообращении пресмыкающихся, Александр, - строго сказала Алексеевна.

«Класс интересуют слабоалкогольные коктейли, дискотеки и свидания, уважаемая»

- Ничего так кровообращение, сгодится, - ответил Молчанов, медленно закрывая тетрадь. – Двухкамерное сердце у всех, кроме крокодилов и птиц, но до этого мы, вроде бы, ещё не дошли…

- Садись, пять.

«Я не вставал, дура. Испугалась, что я могу рассказать такое, чего даже ты не знаешь..?»

Молчанов снова открыл тетрадь.

«Я – это я,

Не меньше и не больше,

И связи мира тоньше,

И шире жизнь моя»

- Слушай, Инженер, что ты думаешь об Инне?

Высокий и широкоплечий, с высоким лбом и в очках с титановой оправой, Шведов был Инженером до мозга костей. На прошлой перемене он рассказывал о том, как перепаивал детскую машинку, и он сидел с Молчановым за одной партой уже три года.

- Какая-то она… стерва, - нашёл слово Шведов. – И недружелюбная, к тому же.

«Скромные чёрные туфельки на умеренном каблуке, чёрные колготки, чёрная юбка чуть ниже колена, белая блузка, заколка или аккуратный хвост…куда уж недружелюбнее!.. Прямо Гермиона… только место местной Гермионы занято, и эта Гермиона дружелюбна…и, что хуже, это я»

- Она вроде так ни с кем и не подружилась с тех пор, как к нам перешла?

- Она вроде и не хочет. А чего ты вдруг спрашиваешь?

- Она написала хорошее сочинение, - признался Молчанов. – Нам сейчас на литре об этом скажут.

- А ты?

- Почти такое же хорошее, как у Леночки, - Саша тихо рассмеялся.

- Что это вы тут обо мне? – Бушуева сидела недалеко, и, кажется, что-то слышала.

- Сочинение у тебя, говорю, хорошее, - улыбнулся Молчанов. – Даже «отличное». Молодец.

Лена не нашлась, что ответить.

- Все молодцы, двоек почти нет! Да и те, что есть, за грамотность, а не содержание. Как всегда, прочитаю отрывки из лучших сочинений. А одно, Сашино, я хочу прочесть целиком…

- Не стоит, Татьяна Анатольевна.

- Почему?

«Не хочу создавать прецедент элитарности, разве не ясно?»

- Стесняюсь, - сказал Молчанов.

«После моего сочинения я буду чувствовать их идиотами, а они меня – ненормальным»

Татьяна пожала плечами.

- Тогда прочту второе сочинение из тех, что можно поместить в ежегодный школьный сборник. Лена Бушуева!..
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Насколько я помню, к подростковым повестям предисловия обычно не пишут, а если и пишут, то не сами авторы, а издатели или критики, которые хотят рассказать о iconФольклорные истоки «Сказки о Медведихе»
«тайну» ([8], с. 177). Некоторые авторы, анализируя сказки Пушкина, не пишут о ней вовсе ([7]) или намеренно исключают из рассмотрения...

Насколько я помню, к подростковым повестям предисловия обычно не пишут, а если и пишут, то не сами авторы, а издатели или критики, которые хотят рассказать о iconСми: о нас пишут

Насколько я помню, к подростковым повестям предисловия обычно не пишут, а если и пишут, то не сами авторы, а издатели или критики, которые хотят рассказать о iconРазветвленные аминокислоты
О них говорят и пишут давно и много, причем из уст горе-специалистов или на страницах печати можно услышать «самые фантастические...

Насколько я помню, к подростковым повестям предисловия обычно не пишут, а если и пишут, то не сами авторы, а издатели или критики, которые хотят рассказать о iconУрок игра «Дети пишут учебник о древнейших страницах истории Шелаболихинского...
Урок – игра «Дети пишут учебник о древнейших страницах истории Шелаболихинского района Алтайского края»

Насколько я помню, к подростковым повестям предисловия обычно не пишут, а если и пишут, то не сами авторы, а издатели или критики, которые хотят рассказать о iconПравила написания дипломных работ
Дипломную работу пишут под руководством научного руководителя. Студент очно-заочного отделения может

Насколько я помню, к подростковым повестям предисловия обычно не пишут, а если и пишут, то не сами авторы, а издатели или критики, которые хотят рассказать о iconВ заглавии статьи все слова (кроме предлогов) пишут с заглавной буквы
Ссылки на аффилиацию присваиваются авторам по порядку. Дублирование индексов недопустимо

Насколько я помню, к подростковым повестям предисловия обычно не пишут, а если и пишут, то не сами авторы, а издатели или критики, которые хотят рассказать о iconВсе здесь пишут фанфики, и Сережа тоже!
...

Насколько я помню, к подростковым повестям предисловия обычно не пишут, а если и пишут, то не сами авторы, а издатели или критики, которые хотят рассказать о iconВадим Кожинов Как пишут стихи о проблемах поэтического творчества....
В. А. Недзведский (ныне профессор Московского университета), который даже вынужден был тогда переменить место работы

Насколько я помню, к подростковым повестям предисловия обычно не пишут, а если и пишут, то не сами авторы, а издатели или критики, которые хотят рассказать о iconЛитература
Уже зимой бабушка начинает выращивать рассаду. Обычно под посадкой семян подразумевают посадку их в землю или в горшок с почвой....

Насколько я помню, к подростковым повестям предисловия обычно не пишут, а если и пишут, то не сами авторы, а издатели или критики, которые хотят рассказать о iconДва предисловия
Особенно если создание подобного труда совершенно не входит в планы ее менеджмента или же сие радостное событие запланировано на...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:


Литература


При копировании материала укажите ссылку ©ucheba 2000-2015
контакты
l.120-bal.ru
..На главную