Круглый стол «Современная поэзия: имена, проблемы, тенденции»: Ольга Балла, Лола Звонарёва, Игорь Караулов, Вадим Муратханов, Елена Семёнова, Елена Семёнова, Aндрей Тавров, Наталия Черных, Марина Яуре, Борис Кутенков, Вячеслав Куприянов






Скачать 481.3 Kb.
НазваниеКруглый стол «Современная поэзия: имена, проблемы, тенденции»: Ольга Балла, Лола Звонарёва, Игорь Караулов, Вадим Муратханов, Елена Семёнова, Елена Семёнова, Aндрей Тавров, Наталия Черных, Марина Яуре, Борис Кутенков, Вячеслав Куприянов
страница1/4
Дата публикации25.01.2015
Размер481.3 Kb.
ТипДокументы
l.120-bal.ru > Литература > Документы
  1   2   3   4
Круглый стол «Современная поэзия: имена, проблемы, тенденции»:

Ольга Балла, Лола Звонарёва, Игорь Караулов, Вадим Муратханов, Елена Семёнова, Елена Семёнова, Aндрей Тавров, Наталия Черных, Марина Яуре, Борис Кутенков, Вячеслав Куприянов

Круглый стол «Современная поэзия: имена, проблемы, тенденции»:Ольга Балла, Лола Звонарёва, Игорь Караулов, Вадим Муратханов, Елена Семёнова, Елена Семёнова, Aндрей Тавров, Наталия Черных, Марина Яуре, Борис Кутенков, Вячеслав Куприянов 

Cтенограмма круглого стола: «Современная поэзия: имена, проблемы, тенденции»

 

Филиал Музея Современной истории России (литературная площадка «На Делегатской»), 27 февраля 2014

 

Ведущие: Борис Кутенков, Марина Яуре

 

Участники:

Ольга Балла – литературный критик, редактор отдела философии и культурологии журнала «Знание — Сила»

Лола Звонарёва – литературовед, доктор исторических наук, главный редактор альманаха «Литературные знакомства»

Игорь Караулов – поэт, переводчик, публицист

Вадим Муратханов – поэт, прозаик, литературный критик, ответственный секретарь журнала «Интерпоэзия»

Елена Семёнова – поэт, литературный обозреватель, сотрудник «Ex Libris НГ» (приложения к «Независимой газете»)

Aндрей Тавров – поэт, прозаик, эссеист, главный редактор поэтической серии издательского проекта «Русский Гулливер», главный редактор литературного журнала «Гвидеон»

Наталия Черных – поэт, эссеист, куратор интернет-проекта «На Середине мира»

Марина Яуре – поэт, аспирант РГГУ, научный сотрудник Музея Современной истории России

Борис Кутенков – поэт, литературный критик

Вячеслав Куприянов – поэт, переводчик

Борис Кутенков: Всем добрый вечер. Мы начинаем круглый стол, посвящённый проблемам современной поэзии. По сути, сегодняшнее мероприятие – открытие нашей новой литературной площадки «На Делегатской», и под эгидой этого названия в течение сезона пройдут четыре круглых стола: следующий, 27 марта, будет посвящён современной прозе, далее – о литературной критике (24 апреля) и – в мае – об образовании. Сегодня мы пригласили людей, неравнодушных к проблемам современной поэзии, чтобы поговорить о внешних и внутренних формах её бытования. Что такое идеальное стихотворение? Есть ли критерии оценки современной поэзии и каковы они? Что есть взаимоотношения поэта и поэтической традиции? Насколько в становлении поэта важны редакторские, кураторские и прочие инстанции, имеют ли вообще значение эти факторы? Вот только часть вопросов, которые мы хотели бы сегодня обсудить.

 

Марина Яуре: Я рада приветствовать столь почтенное общество участников круглого стола на нашей литературной площадке, которая открылась 6 февраля в отделе Музея современной истории России «На Делегатской», чтобы поговорить о современной литературе – о том, что с течением времени станет частью истории, но сейчас является живым процессом.

 

Борис Кутенков: И вначале мы хотели бы предоставить слово Наталии Черных, которая поделится с нами своим представлением о современной поэзии. Наталия, могли бы Вы очертить более-менее «объективный» ареал обитания современной поэзии – или существует много разнонаправленных линий, трудно пересекающихся друг с другом, дело лишь во вкусовых предпочтениях? Если Вы видите чёткое разделение – какие черты каждого из этих сегментов Вы могли бы выделить – и что, по-Вашему, их объединяет (если вообще объединяет)?

 

Наталия Черных: Хороший вопрос. Мне нравятся кавычки вокруг слова «объективный», они хорошо показывают, что культурная ситуация очень изменилась: мы уже живём не на руинах культуры, как в эпоху постмодернизма, а post factum – можно употребить термин «постпостмодернизм» - и поэтому на слово, очень хорошо укоренённое в русской культурной традиции, так надет скафандр, для меня это знак. Для начала – не стану разделять поэзию на два направления: первое - регулярный или традиционный стих (мне даже приходилось слышать название «академический») и верлибр. Я считаю, что полноценный верлибр как таковой в русской традиции невозможен, но есть уникальный опыт русского свободного стиха. И – второе – не стану разделять поэзию на «московскую» и «провинциальную»: во-первых, эта классификация не является достойной – типа, я москвич, а ты провинциал, или – записанное в строчку – это стихи, а в столбик – это не стихи… Да, действительно, современная русская поэзия – это очень разнообразное явление, и современная филология не вполне знает, что с ней делать. Ареал – это понятие пространственное: он может быть более или менее чётко определённым. Если говорить об ареале обитания поэзии, то предполагается, что поэзия имеет границы, однако все классики и современники говорят, что поэзия безгранична. Поэзия – это и found-poetry, и голосовая поэзия, и текстовые импровизации; есть также и видеопоэзия. Получается парадокс. Конечно, этот парадокс должен быть: антики определили для поэзии гору Парнас, двадцатый век – улицу большого города. Так что вполне можно определить места локализации – не столько поэзии, сколько стихов. Поэтому я сейчас буду говорить о стихах.

С чего начнём? С мест, которые не имеют материальной локализации, но имеют локализацию, так сказать, виртуальную. Это – сетевые порталы, радиопередачи, телевидение. Из сетевых порталов самый известный – это «Stihi.ru» - так называемая «Стихира»: один из старейших порталов поэзии. Ему не уступает «Вавилон», который намного лучше организован, информация там вызывает большее доверие, и материалы там представлены сразу в связке: то есть если вы набираете имя автора на «Вавилоне», то сразу видите критику о нём, его биографию и прочее. «Новая литературная карта России», «Полутона»: последний сайт затевался как региональный, место его локализации – Калининград, но по составу авторов это уже образование международное. Также «Сетевая словесность» и портал «Мегалит»: последний – хороший соперник «Журнальному Залу» и по количеству журналов, и по количеству материалов, и даже по редактуре. Хотя «Журнальный Зал» - это явление в современной литературе, но «Мегалит» буквально наступает на пятки.

Теперь о радио- и телевизионных передачах. Особенно хочется выделить недавно возникшую «Движение слов» на «Радио Культура»: автор идеи, ведущий – отец Сергий Круглов. Очень интересная передача. Советую просто набрать её название в поисковике и ознакомиться с материалами. Передача хороша своей нетенденциозностью: там есть Воденников, есть и поэты, противоположные Воденникову. Телевидение: это прежде всего «Игра в бисер» (хотя там не только поэзия, а ещё и проза, но было несколько передач, посвящённых поэзии). Хочу особенно выделить «Вслух» с Александром Гавриловым: на мой вкус, передача себя не оправдала, и вовсе не потому, что меня там нет. Вот в чём дело: «Вслух» показывает зрителю очень интересных современных поэтов, но из очень узкого круга. Это передаче в минус, это очень тенденциозная передача, и эта тенденциозность ничем не подтверждена. Телевидение – это не литературный вечер, и там нужны другие критерии. Вторая причина, по которой передача себя не оправдала – это лично моё мнение – при общей красоте студийной картинки общего впечатления гипноза не возникает. Так что получается – в плохой передаче показали интересных поэтов. Это антиреклама скорее передаче, а не поэтам. Особенно запомнилась передача с Галиной, Веденяпиным, Машарыгиным и Горшковой: совершенно интеллигентный, умный, тонкий Веденяпин, который прекрасно смотрелся – и абсолютно прекрасный Машарыгин, в которого оператор словно бы влюбился, эти серые распахнутые глаза… Оставалось только сидеть и смотреть: какие у нас поэты, какие у нас поэты… Но в любом случае – эта передача нужна. И есть передача «Решето» с Кириллом Решетниковым (Шиш Брянский, автор и исполнитель хулиганско-скоморошеских песен): этот человек очень в теме, и слушать его всегда интересно. Можно вспомнить также «Школу злословия», где поэты так или иначе возникают: тут всё понятно, потому что Авдотья Смирнова – филолог, это Московский университет; вполне можно говорить об этой передаче как о встроенной в культурный поэтический контекст.

О невиртуальных местах локализации современной поэзии: это клубы, библиотеки, лито, музеи. Это места скорее консервативные, но это вовсе не значит, что там собираются поклонники только традиционного стиха, как могло бы показаться и как мы все думали в конце 90х. Именно в библиотеках происходили первые собрания молодых поэтов 90х и начала 2000х: например, «Авторник» Дмитрия Кузьмина, который сейчас пытаются возрождать, реанимировать, так сказать. Эти места, как мне кажется, возвращают сейчас своё утраченное в связи с наступлением клубов значение. Каждая библиотека обладает уже сложившейся аудиторией, что для литературного клуба очень даже полезно: это и есть расширение границ. Литературный клуб – это совсем не то что клуб, где проходит мероприятие: литературный клуб мобилен, он сравнительно легко перемещается с места на место. Так называемая «клубная эпоха» 2000х началась у нас открытием «Проекта ОГИ» в 1998м году: в основе лежал элементарный квартирник. Клубная эпоха стала продолжением салонов – центров культурной жизни 70-х, отчасти - 80-х. Эта «неофициальная жизнь» была тесно сплетена с жизнью уголовников и так называемых «официальных структур» позднего СССР. Все эти черты в разной степени унаследовала и клубная эпоха.    

Фотоснимок земли из космоса, картинка с пятнами облаков – вот такая примерно метафора современной поэзии. Её производители и потребители – офисные гуманитарии: вспомним немецких экспрессионистов, наиболее удачно оперировавших индустриальными терминами и образами в поэзии, а также Александра Ерёменко с его «металлургическими лесами». Да, наши авторы и слушатели – по преимуществу офисные гуманитарии: в основном по образованию. Днём этот гуманитарий тянет лямку офисной жизни, вечером, как сказала одна молодая фея, «у него возникает нечто вроде отчаяния, и он садится писать стихи». Меня лично настораживает эта офисность, и я уверена, что офис тут ни при чём, а при чём – новая норма жизни и новая норма поведения человека: это важнее. Была фабрика, НИИ, теперь офис. Офис требует гораздо более быстрой реакции, чем НИИ, так что офис подразумевает или недостаток базовых знаний в культуре, или то, что они стираются. Это, конечно, отражается на языке современной поэзии, которая очень насыщена смыслами и впечатлениями, но всё это как бы налезает одно на другое, и возникает эффект битья посуды о посуду. Так что очень трудно отделить не то что один стиль от другого, а даже стихотворение от стихотворения. В общем, это касается и рифмованной поэзии, и свободного стиха. Я бы не стала разделять поэзию по стилям: всё в общем ритме. Кожа – это не только одна плёночка, а очень сложный организм. Полностью снять кожу практически невозможно, вы всё равно снимаете и сосуды, и часть мышц. Кстати, если поэт сознательно выбирает себе один стиль и в нём пишет, то в нём больше, чем сто лет назад – за пятьдесят не знаю - чувствуется влияние других стилей, и это какие-то очень гипнабельные стихи. Насколько это хорошо – судить не мне: варваров не выбирают. Хочу добавить, что это не столько признак увядания культуры, сколько признак увядания одной культуры и вырастания другой. Новая поэзия – которой, по большому счёту, лет пятьдесят – много взяла у городского фольклора, у уличной песни и, как ни странно, из православного церковного богослужения, так как в СССР церковь считалась антигосударственным институтом. Примеры: Александр Миронов, поэт более молодого поколения Сергей Завьялов (который в 1991-м вообще писал с «ятями»); всё названное можно найти и в стихах Генриха Сапгира («Псалмы» 1965-го года - прекрасная книга), Всеволода Некрасова и других замечательных поэтов второй половины 20-го века. Хотелось больше поговорить немного об «уличной поэзии», которая в последнее время мне интересна: конец 80-х – начало 90-х годов.

 

Марина Яуре: Спасибо, Наталия. В продолжение беседы об ареале обитания поэтов, о месте бытования стихов хотелось бы поговорить о том, возможно ли представить «прообраз» идеального стихотворения. Борис предложил термин «прообраз», но я думаю, имелся в виду скорее всего «инвариант». Есть ли укорененные в традиции критерии для идеального стихотворения  или поэзия каждый раз начинается с новой точки? Об этом хотелось бы спросить Андрея Таврова.

 

Андрей Тавров: Я выбрал эту тему, так как я задал как-то такой вопрос Алексею Парщикову, с которым мы дружили, и он ответил так: «Это моё стихотворение, которое я ещё не написал, но обязательно напишу». Мне очень нравится такая формулировка, но я сегодня скажу какие-то, быть может, более мудрёные вещи. Я выделил для себя четыре пункта, по которым определил бы стихотворение как идеальное: давайте думать, что оно, в принципе, несуществующее, но если оно удовлетворяет всем этим четырём пунктам, - к нему можно стремиться как к идеалу. Первое свойство идеального стихотворения: оно должно обладать максимальным числом перекодировок. Допустим, я читаю «Евгения Онегина» в 15-летнем возрасте – это один текст, я читаю его в институте – это другой текст. Происходит перекодировка. Я читаю в 30 лет – это третий текст, а в 50 – уже четвёртый. Тем не менее – они сохраняют идентичность при перекодировках. Но если мы вспомним высказывание Мишеля Фуко о том, что каждая историческая система обладает некоторой замкнутостью по отношению к последующей исторической культурной системе – это как бы монады Лейбница, у которых нет окон, они друг друга не видят. Двустишие Катулла – «Ненавижу и люблю» («Odi et amo»), путешествуя по временам и культурным эпохам, каждый раз прочитывается как новый текст, попадая из одного контекста в другой, и в следующий, и в следующий, - помимо того, что разными людьми в разные периоды оно читается как разный текст. И это ещё не самое большое число перекодировок: самое большое – у китайского поэта Ли Бо: иероглифическая, идиоматическая запись. Это совсем другое мышление – тем не менее, каким-то чудом мы его читаем в переводах, и каким-то образом он сохраняет свою идентификацию, он доходит до нас. Вот это чудесные вещи. Потому что, если стихотворение лишено возможности перекодировок, оно не путешествует во времени, от читателя к читателю. Идеальное стихотворение подстроится под любого читателя: это неважно, что сегодня средний читатель читает Басё в том жанре, в котором написаны какие-нибудь поздравительные открытки, и не делает разницы, но его можно перекодировать и так, уйти от глубины смысла – и он всё равно будет интересен. Это первое свойство – максимальное количество перекодировок.

Второе – стихотворение должно быть преступно, оно должно совершать некое преступление. Почему я об этом говорю? Потому что энергия всегда развивается тогда, когда есть канон и есть отступление от канона – художественного, нравственного и так далее. Допустим, мы знаем не всех футуристов, но мы знаем, что они себя вели скандально; они отступали от правил поведения, принятых обществом, и тем привлекали к себе внимание. Когда поднимается мост вместе с фаллическим символом – это тоже покушение на преступность, на нарушение этикета. Но дело в том, что в современном мире не осталось чего нарушать. Больше того – в классическом стихотворении всегда идёт преступление жизни против смерти. Это преступление живого источника жизни, у которого совершенно свои правила, - «как беззаконная комета в кругу расчисленном светил», - вот эти расчисленные светила, которые предлагает человеческое общежитие в рамках окостеневших нравственных норм, - поэтический космос нарушает их. И вот на этом отступлении возникает бешеная энергия. Это говорит о том, что стихотворение живо: оно помнит канон, но оно настолько мощно, что, удаляясь от него, натягивает пружину, не теряя отношения к канону. Потому что если отношение к канону будет потеряно и чувство отступления будет потеряно, - то пружины не будет, этой энергии просто не возникнет. Это второе качество идеального стихотворения.

Третье качество – идеальное стихотворение должно обладать способностью травматической и терапевтической. Эта способность идеально обозначена в пушкинском «Пророке». Что происходит с поэтом для того, чтобы он начал писать хорошо? Он переживает некую травматическую операцию. Что делает серафим? Он вырывает поэту язык, он вставляет новое сердце – «угль, пылающий огнём». Сплошная травма: если это представить, это очень болезненная операция. Она восходит к операции соприкосновения, описанной в 6-й главе книги пророка Исайи: там ангел соприкасается с человеком, и человеку хочется убежать, потому что находиться ограниченному человеку рядом с существом безграничным – это очень мучительно, об этом писал Рильке. Это травма. Но когда эта травма принята поэтом и читателем, следующий этап – это терапия. И вот преображённый пушкинский пророк дальше глаголом жжёт сердца людей, - но для того, чтобы они духовно исцелились. И вот любое стихотворение несёт в себе два заряда: травматический заряд сбивает с толку. Вообще, стихотворение само по себе неудобно: мы идём в магазин, мы общаемся по телефону – и вдруг с нами начинают говорить на каком-то неудобном языке, где есть рифмы, где словарь какой-то непохожий, язык неудобный по отношению к речи бытовой… С этого начинается травма, начинается дискомфорт. Потом травма увеличивается, если это стихотворение нас захватывает. Но чтобы нас исцелить, надо нас травмировать: это двуединый процесс, процесс инициации во всех древнейших культурах. Пока поэзия не потеряла этот процесс травмы и излечения, она живёт. Это третье.

И четвёртое свойство стихотворения заключается в способности разрыва. Литература живёт в некотором литературно-критическом замкнутом континууме. Это замкнутый литературный процесс. И, если этот процесс замкнут, - а он чаще всего замкнут, - у него есть своя система источников, это система аппликаций, наложения одних культурных вариантов на другие культурные варианты, на третьи, на четвёртые. Есть определённая референтная группа, которая определяет, насколько удачно это сделано. Так вот, эта аппликационная система всегда будет существовать в замкнутом поле, и система аппликаций может дать удачные с точки зрения интеллекта продукты. Но давайте не забывать, что интеллект всегда обращён в прошлое, он оперирует категориями, устремлёнными в прошедшее время. Такая замкнутая система литературного процесса ничего нового создать не может. Она способна остроумно комбинировать уже созданное. Я думаю, больше половины современной поэзии относится к поэтике аппликаций: это комбинация и рекомбинация уже сложившихся систем, которые, повторяю, ничего нового не дают. Для того, чтобы осуществить в стихотворении прорыв в новизну, нужна поэтика разрыва. Нужно такое стихотворение, в котором присутствует что-то большее, чем интеллект; присутствует тот элемент, который осуществляет связь пишущего с тем, что находится глубже интеллекта, вот с этим родничком, откуда мы вышли и куда мы все идём. Настоящий поэт всегда осуществляет эту связь – будь то Данте, будь то Вергилий. Это всегда поэтика разрыва. Это всегда прорыв литературной данности и выход туда, куда интеллект не войдёт; в современном мире об этих вещах рассуждать чрезвычайно трудно, поскольку современный мир систематичен, и вся современная филология стремится к систематизации, потому что это – безопасно, это – научно и это – удобно. Удобно для того, чтобы щаг за шагом писать какие-то книги статистические. Кто прошёл дальше, чем интеллект? Я бы сказал, что это Хлебников, который осуществил прорыв туда, где находится пространство, ещё не облечённое в слова, и он пил из этого родника напрямую. Это, конечно, Осип Мандельштам – глубочайший интуит, который никогда себе не позволял вторичности, он строил из первоматерии самого бытия.

Вот эти четыре принципа и образуют, на мой взгляд, идеальное стихотворение. Я повторю, что это максимальное число перекодировок; это способность быть преступлением жизни против смерти; это способность к терапии и травматизму; и это способность к разрыву. Спасибо.

 
  1   2   3   4

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Круглый стол «Современная поэзия: имена, проблемы, тенденции»: Ольга Балла, Лола Звонарёва, Игорь Караулов, Вадим Муратханов, Елена Семёнова, Елена Семёнова, Aндрей Тавров, Наталия Черных, Марина Яуре, Борис Кутенков, Вячеслав Куприянов icon«Свердловский областной фильмофонд» Аннотированный каталог киновидеофильмов
Режиссер Геннадий Полока. В ролях: Борис Соколов, Василий Мищенко, Юрий Попович, Иван Бортник, Людмила Гурченко, Игорь Кваша, Елена...

Круглый стол «Современная поэзия: имена, проблемы, тенденции»: Ольга Балла, Лола Звонарёва, Игорь Караулов, Вадим Муратханов, Елена Семёнова, Елена Семёнова, Aндрей Тавров, Наталия Черных, Марина Яуре, Борис Кутенков, Вячеслав Куприянов iconЗахаров П. И., Панферов В. С., Посицельский С. Е., Семенов А. В.,...
Гиа-2013. Математика: типовые экзаменационные варианты: 10 вариантов / Под ред. А. Л. Семенова, И. В. Ященко. — М.: Издательство...

Круглый стол «Современная поэзия: имена, проблемы, тенденции»: Ольга Балла, Лола Звонарёва, Игорь Караулов, Вадим Муратханов, Елена Семёнова, Елена Семёнова, Aндрей Тавров, Наталия Черных, Марина Яуре, Борис Кутенков, Вячеслав Куприянов iconЗахаров П. И., Панферов В. С., Посицельский С. Е., Семенов А. В.,...
Гиа-2013. Математика: типовые экзаменационные варианты: 10 вариантов / Под ред. А. Л. Семенова, И. В. Ященко. — М.: Издательство...

Круглый стол «Современная поэзия: имена, проблемы, тенденции»: Ольга Балла, Лола Звонарёва, Игорь Караулов, Вадим Муратханов, Елена Семёнова, Елена Семёнова, Aндрей Тавров, Наталия Черных, Марина Яуре, Борис Кутенков, Вячеслав Куприянов iconЗахаров П. И., Панферов В. С., Посицельский С. Е., Семенов А. В.,...
Гиа-2013. Математика: типовые экзаменационные варианты: 10 вариантов / Под ред. А. Л. Семенова, И. В. Ященко. — М.: Издательство...

Круглый стол «Современная поэзия: имена, проблемы, тенденции»: Ольга Балла, Лола Звонарёва, Игорь Караулов, Вадим Муратханов, Елена Семёнова, Елена Семёнова, Aндрей Тавров, Наталия Черных, Марина Яуре, Борис Кутенков, Вячеслав Куприянов iconЗахаров П. И., Панферов В. С., Посицельский С. Е., Семенов А. В.,...
Гиа-2013. Математика: типовые экзаменационные варианты: 10 вариантов / Под ред. А. Л. Семенова, И. В. Ященко. — М.: Издательство...

Круглый стол «Современная поэзия: имена, проблемы, тенденции»: Ольга Балла, Лола Звонарёва, Игорь Караулов, Вадим Муратханов, Елена Семёнова, Елена Семёнова, Aндрей Тавров, Наталия Черных, Марина Яуре, Борис Кутенков, Вячеслав Куприянов iconУчитель Грибина Елена Евгеньевна Список литературы для 9 а класса. Сказание о Борисе и Глебе
А. С. Пушкин «Борис Годунов», «Медный всадник», «Маленькие трагедии», «Евгений Онегин»

Круглый стол «Современная поэзия: имена, проблемы, тенденции»: Ольга Балла, Лола Звонарёва, Игорь Караулов, Вадим Муратханов, Елена Семёнова, Елена Семёнова, Aндрей Тавров, Наталия Черных, Марина Яуре, Борис Кутенков, Вячеслав Куприянов iconЛитература XXI века в помощь детям и родителям Круглый стол «Классики...
...

Круглый стол «Современная поэзия: имена, проблемы, тенденции»: Ольга Балла, Лола Звонарёва, Игорь Караулов, Вадим Муратханов, Елена Семёнова, Елена Семёнова, Aндрей Тавров, Наталия Черных, Марина Яуре, Борис Кутенков, Вячеслав Куприянов iconПрограмма 18-22 декабря 2014 г. Москва/Cосны фонд достоевского при...
Игорь Волгин (председатель), чл корр. Ран всеволод Багно, Алексей Варламов, Елена Вартанова, Евгений Евтушенко

Круглый стол «Современная поэзия: имена, проблемы, тенденции»: Ольга Балла, Лола Звонарёва, Игорь Караулов, Вадим Муратханов, Елена Семёнова, Елена Семёнова, Aндрей Тавров, Наталия Черных, Марина Яуре, Борис Кутенков, Вячеслав Куприянов iconКласс «Первые проблемы» Трудности адаптации ребенка к обучению в...
Рассказать об учебно-воспитательном процессе, требованиях к обучению, первых возникших проблемах

Круглый стол «Современная поэзия: имена, проблемы, тенденции»: Ольга Балла, Лола Звонарёва, Игорь Караулов, Вадим Муратханов, Елена Семёнова, Елена Семёнова, Aндрей Тавров, Наталия Черных, Марина Яуре, Борис Кутенков, Вячеслав Куприянов iconЦарева елена Викторовна
Современная зарубежная литература: Учебное пособие / Доп. Умо по спец пед образов в кач-ве учеб пособия для студ вузов. Рязань: ргпу,...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:


Литература


При копировании материала укажите ссылку ©ucheba 2000-2015
контакты
l.120-bal.ru
..На главную