Ю. Н. Тазьмин меценатство и благотворительность в россии: к вопросу о мотивациях






Скачать 138.26 Kb.
НазваниеЮ. Н. Тазьмин меценатство и благотворительность в россии: к вопросу о мотивациях
Дата публикации12.05.2015
Размер138.26 Kb.
ТипДокументы
l.120-bal.ru > Литература > Документы


© 2002 г.

Ю.Н. Тазьмин


меценатство и благотворительность В РОССИИ: К ВОПРОСУ О МОТИВАЦИЯХ
Тазьмин Юрий Николаевич - кандидат социологических наук, заведующий кафедрой гуманитарных наук Хакасского института бизнеса, г. Кызыл
Возрождение бизнеса в современной России сопровождается негативными явлениями и нарушениями правовых норм, не говоря уже об этических. Страна ждет, когда возродившееся предпринимательство станет на цивилизованные рельсы. В качестве образца для подражания предлагается брать русских дореволюционных предпринимателей; выходит литература, посвященная их деятельности - предпринимательской и филантропической. В этой связи необходимо рассмотреть мотивы предпринимателей конца ХIХ - начала ХХ веков, которые подвигли их на меценатскую и благотворительную деятельность.

Оценка этой деятельности за 100 лет претерпела противоречивые метаморфозы. В дореволюционный период главной причиной меценатства и благотворительности считалась высокая религиозность русской буржуазии. Исследователь московского купечества П.А. Бурышкин считал, что “самое отношение предпринимателя к своему делу было несколько иным, чем на Западе. На свою деятельность смотрели не только, или не столько как на источник наживы, а как на выполнение задачи, своего рода миссию, возложенную Богом или судьбою. Про богатство говорили, что Бог его дал в пользование и потребует по нему отчета, что выражалось отчасти и в том, что именно в купеческой среде необычайно были развиты и благотворительность, и коллекционерство, на которые и смотрели как на выполнение какого- то свыше назначенного дела” [1, с. 152]

После революции меценатство (по мнению В.А. Сущенко), “это стремление толстосумов увековечить себя в памяти потомков, как средство удовлетворения собственного тщеславия. Мотивы русских благотворителей и меценатов были противоречивы: для одних это был порыв души, стремление хоть как-то облегчить участь оказавшихся на обочине жизни, обогреть сирых и убогих, для других - средство усыпления собственной совести и повышения авторитета в глазах окружающих [2, с. 124].

О меценатстве в России писала в “Социологических исследованиях” А.Л Свердлова [3]. Однако проблемы мотиваций меценатов и благотворителей в России требуют большего внимания.

Современные исследователи обращаются к религиозности русских предпринимателей, как основному мотиву их благотворительной деятельности. Ряд исследователей считают, что в своей благотворительной деятельности они следовали евангельской формуле: ”Кто одел голого, накормил голодного, посетил заключенного, тот Меня одел, Меня накормил, Меня посетил” [4].

По мнению М.Л. Гавлина, помимо богатства и честолюбия, стремления выделиться, заслужить милость двора, главным источником, определившим размах меценатства, оставались внутренние побуждения российских жертвователей, обусловленные религиозным воспитанием и религиозными представлениями о душе в потустороннем мире [5, с. 480]. Большая часть пожертвований шла в пользу нищих. Нищенство существовало в России всегда; но со второй половины ХIХ в. в силу экономических спадов появлялись безработные, многие из которых становились нищими. Но все ли можно списать на экономические бедствия? Безусловно, нет. Для некоторых оно было скорее образом жизни, чертой характера, чем следствием экономических катастроф. Е.П. Хорькова отмечает, что еще Петр I боролся против праздного нищенства, поддерживаемого милостыней. Оценивая благотворительную деятельность русских предпринимателей, Е.П. Хорькова задает вопрос - нужно ли забирать деньги у одних ( курсив наш), обеспечивая себе как бы нетрудовую прибыль, когда деньги делают деньги и т.д., и раздавать на благотворительные цели в виде милостыни [6, с. 439, 446]?

Данная фраза кажется нам неполной. Если деньги забирают у одних, то, на наш взгляд, раздаются другим. В таком виде это фраза отражает парадокс русского предреволюционного периода. Кто эти одни? Ответ однозначный - наемные работники русских предпринимателей. А кто же другие? В первую очередь это нищие. Так в чем же парадоксальность ситуации? В том, что любовь к ближнему для русских предпринимателей распространялась не на действительно ближних - своих наемных рабочих, которые жестоко эксплуатировались, а на людей, для многих из которых нищенство стало профессией. В качестве примера можно привести деятельность интеллигентной купеческой семьи Хлудовых. Дореволюционный историк московского купечества П. Бурышкин писал, что Алексей Иванович Хлудов, по отзывам людей, близко его знавших, был “человек неподкупной честности, прямой, правдивый, трудолюбивый, отличавшийся силой ума и верностью взглядов” [7, с. 313]. Обратимся к другому, дореволюционному источнику - книге К. Пажитнова “Положение рабочего класса в России”. Анализируя причины рабочего бунта в 1880 г. на ткацкой фабрике Хлудовых в Ярцево, автор пишет, что владелец фабрики Хлудов (отец) [тот самый Алексей Иванович Хлудов] наживший миллионы, по купеческому обычаю думал и о спасении души. Незадолго до “истории” он сделал пожертвования в 12000 рублей на поддержание типографии, печатавшей богослужебные книги для старообрядцев. Условия работы на фабрике Хлудовых были тяжелые: хлопчатобумажная пыль, удушливая жара и запах, огромные штрафы, выплата жалования съестными припасами и одеждой из хозяйских лавок Все эти условия привели к бунту. Хлудов в присутствии генерал-губернатора обещал отменить снижение зарплаты, но потом от обещания отказался. Мало того, в 1882 г. во время пожара на хлудовской мануфактуре по распоряжению директора рабочие были заперты в горевшем здании, чтобы не разбежались и лучше тушили пожар. “В результате - семь возов трупов” [8, с. 13, 14-15].

Возникает ситуация: глубоко религиозный предприниматель Хлудов нарушил минимум три христианских заповеди - “Не лжесвидетельствуй”, “Возлюби ближнего своего”, “Не убий”. Вывод: деятельность Хлудова есть типичный пример того, когда русский предприниматель правой рукой забирал у одного, а левой рукой отдавал другому . Как объяснить этот парадокс? Для его объяснения необходимо больше уделить внимания не этическим мотивам русских предпринимателей-жертвователей, а социальным. В связи с этим выскажем предположение, что развитие русского предпринимательства шло в русле общих тенденций развития предпринимательства, достаточно хорошо освещенных политэкономами и социологами. Мы предполагаем, что меценатство и благотворительность русских предпринимателей являлись не столько проявлением заботы о душе, сколько проявлением демонстративного потребления. Попытаемся доказать нашу точку зрения. Адам Смит писал: вследствие того, что люди охотнее сочувствуют радости, чем горю, мы выставляем напоказ свое богатство и скрываем свою бедность; сознание этого представляет главную причину, побуждающую нас стремиться к богатству. Далее он отмечает, что для средних и низших слоев общества едва ли не единственный путь отличиться состоит в приобретении богатства [9, с. 69, 74]. На наш взгляд, правомерно обратиться к мнению Т. Веблена, который считал, что для уважения людей недостаточно обладать лишь богатством и властью, их нужно сделать очевидными. Далее Т. Веблен рассматривает способы демонстрации богатства: праздная жизнь как яркое свидетельство денежной силы, квазинаучная и квазихудожественная образованность, этикет, утонченный вкус. Завершает этот список демонстративное потребление дорогих вещей [10, с. 84]. Применимы ли все эти критерии к русским предпринимателям конца ХIХ - начала ХХ вв.?

Рассмотрим явление демонстративной праздности. На наш взгляд, формирование образа жизни русской буржуазии в принципе не отличалось от европейских тенденций. М. Оссовская пишет, что при смене одного класса другим у кормила власти победивший класс навязывает свои образцы поведения побежденному классу. Более того, победивший класс отказывается от своих образцов и усваивает образцы привилегированного прежде класса. Проанализировав взаимоотношения дворянства и буржуазии Франции, Германии, Англии, Польши, Италии, она делает вывод, что происходило постепенное слияние образцов победившего и побежденного класса, причем образцы побежденного класса сохраняют привлекательность. Данное утверждение М. Оссовская подтверждает ссылкой на мнение одного жителя Бордо, который в 1777 г. жаловался на отсутствие династий в коммерции: сыновья, унаследовав отцовское состояние, бросали торговлю, предпочитая жизнь в роскоши [11, с. 427, 457, 499]. Примеры ослабления капиталистического духа приводит и В. Зомбарт. Говоря о расцвете капиталистического духа в Италии, он отмечает, что “к ХVI в. радость от наживы и деловое трудолюбие уступают место спокойному, полусеньориальному, полурантьерскому образу жизни” и далее показывает подобное угасание капиталистического духа в Голландии, Испании и Англии [12, с. 106].

В России сложилась несколько иная ситуация - буржуазия не являлась победившим классом; дворянство продолжало оставаться привилегиро-ванным классом, стоящим выше буржуазии. Образ жизни дворян, отличавшийся праздностью, демонстративными потреблением и расточительством, для многих представителей третьего сословия был притягательным. На первый взгляд, для России, где существовали купеческие династии, пример угасания семейного бизнеса не характерен. Но фактически это не так. Исследователь купеческого быта Е. Корш обращает внимание на усиление к концу ХIХ в. стремления молодых членов купеческих семей получить высшее образование, заняться наукой, художественным творчеством и литературой, связывая эти новые черты со стремлением приобщиться к культуре дворянства [цит. по: 13, с. 473]. Примером метаморфозы предпринимателя в праздного человека может быть династия Щукиных. Выстраивается следующая генеалогическая цепочка: родоначальники династии Петр Щукин, Василий Петрович, Иван Васильевич, - активно занимались предпринимательством. А теперь рассмотрим сыновей Ивана Васильевича. Петр Иванович коллекционировал предметы русской старины. Сергей Иванович собирал картины современной французской живописи. А Иван Иванович “не участвовал в Торговом доме, был выделен и проживал в Париже, “собирал книги, главным образом по истории русской религиозной мысли” [7, с. 352]. Такой долгий переход к праздному образу жизни в династии Щукиных (в четвертом поколении), можно объяснить эффектом “инстинкта мастерства”.

Инстинкт мастерства, считает Т. Веблен, располагает людей к благосклонному взгляду на производительный труд. Инстинкт мастерства вступает в противоречие с демонстративным расточительством, считает одиозным и эстетически неуместным то, что видится явно бесполезным [10, с. 127]. Следующим способом демонстрации богатства Т. Веблен считал квазинаучную и квазихудожественную образованность, этикет, утонченный вкус. На эту тенденцию обратила внимание Г.Н. Ульянова, выделяя несколько этапов в развитии интереса русских предпринимателей к образованию. До 1850-х гг. в среде купечества господствовала высказываемая старшим поколением точка зрения, что “наука только отбивает от дела”. Но начиная с 1870-х гг. купцы стремились дать детям хорошее образование. Первоначально большинство предпринимателей считало достаточным прикладное образование в коммерческих школах и реальных училищах, а с 1890-х гг. заметно стремление к классическому образованию детей, а после гимназии (открывавшей широкий культурный горизонт) к диплому университета или высшего технического вуза [14, с. 445]. В качестве примера можно привести семью крупного промышленника и банкира А.К. Алчевского. Его дети приобрели широкую известность: дочь Х.А. Алчевская, - украинская поэтесса, сыновья Г.А. Алчевский, - деятель музыкальной культуры, композитор, И.А. Алчевский, - выдающийся тенор, солист Мариинского театра. Блестящее образование получил Павел Афанасьевич Бурышкин: с отличием окончил Катковский лицей, юридический факультет Московского университета и Московский коммерческий институт [15, с. 30, 80].

Помимо хорошего образования молодые представители купеческих династий активно интересовались искусством. Характерен пример семьи Бахрушиных. Е.П. Хорькова отмечает, что “третье поколение Бахрушиных - Владимир, Алексей, и Сергей стали больше интересоваться искусством, чем их отец. По воле случая (поспорив с приятелем) Алексей, получивший по сравнению с братьями неважное образование, о чем потом жалел, стал собирателем Музея театра, что стало главным делом его жизни” [6, с. 465]. Подвести итог можно оценкой, данной К.С. Станиславским. “Я жил такое время, - писал он, - когда в области искусства, науки, эстетики началось большое оживление. Как известно, в Москве этому немало способствовало тогдашнее молодое купечество, которое впервые вышло на арену русской жизни и, наряду с о своими торгово-промышленными делами, вплотную заинтересовалось искусством” [16, с. 36].

Перейдем от праздного образа жизни к демонстративному потреблению. Соперничество, свойственное людям вообще, приобрело, по мнению Т. Веблена, в цивилизованных странах вид денежного соперничества, выражаемого в расточительстве [10, с. 140]. Демонст-ративное расточительство первоначально в среде российских предпри-нимателей не получило развития. Почему? Исследователь русского предпринимательства Е.П. Хорькова отмечает, что “в российском обществе богатым полагалось быть только привилегированным классам”. А как мы знаем, русские купцы долгое время не были привилегированным классом. Кроме общественного мнения, обращает внимание Е.П. Хорькова, “российское протестанство в виде старообрядчества ... не могло открыто провозгласить: “блаженны имущие”. Далее следует вывод, что “практическая ситуация в России складывалась так, что честный, но на беду хорошо обеспеченный человек любыми способами старался скрыть следы своего благополучия, мораль не позволяла подниматься над уровнем нищеты” [6, с. 448-449]. В качестве примера можно привести слова Василия Ивановича Прохорова, основателя известной династии, произнесенные на смертном одре: “Живите не для богатства, а для Бога, не в пышности , а в смирении” [17, с. 35]. Но тем не менее, русским предпринимателям была свойственна демонстративная расточительность, проявлявшаяся как раз в религиозной области. Широко известно о пожертвованиях русских предпринимателей на нужды церкви. Обратимся еще раз к Т. Веблену. По его мнению, соблюдение религиозных обрядов есть проявление хищнического склада ума, а благочестивое потребление материальных ценностей имеет явное экономическое значение. Позволим себе дословно привести слова Т. Веблена: “Требуемое всяким культом использование церемониальных атрибутов в виде алтарей, храмов, церквей, одеяний, жертвоприношений, ритуальных символических предметов, праздничных одежд и т.д. - не служит непосредственному материальному назначению. Весь этот вещественный аппарат поэтому, не имея в виду порицания, можно охарактеризовать как отдельные предметы демонстративного расточительства”. Проецируя данное высказывание на российскую почву, можем сказать, что строительство храмов было главным видом благотворительности. Помимо возведения церквей на пожертвования строились больницы, приюты и богадельни. Но выпадают ли данные действия из общей тенденции демонстративного расточительства? Вновь обратимся к Т. Веблену.

По его мнению, в благотворительности сочетаются и гуманистические, и эгоистические мотивы. Когда жертвуют деньги на школы, библиотеки, приюты, то возводятся здания, облицованные дорогим материалом, с башенками, с окнами, внушающими случайному зрителю мысль о высокой денежной престижности, а не удобстве “находящихся внутри бенефициариев”. Интересно, замечает Т. Веблен, что подобное происходит как после смерти, так и при жизни жертвователя [10, с. 291]. Здания, построенные на пожертвования предпринимателей, во многих случаях как раз отличает показная роскошь. Например, главный больничный корпус в Бонячках у А.И. Коновалова, Бахрушинский дом бесплатных квартир в Москве, который по размерам может соперничать с доходными домами Северного страхового общества, богадельни Хлудовых и Бахрушиных в Москве, приют для вдов и сирот русских художников П.М. Третьякова в Москве, как раз и имеют башенки, огромные окна и т.п. В то время жилищные условия большинства населения были тяжелейшими. Сошлемся на материалы обследования жилого фонда г. Москвы в 1898 г. “Из миллиона населения тогдашней первопрестольной 200 тыс. человек, то есть 1/5 проживали в так называемых “коечно-каморочных квартирах”. Многочисленные жильцы снимали в них “каморки” (помещения с перегородками, не доходящими до потолка) и отдельные койки... при зарплате рабочего 12-20 руб. в месяц “каморка“ стоила 6 руб., койка одиночная 2 руб. и 1,5 руб. - “половинчатая”, на которой спали поочередно рабочие разных смен. Жизнь в таких покоях порождала у рабочих постоянный психологический стресс, который разряжался в агрессивностью по отношению к хозяевам” [18, с. 124].

По мере роста влияния третьего сословия, оно начинает переходить к традиционным формам расточительства, в частности к скупке дворянских усадеб. Подобные действия таким образом преследовали двойную цель: показать богатство и приблизить свой образ жизни к образу жизни аристократии. На подобную тенденцию обратил внимание прусский барон А. Гакстаузен, который в 1843 г. “гуляя по Москве спрашивал, указывая на какое-нибудь привлекшее его внимание здание, чей это дом, ответ он слышал один и тот же: фабриканта такого-то, купца такого-то, а прежде принадлежал князю такому-то или такому-то” [цит. по: 19, с. 485].

Видом традиционного расточительства является коллекционирование. Русские купцы здесь шли по стопам аристократии. М.Л. Гавлин выделяет два взлета русского коллекционерства и меценатства. Первый связан с расцветом дворянской культуры во 2-й половине ХVIII - 1-й трети ХIХ в. Второй, более значительный, связан с купеческим меценатством 2-й половины ХIХ - начала ХХ в. [5, с. 475]. Следует обратить внимание на принципиальное отличие дворянского меценатства от купеческого. Если первые сформировались под влиянием Петровских преобразований, направленных на заимствование европейского опыта, то вторые основное внимание уделяли поддержке русской национальной культуры. Много и хорошо написано о деятельности Мамонтовых, Морозовых, Щукиных, Бахрушиных и др. Мы же скажем, что деятельность русских меценатов не выбивается из общего русла экономических и социологических законов. Т.Веблен обращает внимание на сочетание в благотворительности и гуманистических, и эгоистических мотивов. “Это до такой степени верно, что многие общественные деяния, официально бескорыстные, по духу, начинаются и выполняются, безусловно прежде всего с целью поднятия репутации или денежной выгоды поддерживающих эти деяния патронов... Это особенно справедливо ... в отношении таких дел, как ... например, учреждение университета, или публичной библиотеки, или музея”. Каноны почтительности или благопристойности в условиях денежной культуры настоятельно требуют , чтобы признаком безупречного в денежном отношении образа жизни было привычное направление усилий на бесполезные цели.” Однако сам Веблен отмечает, что даже в предметах, которые, как кажется, на первый взгляд служат только чисто показным целям, всегда можно обнаружить элемент некоторой, по крайней мере мнимой, полезности; эти вещи полезны тем, что дают работу и деньги изготовителю и продавцу [10, с. 377, 382]. Т. Веблен продолжает традицию, начатую еще А. Смитом и Б. Мандевилем. Первый говорил о “невидимой руке”, благодаря которой достигается определенная справедливость, а второй - о роскоши, которая в итоге приносит пользу обществу.

Благотворительная и меценатская деятельность русских дореволюционных предпринимателей с точки зрения социологии демонстрирует наряду с религиозно-этическими и социальные мотивы. Деятельность русских предпринимателей в области меценатства и благотворительности можно оценивать по-разному. Какими бы ни были мотивации русских меценатов, благодаря их деятельности русская культура расцвела на рубеже ХIХ - ХХ вв., были найдены такие таланты как Шаляпин, Врубель и др. , собраны и сохранены изделия народных промыслов. произведения отечественных и зарубежных мастеров искусства. Говорить о благотворительности сложнее. На наш взгляд, преобладание социальных мотивов (в частности “демонстративного потребления”) над религиозно-этическими привело к обнищанию российского пролетариата и в итоге к пролетарской революции. Для того, чтобы избежать подобных потрясений впредь,. современным российским предпринимателям нужно “полюбить ближнего” в лице своего наемного работника, обеспечить ему достойный заработок, а не тратить деньги на хорошо рекламируемые разовые пожертвования в пользу какого-либо фонда.

ЛИТЕРАТУРА


  1. Бурышкин П.А. Москва купеческая // Кузьмичев Д.А., Шапкин И.Н. Отечественное предпринимательство. Очерки истории. М., Прогресс-Академия, 1995.

  2. Сущенко В.А. История российского предпринимательства. Ростов-на Дону: ФЕНИКС, 1997.

  3. Свердлова А.Л. Меценатство в России как социальное явление // Социол. исслед., 1999. № 7.

  4. Предпринимательство и предприниматели России от истоков до начала ХХ века. М.: РОССПЭН, 1997. С. 120. Хорькова В.П. История предпринимательства и меценатства в России. Учебное пособие. М.: ПРИОР, 1998. С. 451.

  5. Гавлин М.Л. Российские предприниматели: духовный облик, меценатство // История предпринимательства в России. Книга вторая. Вторая половина ХIХ - начало ХХ века. М.: РОССПЭН, 2000.

  6. Хорькова Е.П. История предпринимательства и меценатства в России. Учебное пособие. М.: ПРИОР, 1998.

  7. 1000 лет русского предпринимательства. М.: Современник, 1995.

  8. Пажитнов К. Положение рабочего класса в России. СПб. 1908.

  9. Смит А. Теория нравственных чувств. М.: Республика, 1997.

  10. Веблен Т. Теория праздного класса. М.: Прогресс, 1984.

  11. Оссовская М. Рыцарь и буржуа. М.: Прогресс, 1987.

  12. Зомбарт В. Буржуа. М.: Наука, 1994.

  13. Корш Е.А. Быт купечества и мещанства // Гос. ист. музей: выставка “Из эпохи крепостного хозяйства ХVIII и ХIХ вв.” : Статьи и путеводитель по выставке. М., 1926, с. 32. Цит. по: История предпринимательства в России. Книга вторая. Вторая половина ХIХ - начало ХХ века.

  14. Ульянова Г.В. Предприниматель: тип личности, духовный облик, образ жизни // Цит. по: История предпринимательства в России. Книга вторая. Вторая половина ХIХ - начало ХХ века.

  15. Барышников М.Н. Деловой мир России. Историко-биографический справочник. М., СПб.: Искусство; СПб, LOGOS, 1998.

  16. Станиславский К.С. Мое гражданское служение России. М., 1990.

  17. Прохоровы: Материалы к истории Прохоровской Трехгорной мануфактуры и торгово-промышленной деятельности семьи Прохоровых. Годы 1799-1915. М.: ТЕРРА, Издательский дом “Экономическая газета”, 1996.

  18. Предпринимательство и предприниматели России. От истоков до начала ХХ века. М.: РОССПЭН. 1997.

  19. История предпринимательства в России. Книга вторая. Вторая половина ХIХ - начало ХХ века. М., 2000.

22849

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Ю. Н. Тазьмин меценатство и благотворительность в россии: к вопросу о мотивациях iconС конца XVIII в в России начинает активно развиваться такое общественное...
С конца XVIII в в России начинает активно развиваться такое общественное явление как меценатство искусству, наукам, культуре путем...

Ю. Н. Тазьмин меценатство и благотворительность в россии: к вопросу о мотивациях iconРабочая программа дисциплины благотворительность в россии и за рубежом...

Ю. Н. Тазьмин меценатство и благотворительность в россии: к вопросу о мотивациях iconМультиязыковой проект ильи франка
«Благотворительность в России как социальный институт: история и развитие». Программа осуществляется Международным благотворительным...

Ю. Н. Тазьмин меценатство и благотворительность в россии: к вопросу о мотивациях iconНасколько благотворительность решает проблемы положительного имиджа...
В процессе написания Эссе по указанной теме ставлю перед собой следующую цель – выяснить насколько благотворительность решает проблемы...

Ю. Н. Тазьмин меценатство и благотворительность в россии: к вопросу о мотивациях iconБлаготворительность сибирских купцов как важная форма их участия в общественной жизни

Ю. Н. Тазьмин меценатство и благотворительность в россии: к вопросу о мотивациях iconАврора 8 урок 11 благотворительность 13
Гребенников В. С., Малиновская С. Д., Сивальнев Н. И., Кашарина Н. П., Корнеева Т. В., Титова И. Б., Сергеева Э. С. 27

Ю. Н. Тазьмин меценатство и благотворительность в россии: к вопросу о мотивациях iconТема исследования «Меценатство в с. Тюльково вчера и сегодня»
Также собранные материалы могут быть использованы на уроках истории и культуры Красноярского края и храниться в музее Тюльковской...

Ю. Н. Тазьмин меценатство и благотворительность в россии: к вопросу о мотивациях iconНаучный вестник мгту га №187 Серия Аэромеханика, прочность, поддержание летной годности вс
К вопросу о совершенствовании системы поддержания летной годности в гражданской авиации России

Ю. Н. Тазьмин меценатство и благотворительность в россии: к вопросу о мотивациях iconБлаготворительность в системе pr спецсеминар
Нко. В ходе спецсеминара студентам предлагается ознакомиться с методикой написания исследовательской работы по одному из наиболее...

Ю. Н. Тазьмин меценатство и благотворительность в россии: к вопросу о мотивациях iconЖеравина Анна Георгиевна, профессор иф тгу лекция Опричнина Ивана Грозного
В науке нет единства взглядов по такому вопросу, как время возникновения самодержавного строя в России. Одни исследователи относят...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:


Литература


При копировании материала укажите ссылку ©ucheba 2000-2015
контакты
l.120-bal.ru
..На главную