Морская история казачества






НазваниеМорская история казачества
страница6/18
Дата публикации03.02.2018
Размер2.48 Mb.
ТипКнига
l.120-bal.ru > История > Книга
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   18
Глава 4. Адмирал Донского казачьего флота — Степан Тимофеевич Разин

Из-за острова на стрежень,

На простор речной волны,

Выплывают расписные

Стеньки Разина челны.

Из русской народной песни Судя по развитию событий, отраженных в общеизвестной песне, флотилия Разина «на простор речной волны» выплыла с живым трофеем — с персидской княжной. Стало быть, гребла она обратно на родной Дон, через Волгу, с просторов Каспийского моря. Иначе откуда на борту их корабля живое и пугливое нарушение морских традиций — роковая женщина?

У массового читателя фамилия донского атамана — Разин, помимо классической песни, ассоциируется с маркой отечественного пива, на бутылке которого наклеен «портрет» дюжего бородатого детинушки, изображенного почему-то в обмундировании стрельца московского царя. Исторически образованные люди знают о том, что ватага Разина сожгла первый русский военный корабль на Каспии — «Орел». И погромила караваны московских купцов. Словом, морской и речной пират, уголовник под парусом. Как сказали бы в конце XX века — «криминальный авторитет». И только.

И только?! Если проанализировать характер и смысл действий флотилии донских казаков «под флагом» этого атамана, то получится, что его действия мало чем отличаются от действий его современников — английских каперов, действовавших на торговых коммуникациях испанцев у прибрежных морей Нового Света. Только что «разницы» 1 действовали в закрытом Каспийском море, а английские пираты — в открытом океане, в Атлантике. Но это не значит, что казаки были от этого менее искусны в мореходстве. Удивляет другое: Степану Тимофеевичу (люди, несравнимо ничтожнее атамана, пренебрежительно называют его холопской кличкой — «Стенька») удалось в сжатые сроки из толп голытьбы сформировать боевое флотское соединение. И с этой же голытьбой, ставшей справными матросами и солдатами, разгромить в открытом бою регулярный флот иранского шаха и провести ряд успешных морских десантов на мусульманское побережье Каспия. Наконец, в течение трех лет эскадра адмирала Разина, не имея защищенных баз снабжения, без регулярных и подготовленных пополнений в живой силе сумела противостоять флотилиям и армиям московского царя и персидского шаха. Не каждый флотоводец новейшего времени смог бы похвастать такими результатами.

Между тем каспийские походы атамана Разина предприняты не благодаря, а вопреки решениям Войскового Круга, имеют причины загадочные, и пресловутая «борьба классов» не главная из них.

В начале XVII века первенство по пиратству на Каспии держали низовые терские и яицкие казаки. Лишь во втором его десятилетии донские казаки, освободившись от великорусских проблем в эпоху Смутного времени, смогли заинтересоваться южным морем. И так, что уже в 1621 году в Стамбуле московские посланники стращали турок тем, что «волжских воровских казаков атамана Богдана Чернушкина, со товарищами человек 50 были они на море и громили персидские суда». Видимо, их успехи ощутимо повлияли на русско-персидские отношения, настолько, что в Кремле задействовали свое «лобби» среди членов Войскового Круга. В итоге уже через шесть лет после похода атамана Чернушкина этот «парламент» донцов принял постановление: «Впредь и навсегда, чтобы никто с Дону не ходил для воровства на Волгу, а ежели кто объявится на Дону, тому быть казненным смертью»[17]. Фактически элита донского казачества сняла с себя этим постановлением ответственность перед Москвой за действия своих земляков на юго-востоке. Однако именно вскоре после этого постановления, с началом 30-х годов XVII века, начинается наплыв казачьих флотилий в Каспий.

Чубатые пираты проникали через устья рек Кума, Терек и Волга на простор морской волны и сразу же брали курс к северо-восточному берегу моря. «Казачий проран» — первая их база на Каспии. А оттуда в устье реки Яик (Урал). Острова Каменный и Пеш-ной, расположенные в липких лиманах, на протяжении долгих лет были стоянками пиратских флотилий казаков. Они оставались на них на зимовку: чинили суда, запасались рыбой, прятали в тайниках запасы. Нет сомнений, что и сейчас, в начале XXI века, на многих островах Каспийского моря, у берегов которых бросали якоря казачьи суда, полно волнующих тайн, равных тайне «карты капитана Флинта». Ибо награбленными у московских и персидских купцов сокровищами казаки набивали сундуки и клады не меньше, чем их английский коллега Флинт.

В 1631 году тысяча донских казаков, пополнившись отрядом запорожцев, в устье Волги соединились с отрядом в 250 яицких казаков. Братья по оружию дружно пустили на дно суда нескольких купеческих караванов. Нет сомнений, что добыча, обнаруженная в их трюмах, многократно окупила риск и ожидания, а главное, была справедливо разделена. В 1633–1634 годах этот же соединенный отряд прославился уже в южной части Каспийского моря. Чубатые пираты вытряхивали золото и ценности из сум и сундуков жителей Баку, Дербента и всей Гилянской провинции, как медяки из копилки. Имущественными трофеями, «кизылбашскими товарами», донцы открыто торговали в родных станицах, плюя на постановление Войскового Круга от 1627 года (видимо, парламентские постановления всех времен и народов бессильны перед звоном золота и оружия). Коммерция удалась на славу. Захотелось повторить успех. И «углубить». Что и удалось. В 1636 году отряд донцов уже в 500 человек, с атаманом Иваном Поленовым, совершил морской поход к крупному иранскому порту — Ферахабад, Славный и веселый выдался вояж.

«Ближневосточные» жгуче-черные глаза ферахабадцев распахнулись от ужаса при виде белых парусов пиратской флотилии казаков. Легко сломив сопротивление слабого гарнизона, станичники не щадили ни малых, ни старых. В кварталах покоренного лихим морским десантом города экипажи их судов действовали по принципу: кто не спрятался, я не виноват. Выйдя из пылающего и опустошенного порта, флотилия встретила подкрепление — отряд донских казаков атамана Ивана Самары. Новоприбывшие были голодны, алчны и азартны. Поэтому объединенная флотилия уже в открытом море взяла на абордаж караван судов, принадлежащий московским купцам. Тем более что караван шел с товарами как раз в Ферахабад. «Все равно в нем ваши товары раскупать не на что и некому!» — утешали казаки судовладельцев, производя реквизицию их груза из трюмов. Дойдя до устья Волги, уже в лимане, казаки встрегили еще один купеческий караван. Тоже московской «приписки» и тоже плывущий в Персию. «И чего туда плыть?!» — опять «удивились» казаки. Кстати, доставалось и грузинам. В 1647 году эскадра казаков вошла в устье реки Кура и, поднявшись вверх по реке, разграбила селения закавказских христиан. Так что не только православным купцам Московии было обидно.

В 1649–1650 годах отряды донских и яицких казаков-мореплавателей так разгулялись по седому Каспию, что вообще прервали на время торговые отношения между Персией и Московией. Царские воеводы и адмиралы шаха начали планировать совместные операции против «джентльменов удачи», выставив регулярные полки и флоты. Казаки не жаждали с ними встреч и временно разбрелись по родным станицам. На сравнительно долгий период, десять лет, торговые пути Каспия стали относительно безопасны.

Но в 1660 году деловой мир этого региона вновь забеспокоился. Отряд донцов в 700 абордажных сабель сначала почистил трюмы купеческих барж в устье Волги. А потом еще три года «мучился ностальгией» по южному побережью провинции Гилян.

Был ли среди них Разин — неизвестно. Но и без него донские казаки воды Каспия знали хорошо и по-своему их «любили». Тактика морской войны донцов не отличалась от приемов, используемых запорожцами в море Черном. Встретив купеческие суда, лодки донцов окружали их, как свора борзых медведя… Осыпая экипажи залпами из ружей и фальконетов, рвались к рукопашному бою. А пойдя на абордаж — рубились, не щадя ни своей, ни чужой жизни. Терять им было нечего. Если высаживали десант к прибрежному городу — пытались взять штурмом. Если горожанам удавалось отбить первый натиск, в долгие осады не втягивались. Не получилось, что ж… Берег длинный, море широкое. Если город предлагал откуп — соглашались, поторговавшись. Нет сомнений, что среди православных купцов, совершавших сделки в персидских портах, были казачьи агенты, которые, на обоюдовыгодных условиях, сообщали казачьим атаманам информацию об обороноспособности и богатстве того или иного города.

Донцы не смогли достичь такого размаха в Азовском и в Черном морях. Их единственный монопольный хозяин, Турция, зорко следил за казаками. Крупных островов в этих морях немного, попробуй на них разбить зимний лагерь-стоянку. Черное море не замерзает — мигом у острова появятся большие, вооруженные десятками крупных пушек турецкие корабли.

А в Эгейское или в Мраморное моря донцы без запорожцев и думать не смели прорываться. К черту в пасть! Потому Каспий им нравился больше.

Но, несмотря на эти факторы, поход флотилии Разина стал выдающимся событием. Степан Тимофеевич подтвердил свои способности военно-морского организатора и тактика. Вероятно, он обладал богатырской статью и силой, был наделен ораторским талантом. Словом, обладал харизмой сильного лидера. Но все же не личные качества атамана-адмирала послужили причиной тому, что около четырех тысяч донцов (ранее невиданный по численности отряд) вломились в территориальные воды Персии, как казачья конница в XIII веке в Европу. (Что, если бы юный Степа Разин в отрочестве утонул в Доне во время рыбалки, казаки на Каспий не пошли бы?)

Чем масштабнее какое-либо историческое событие, тем более причины его возникновения зависимы от посторонних обстоятельств. Парадокс, но факт: чем масштабнее по своим деяниям личность, тем меньше от ее личной воли эти деяния зависят. История каспийского похода Разина 1667–1669 гг. — тому подтверждение.

Как описано выше, донские казаки в Азовском и в Черном морях плавали и грабили много и часто. Что же их заставило в столь массовом порядке отвернуться от богатых турецких владений?

В 1642 году они потеряли Азов. После героического четырехлетнего сидения пришлось «вернуть» турками этот вход в море. Теперь выйти на оперативный простор стало намного труднее и опаснее. К середине 60-х годов Запорожское Войско изнемогло в борьбе с католической Польшей. А Переяславская Рада в 1654 году ратифицировала военно-политический союз гетманов с московским царем. Следовательно, против турок, без одобрения Москвы, гетманы ничего серьезного предпринимать не намерены. А главное, запорожские казаки понесли тяжелые людские потери в польской войне. Примерно в то же время казачий гетман и турецкий султан заключили торговый договор. Словом, донским флотилиям в Черном море никто не был рад.

Но и сидеть дома донцы не могли. Как польский король в свое время разделил запорожцев, так и московский царь разделил донцов на казаков реестровых и не реестровых. Первые получали жалованье от царской казны за службу, то есть жили за счет средств «федерального бюджета». Пользовались всяческим покровительством Московского Кремля. Это была казачья элита, ее «белая кость». В противовес этим «белым казакам» на Дону бряцали саблями и «щеголяли» худым платьем и тощим кошельком казаки «красные». Охотой и рыбной ловлей можно было прожить впроголодь, но казаки привыкли жить разбоем роскошно и лихо. А кого же грабить, если московских купцов — нельзя… Нехристей-турок тоже, выходит, нельзя… На берегах Дона кипела и бурлила в негодовании голытьба, которой «поход за зипунами» был жизненно необходим, как горожанину Московии сани на зиму. Вопрос был только в том, кто поднесет спичку к бочке с порохом. Не появись с ней Разин, «чиркнул» бы кто-либо другой. И вот весной 1667 года в верхнедонских казачьих городках — Паншинском и Качалинском, должно быть, встал в свой богатырский рост Степан Разин… Да гаркнул голосом зычным: «На Каспий, казаки!» И тьма отчаянных людей ответила воодушевленным ревом, взмахнув клинками. С этого дня Степан Тимофеевич реализует себя не как предводитель бандитской шайки, а как настоящий флотоводец. Главком флотилии донских казаков в Каспийском море.

Как профессиональный адмирал, он озадачен сразу двумя первоочередными вопросами. Снабжением и вооружением кораблей своей эскадры. И проведением военно-морской разведки планируемого курса. Как от атамана голутвенных, то есть не реестровых, «общественных» казаков, Войсковой Круг от него открестился сразу и навсегда. Рассчитывать на его помощь Разин не мог. А стекавшихся к нему со всего Дона добровольцев надо было чем-то вооружить, к ружьям и фальконетам нужны были порох и свинец. На казачьи баркасы нужны снасти, парусина, запасы продовольствия. Часть денег ему кредитовали посадские люди Воронежа. Мирные горожане вложили свои деньги в абсолютно пиратский поход с надеждой на жирную долю от награбленной добычи. Но этого оказалось мало. Решили: семь бед — один ответ. «Разницы» стали перехватывать и присваивать грузы с транспортных судов, идущих в Черкасск с припасами для казачьей столицы. Взвыли казачьи старшины и аристократы! Пора было убираться с Дона, и поскорее. Тем более что к тому времени Разин знал куда и как. Его агент, донской казак Федор Сукнин, проживал в Усть-Яицком городке в устье Волги. Он сообщил «в центр» данные о царском гарнизоне, об обороте торговли в низовьях прикаспийских рек. В самом начале мая 1667 года отряд Разина в 700 бойцов вышел в поход. По реке Иловлей они поднялись на стругах и через речку Камышенку влились в Волгу. Его флотилию с континента никак не ожидали, и этот маневр обеспечил Разину эффект внезапности. Его флотилия обрушилась на великорусский город Царицын, как снег на Стамбул. Богатейшие, набитые товарами торговые ряды и трюмы судов стали наградой алчным ватагам. Не остановило взломщиков и то, что часть сундуков принадлежала патриархии и царскому двору. Царские воеводы направили в защиту государева имущества карательный отряд. Но «разницы» его разгромили и, беспрепятственно миновав Астрахань, вышли в море. Вдогонку бросилась флотилия «есаульных» стругов царского полковника Ружинского. Разин к моменту подхода ее в устье Яика успел покорить казачий Яицкий городок (вернее, он перешел на его сторону) и развернуть свои корабли в боевой порядок. К тому же пополнить ее строй судами яицких казаков.

Флотилия «московского адмиралтейства» в сражении с морскими пиратами потерпела поражение. Ружинский с отстатками своей эскадры повернул обратно в Астрахань. Свое первое морское сражение — в июле 1667 года, с правительственным флотом — Разин выиграл. Правда, после весенне-летней кампании он стал врагом Москвы, ну да бог не выдаст…

Зимой казачья эскадра активно готовилась к грядущим походам. Ее моряки не пьянствовали или бездельничали, а ремонтировали и оснащали суда, готовили оружие и запасались продовольствием на долгий морской переход. Молодые, необстрелянные казаки под наблюдением ветеранов занимались, как сказали бы сегодня, боевой подготовкой. Зима катилась к весне, когда разведчики сообщили Разину, что из Астрахани к его лагерю движется отряд царских стрельцов. Воеводы рассчитывали, что, пока море сковано льдом, Разин лишен мобильности, а значит, неуловимости. И надеялись разбить его в сухопутном сражении. Расчет был точен, но недооценили крутость нрава атамана. В море еще плавали льдины, но он приказал выйти своей эскадре в поход. И опять взял курс туда, где его меньше всего ждали и море было уже чистым ото льда. На юго-западное побережье — к острову Чечень — напротив Аграханского полуострова. Это была старая база низовых терских казаков; черную осетровую икру в тех местах можно было хлебать деревянными ложками, как уху. Пока отдыхали после трудного плавания и ждали тепла, «разинцев» догнало подкрепление. Казачий отряд с Дона с атаманом Сергеем Кривым. На борту его стругов было то, что нужнее всего, — продовольствие. Объединенная казачья флотилия насчитывала уже более 40 стругов и две тысячи бойцов. С такими силами можно было уже воевать с персидским шахом.

В мае 1668 года «разницы» разграбили Дербент и разорили предместья Баку. Недалеко от Баку они облюбовали остров Жилой, на котором разбили лагерь и с берегов которого совершали набеги на побережье современного Азербайджана. Торговая жизнь на море и побережье замерла в страхе…

Адмиралы Персии клялись Аллахом и собственной бородой, обещая своему владыке покарать неверных! Бросить голову Разина к ногам шаха! Собрав большие силы, они подкараулили струги казаков у берега города Решта — столицы провинции Гилян. Хотя полной победы не добились, но Разин был вынужден увести свою эскадру из Гилянского залива. Его потери в неудачном бою составили более 400 человек убитыми. Обозленные казаки практически целиком выжгли портовые города Фераха-бад и Астрабад. Морская война шла с переменным успехом, и конца ей не было видно.

Неумолимо и грозно, как девятый вал в шторм, на эскадру Разина накатывалась зима. Требовалось дать отдых экипажам, починить потрепанные штормами и боями струги, запастись продовольствием. Но казаки бороздили воды чужого моря, как табор цыган, не находя себе убежища. Наконец, когда плыть куда-либо не было уже ни сил ни возможности, укрепили городок на полуострове Мианкале — в юго-восточной части Каспийского моря. Это была база, избранная от безысходности. На этом кончике суши было очень мало пресной воды, трудно добыть еду. А отдохнуть и спокойно подремон-тироваться не давали частые стычки с отрядами персов. И потери от болезней и тягот жизни «разинцы» понесли большие, чем в боях. Правда, шло и пополнение: персы обменивали своих пленных на православных невольников, приходили мелкие шайки любителей легкой наживы. Первые горели желанием мести, вторые алчностью, но толковых и умелых моряков и солдат среди них было ничтожно мало. На Мианкале было так тяжело, что, едва море вскрылось от ледового панциря, казачья эскадра ушла к туркменским берегам. Но и там было не легче. Изможденную зимовкой казачью флотилию поджидал свежий и боеспособный персидский флот. Разин приказал укрепиться на острове Свиной — у западного побережья Гиляна. На нем, по крайней мере, не опасались внезапной атаки с суши. А немедля отправиться на северо-запад Каспия — через Волгу к Дону, казачья флотилия была не готова. Была еще надежда и на удачные вылазки.

В начале лета персидский шах повелел своему адмиралу Мамед-хану не позже осени покончить с флотилией Разина. Самое меньшее — это заставить ее уйти из южных вод. Мусульманский флотоводец имел все шансы на успех. Окрыляло воспоминание об удачном для него сражении с казаками у Решта. И его лазутчики сообщали о трудностях, которые преследовали казаков: у них было очень мало боеприпасов, очень мало обученных воинов, зато много раненых и больных. Во дворце шаха адмиралы убеждали своего владыку в быстрой и неминуемой победе.

Июльский зной нещадно пек матросов и канониров персидского флота, прятавшихся в узкую тень повисших парусов. Штиль, поверхность моря спокойна, как зеркало. Главный адмирал персидского флота Мамед-хан с огромным облегчением опустил подзорную трубу. Через оптику, с борта флагмана, он осматривал побережье острова, на котором сгрудились, словно зайцы перед львом, казачьи струги. Слава Аллаху, он услышал его молитвы! Нечестивые гяуры не успели скрыться от возмездия.

А в том, что оно неотвратимо, — он не сомневался. Под его командованием выстроились в боевой порядок 50 морских, хорошо вооруженных судов. На них три тысячи семьсот отборных воинов ислама, готовых для абордажного боя. Никто не устоит! Мамед-хан настолько не сомневался в грядущей победе, что даже позволил себе выполнить каприз любимой дочери — она хотела насладиться видом истребления казаков. Правда, на всякий случай заботливый отец разместил ее на корабле, более всего отстоявшем в море подальше от острова. Все было готово к сражению. Не было только ветра, под которым персидские корабли могли бы поднять паруса. Атаман Разин также разглядывал неприятельский флот. 50 судов против его 40 легких стругов. Персидские корабли имели весла, но их тяжелые и глубоко сидящие в воде корпуса плохо маневрировали и медленно передвигались усилиями гребцов. По бортам установлены пушки, каждая из которых мощнее крошечных казачьих фальконетов. Шансов нет, кроме одного — Господь не оставил рабов своих и не послал их врагам ветра. Атаман обернулся на строй своих стругов, на виду у всех перекрестился и выдохнул: «С Богом, браты!»

Подробностей этой морской битвы история сохранила мало. Не следует забывать, что архив Донского Войска, содержащий в себе документы старого времени, сгорел в XVIII веке. А переводы из архивов Персии в России не публиковали (а может, и не переводили). Но, зная тактику донских казаков, можно так представить себе это сражение.

Налегая на весла, донские струги обошли персидскую эскадру и атаковали ее с моря. Персидские моряки сразу оказались в невыгодном положении.

С моря на них летела, сверкая мокрыми веслами, флотилия казаков, а маневрировать не позволяли мели и скалы у острова, к побережью которого невольно прижимались их корабли. Казаки атаковали с кормы, где у персов не было орудий, но она отлично обстреливалась с фальконетов, расположенных на носу стругов. Отчаянно пытаясь исправить ситуацию, персидские командиры кораблей все же начали пытаться изменить строй, превратив его в хаотичную кучу судов. Их корабельная артиллерия просто оказалась исключенной из боя. И начался не бой, а свалка, не поединок, а истребление.

Казачьи струги группами наваливались на один персидский корабль за другим, как свора псов на медведя. Осыпая вражеские команды свинцом из ружей и ядрами из фальконетов, казаки набрасывали на борта абордажные крюки и подтягивались для абордажного боя. Высадившись, абордажная партия со страшными криками выхватывала сабли и ножи. И начинала резню. Кровь захлестывала персидские суда. Кто не решался на рукопашный бой, прыгал за борт в воду. А в небо поднимались столбы дымов от подожженных казаками кораблей.

Мамед-хан в ужасе рвал на себе бороду! Первым же кораблем, которым овладели гяуры, был тот, на котором оставалась его драгоценная дочь. А он ничем, ничем не мог ей помочь! Пламя пожаров на подпаленных судах усиливало жару, казалось, море превратилось в адово пекло. Ружейная пальба, треск сталкивающихся судов — все смешалось… Какая уж там дочь?! Вот-вот крюки казачьих стругов вопьются в борт его флагмана и на борт полезут отчаянные головорезы с саблями наголо. И он сам, Мамед-хан, может стать их пленником. Или покойником.

Но тут посвежел наконец ветер. Ах, если бы всего пару часов назад! Гяуры прокляли бы этот день! Но было уже не до мести. Уцелевшие три корабля его эскадры наконец наполнили свои паруса ветром и, «отплевываясь» орудийными залпами от наседавших казачьих стругов, в панике уходили в открытое море. Казаки отстали. За кормой флагманского корабля удалялась картина разгрома его флота. Мамед-хан в отчаянии рыдал в свою черную бороду. Плакал не разбитый адмирал, плакал безутешный отец. Он мечтал только об одном — броситься в ноги шаху и умолять, умолять, умолять — дать новый флот. Чтобы догнать, отбить, отомстить…

Победа флотилии донских казаков была полной. Их потери: 18 стругов. Зато они захватили 47 персидских кораблей с 33 орудиями и с припасами. С улюлюканьем и тычками победители сгоняли на берег пленных — вещь для обмена и продажи. Много пленных жались у прибоя — сотни. И еще один трофей.

«Гляди, атаман! — весело крикнул Разину лихой казак, таща за волосы юную девушку в богатой одежде. — Каков тебе мой подарок! Персидская княжна!»

Девушка, рыдая, встала на ноги. И Степан Тимофеевич увидел ее тонкий стан, густые черные косы, скользнувшие по мраморно-белым плечам. И взглянули в сердце грозного атамана ее огромные карие глаза, налитые слезами боли, ужаса и мольбы…

Посчитав трофеи и потери, казаки решили, что нужно уходить немедля. Оружия и провианта у них было, хоть до Дона плыви. Зато папа «княгини» (быстро выяснили, чья дочь оказалась у них в гостях) очень быстро пожалует с новым флотом. За реваншем и дочерью. А у казаков осталось всего 22 струга. И с ветром второй раз так не повезет. В планы Разина никак не входила встреча с «тестем», каковым стал ему разгромленный адмирал той же ночью. И через несколько дней казачья флотилия взяла курс на северо-запад. Уже в начале августа 1669 года весла казачьих стругов вспенили пресные воды устья Волги. В ее камышах можно было не бояться мести озлобленного Мамед-хана. Но соратников атамана стало беспокоить другое…

Гребцы казачьих стругов заметили, что атаман как-то присмирел. Его уже не увлекали планы захватывающих своей удалью походов. Более того, впереди было решение труднейшей задачи — прорыв мимо Астрахани, а его это как будто не волновало. Он стал чураться братских пирушек, стараясь больше времени проводить наедине с брюнеткой-персиянкой. «Атаман стал не тот», — бурчали недовольно ветераны. «Саблю забудет, кур разведет», — зубоскалили молодые гребцы. Ропот шелестел со струга на струг, словно речной ветер. Вердикт был единогласным: виновна юная полонянка. Околдовавшая, очаровавшая, смирившая их вожака. А может, он и увел их из Каспия после удачного сражения, уступив ее мольбам. Может, ее слова не позволили казакам еще вдоволь погулять по Персии? Может, продал и предал казаков проклятым нехристям-персиянам Разин, поддавшись чарам восточной женской красоты? Этот ропот и насмешки слышал грозный атаман…

Сюжет знаменитой картины и песни — не вымышлен. В морском сражении у острова Свиной, в июле 1669 года, флотилия Разина захватила в плен дочь персидского адмирала Мамед-хана. И вероятно, не одну «ночь провожжался» с ней атаман. Народный эпос превратил дочь адмирала в княжну, хотя хан — аристократический титул в странах Азии. Правда, можно гадать, в действительности ли Разин утопил даму в Волге, при одобрении товарищей? В качестве подтверждения своей преданности идеалам вольного казачества. Либо ее постигла иная, менее мрачная участь. Во всяком случае, когда в начале октября 1669 года оставшиеся от некогда грозной флотилии девять стругов вошли в родной Дон, дочери персидского адмирала на них не было. А может, Разин, натешившись, уступил княжну по-братски товарищу?

Недалеко от Новочеркасска в начале XX века было местечко со странным названием — Персияновка. Будто бы место жительства персиянок. Были так называемые Персияновские военно-учебные лагеря Донского Войска. О происхождении этого названия мнения расходятся. Но вот одно из них любопытно… Якобы с персидского похода, с Каспия, не один только атаман Разин привез пленницу. «ППЖ» — «походно-полевые жены» были у многих донцов, а поскольку православные каноны двоеженства не допускали (это не ислам!), то в родных местах казаки поселили своих спутниц отдельным селением. Сделав их полулегальными женами «выходного дня». Время прошло, поколения сменились, а игривое название сохранилось. Может, дочь персидского адмирала и не была брошена в Волгу как жертва казачьему братству? А стала одной из «новоселок» Персияновки? Но красива и ужасна легенда. Впечатляет художественное полотно живописца, завораживает мелодия старинной русской песни…

Легенда легендой, а если проанализировать деятельность Степана Тимофеевича Разина не с точки зрения уголовного кодекса, а с сугубо военно-морской? Серия успешных десантов на побережье противника, удачный штурм ряда прибрежных крепостей. Три открытых морских сражения с флотом неприятеля — в устье Яика, у Решта и у острова Свиной… Два Разин полностью выиграл, в одном спас свои силы от разгрома. Во всех открытых морских сражениях его враги имели численное преимущество. Два года его партизанская эскадра действовала в чужих водах, без баз, на абсолютном самоснабжении. В военно-морской истории Европы XVII века трудно найти флотоводца со столь удачным опытом походов.

Как и у любого выдающегося человека, у адмирала Разина сразу же нашлись последователи и продолжатели — среди земляков. В мае 1677 года, ровно через десять лет с начала «разинского» похода на Каспий, по его маршруту отправилась ватага, донского атамана Василия Касимова (возможно, это был один из ветеранов эскадры Степана Тимофеевича). Три сотни казаков прорвались из Волги на Каспий, достигли устья Яика. Захватили в казачьем городке яицких казаков оружие и провиант и взяли курс к персидским берегам. Именно дублирование разинского маршрута и приемов погубило весь план. Копия всегда хуже оригинала. И воеводы московского царя, и адмиралы персидского шаха, едва оправившиеся от последствий походов десятилетней давности, единодушно решили, что «второй Разин» для такого маленького моря, как Каспийское, — это чересчур. Сначала отряд Касимова серьезно потрепали московские стрельцы. У туркменского моря его также ждали. Без соли и хлеба. Донцы атамана Касимова с огромным трудом перезимовали на островах Святом и Жилом. А весной попытались напасть на Баку. На подходе казачьи струги перехватил персидский флот. Ветер был хорош — он туго надувал его паруса. Разгулявшиеся волны расшвыряли стаи стругов. В этом сражении часть стругов была перетоплена, экипажи взяты в плен. Уцелевшие, пометавшись некоторое время по побережью, без еды и оружия, сдались на милость победителей. Путь на родной Дон был отрезан, и казаки, приняв мусульманство, стали мирными рыболовами в Шемахе и подданными персидского шаха.

Последний поход донских казаков на Каспий был предпринят в 1682 году. Атаманы Калина Родионов и Максим Скалозуб, с эскадрой в 60 стругов, пошли на устье Яика. Как и их предшественники, заняв его, зазимовали. Но по весне на юг не пошли. Зима выдалась холодная и долгая, суда прочно вмерзли в лед. Узнав, что приближается сильный отряд стрельцов, решили не искушать судьбу, а, плюнув — на этот поход, вернулись домой на Дон. «Наследников Разина» из них не вышло.

И последнее — о Разине-флотоводце. Петр I в 1695 году прибыл на Дон и повелел привести к нему еще живых участников каспийского похода атамана. С увлечением слушал царь их рассказы. И хотя этого самодержца обзывают «основателем русского флота» совершенно незаслуженно, его страсть к военно-морскому делу была неподдельна. Что же увлекало «бомбардира» в воспоминаниях «разинцев»? Неужели смакование прелестей персидской княжны? Или пересчет взломанных сундуков из казны его отца? Говорят, что Петр I прерывал рассказчиков искренними сетованиями: «Как жаль, что я не застал Разина! Уж я бы привлек этого человека к делу!» Надо полагать, что не грабежом персидских городов восхищал его атаман. Ведь, кроме этого, Разин умел еще грамотно воевать на море с вражеским флотом. Как и подобает атаману донских казаков — граждан морского сословия.

• Донское казачество в XVII веке взяло на себя основное бремя забот по строительству русских ВМС в Азовско-Донском бассейне задолго до того дня, когда у московского царя Алексея Михайловича родился младший сын — Петр. В 1646 году из Кремля последовало распоряжение — строить суда в Воронеже. Но не силами холопов и в спешке нанятых иноземцев, а «вольными, охочими людьми». То есть в старой Москве понимали, что кораблестроение требует вольного работника, и готовы были отдать эту отрасль промышленности в руки нарождающегося капитализма. Планировалось построить первоначально 100 судов и еще столько же пригнать с Волги готовых. Но из этой затеи ничего не получилось. Московиты плохо были знакомы с кораблестроением. На рубеже XVIII века Петр I в этой ситуации сделал ставку на иностранных специалистов. Его отец — на донских казаков. Когда в 1659 году в русском городе Козлове началось активное строительство судов, то кликнули донских казаков во главе с Кириллом Петровым. Станичники срубили три струга, да увидели, что московские дворяне, руководящие судоверфями, заставляют рабочих гнать брак, а сами в отчетах перед Москвой занимаются, как сказали бы сейчас, очковтирательством. Казак-корабел Петров был грамотным инженером и потому написал в Москву грамотку. В которой раскрывал нерадивость царевых слуг: «…велели сооружать наскоро, в мерзлом и сыром лесу[18] в зимнюю пору в два дня струг. А у нас, государь, делают недели по две и больше… морские струги делают, государь, в летнюю пору».

Донских специалистов заставляли «по царскому указу» гнать брак, нарушать технологии производства. Заниматься штурмовщиной — один морской корабль в два дня! Вместо положенных двух недель. (Как это напоминает «пятилетку в четыре года».) Петр I такой подход к морскому делу поощрял на деле. Но можно представить себе, учитывая его маниакальную жестокость, что было бы, получи он подобную грамотку году так в 1703-м? Не сносить бы головы и доносчику! И тем, кто виноват — царской тростью по спинам дворян, да в Сибирь — это было бы самым мягким наказанием. Хотя, можно предположить, что ничего бы никому не было. Одним некачественным кораблем больше, одним меньше… Протестанты-собутыльники довольны и ладно!

Царь Алексей Михайлович на грамотку казака отреагировал по-государственному мудро и эффективно. Виновных в постройке бракованных судов он повелел оштрафовать. За счет их вотчин отстроить новые, качественные суда. И впредь слушаться дельного казака. Ему был нужен эффективный флот в море, а не одобрительные тосты лукавых европейцев.

И интенсивность русского судостроения возрастала. В 1663 году у села Романова, на Дону, было отстроено 175 парусно-гребных стругов для морских походов. В 1673 году было заложено еще 200 стругов. И не амстердамские протестанты, а православные донские казаки — корабельных дел мастера: Лукьян Высоцкий, Григорий Кириллов, Никита Яковлев — вот кто ладил русский морской флот. И не под конвоем гвардейцев, как скот, а по вольному найму шли на царские судоверфи охочие люди. Не из-под палки, думая только о том, как удрать, а по трудолюбию и таланту русские корабли строили плотники, кузнецы, канатчики, оружейники, парусных и весельных дел мастера из 41 уезда Московии. Они были одной веры, понимали язык друг друга. А главное, морское судостроение не требовало от них отречения от национальных, культурных традиций. Оказывается, морские суда можно было строить и в кафтанах и бородатыми, и без париков. Только за 1673 год они успели отстроить 130 вооруженных судов, с пушками на борту. И этот флот, спущенный на воду, вышел в Азовское море и действовал против Турции у берегов крымского побережья в 1674 году.

В 1674 году возвели уже 465 боевых стругов и транспортных судов. А год спустя — еще 250 транспортных, когда потребовалось организовать снабжение царских войск в низовьях Дона. Получалось, что за три года на воду спустили 1270 кораблей и судов. Русский флот вырос, как гриб, на изумление мусульманскому миру Турции и Крыма. Без Петра I! Без иностранцев! По воле и труду русских людей.

Надо полагать, что такие толпы кораблей двигались не хаотично. Первый «Морской Устав» русские моряки получили в 1647 году. «34 статьи артикульные» — о корабельной науке и практике содержались в 7-й главе переведенной на русский язык книги Иоганна Вальхаузена — «Учение и хитрость ратного строя пехотных людей». Переведенная глава книги предназначалась для русских моряков судоверфи в Дединове, что в Коломенском уезде. Но в генерал-адмиралы русского флота производить автора этого трактата никто и не думал. Своими выдающимися флотоводцами была богата русская и донская земля! Да не только она.

Вот вопрос для знатоков телеигры «Что? Где? Когда?». Когда русские моряки одержали первую победу над шведами в Финском заливе? Нет, не при Петре I. А в июле 1656 года стольник московского царя Потемкин (может, и предок основателю Черноморского флота князю Потемкину-Таврическому), командуя галерой, настиг и потопил немецкий полукорабль. А как русская галера в Финском заливе оказалась? А через Неву! По Столбовскому миру 1613 года между Московией и Швецией разделяющая граница проходила по реке Неве. То место, где сейчас Смольный, — шведская земля. Напротив — русская застава. А по реке, в Финский залив, русские суда для торговых дел выходили свободно. Видимо, стычка галеры Потемкина и немецкого торгового судна и произошла — кто-то кого-то обидел. Но что же тогда нового принес на невскую землю Петр I?

И вот еще странность. В Воронеже, в Таганроге, в Азове высятся памятники Петру I как основателю русского флота на юге. Очевидно, что эта слава приписана ему незаслуженно, это отцовская слава. Но нет в России ни одного памятника истинному основателю русского флота — московскому царю Алексею Михайловичу Романову, которого почему-то считают «Тишайшим». Несправедливо. Правильнее назвать его «Морским». С Божьей помощью и опытом донских казаков.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   18

Похожие:

Морская история казачества iconТема для обсуждения и обмена мнением
Целью Стратегии является развитие российского казачества в целях обеспечения эффективной государственной и иной службы российского...

Морская история казачества iconРеферат: «История Казачества их быт, обычаи, нравы»
Знаменитые личности

Морская история казачества iconФакультативный курс «Казачество-оплот России на Дальневосточных рубежах»...
Концепция развития казачества в Хабаровском крае. Одним из направлений Концепции является военно-патриотическое воспитание молодежи...

Морская история казачества iconПрограмма-минимум кандидатского экзамена по специальности 14. 00....
В основу настоящей программы положены следующие дисциплины: авиационная медицина; космическая медицина; морская медицина

Морская история казачества iconСписок литературы для чтения летом
...

Морская история казачества iconCossacks and statehood Ерохин Игорь Юрьевич
Целью данной статьи является раскрыть противоречия и дуализм взаимоотношений казачества с российским государством, проследить, какие...

Морская история казачества iconКонспект занятия по физическому развитию детей «Казаки»
Цель: формирование уважительного отношения к культуре и традициям, обычаям казачества, создание основы для развития патриотических...

Морская история казачества iconИнформационный бюллетень Администрации Санкт-Петербурга №31 (782) от 20 августа 2012 г
Книжно-иллюстративная выставка к Дню Государственного флага РФ «Символы России» (Центральная городская детская библиотека им. А....

Морская история казачества iconРекомендуемая литература для летнего чтения. 6 класс
М. Ю. Лермонтов Стихотворения «Парус», «На севере диком…». Баллада «Морская царевна». «Песня про царя Ивана Васильевича, молодого...

Морская история казачества iconОбраз казачества в русской и советской литературе
Азов летом — осенью 1641 года. В ней нет определенных персонажей, нельзя говорить и о законченном сюжетом замысле. Главным действующим...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:


Литература


При копировании материала укажите ссылку ©ucheba 2000-2015
контакты
l.120-bal.ru
..На главную