Лучшие книги XX века. Последняя опись перед распродажей






НазваниеЛучшие книги XX века. Последняя опись перед распродажей
страница1/15
Дата публикации24.05.2015
Размер1.46 Mb.
ТипДокументы
l.120-bal.ru > Литература > Документы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15
Лучшие книги XX века. Последняя опись перед распродажей

Фредерик Бегбедер

Французский писатель, журналист и критик Фредерик Бегбедер (р. 1965), хорошо известный российским читателям своими ироничными, провокационными романами, комментирует пятьдесят произведений, названных французами лучшими книгами XX века.
Пятьдесят кратких, но емких и остроумных эссе, представляющих субъективную (а как же иначе!) точку зрения автора, познакомят читателя с «программными» произведениями минувшего столетия.
Впервые на русском!
Фредерик Бегбедер
Лучшие книги XX века. Последняя опись перед распродажей

To the happy many[1 - Многим счастливцам (англ.).]

« И Мари, его возлюбленная, была отныне подобна истрепанным конвертам от пластинок, и пожелтевшим фотографиям, и устаревшим модам, и вчерашним улыбкам, и всей красоте мира Венсана, который был мертв, мира, который постепенно истаивал, исчезал, и это было свойственно человеку – пытаться задержать ускользающую красоту и утраченные райские радости. Да и нынешнее искусство было таким же, как все остальное: оно походило на ногти мертвеца. Которые продолжают расти даже после смерти ».
    Патрик Эдлин.

    Последний абзац из книги «Этот век тебя прикончит» («Флоран Массо», 1997)

ПОПЫТКА ОПРАВДАНИЯ

Зачем нужны календари, юбилеи, рубежи тысячелетий? А затем, чтобы стареть, то есть подводить итоги, классифицировать, сортировать, вспоминать. Столетия очень удобны для рассказов об Истории литературы: у нас есть XVIII век (так называемая эпоха Просвещения), который не похож на XIX век, окрещенный Романтическим, а затем Натуралистическим. А вот XX век – как его наречь? Модернистским или Постмодернистским? Чудовищным или Теоретическим? Дадаистским, Сюрреалистическим, УЛИПОанским[2 - Слово УЛИПОанский (здесь: изысканный) образовано от названия группы французских интеллектуалов OULIPO (OUvroir de LIttterature POtentielle – Мастерская потенциальной литературы, возникшая в 60-е годы), члены которой занимались лингвистическими экспериментами. (Здесь и далее прим. переводчика.)] или Трэшевым[3 - Трэшевый (от англ, «trash» – хлам, мусор) – грубый, вульгарный.]? Смертоносным или Несусмертным[4 - Игра слов: в современном французском молодежном жаргоне модно переставлять местами части слов. Это называется «verlan», от слова «1'envers» («наоборот»), в котором переставлены местами слоги.]?
На протяжении тех пяти лет, что я работаю литературным критиком (в «Эль», «Вуаси», «Лир», «Фигаро литтерэр», «Маек э ля плюм», а также на канале «Пари премьер»), я пытаюсь, в меру своих слабых сил, с субъективностью и наивным энтузиазмом дилетанта низвергнуть культ литературы. Самое страшное преступление в моих глазах – это когда ее возводят на почетный (иначе говоря, покрытый пылью веков) пьедестал, ибо сегодня книге больше чем когда-либо грозит смертельная опасность. Мне кажется, следовало бы воспользоваться 2001 годом как удобным поводом, чтобы вновь проанализировать (но только, Боже упаси, не канонизировать!) «пятьдесят лучших книг века». Эта цифра – кстати, такая же условная, как и календарные рамки, – позволит нам хотя бы бегло припомнить знаменитые романы (французские или иностранные), несколько сборников эссе, детскую сказку, а также два комикса – словом, произведения, ставшие заметными вехами минувшего столетия.
Эти пятьдесят книг были выбраны шестью тысячами французов, вернувшими нам заполненные бюллетени, которые FNAC[5 - Сеть книжных магазинов во Франции.] и «Монд» рассылали им в течение лета 1999 года; таким образом, речь идет о вполне демократическом и одновременно субъективном отборе, поскольку эти люди высказывали свое мнение, руководствуясь перечнем из 200 названий, предварительно сформированным группой книготорговцев и литературных критиков. И я отважился прокомментировать этот список с той же предвзятостью, какая имела место при его составлении.
Доведись мне выбирать самому, результаты оказались бы совсем иными; уж конечно, я не «забыл» бы Арагона, Арто, Баржавеля, Батая, Бессона, Бори, Бротигана, Вайяна, Вейерганса, Вьялатта, Гари/Ажара, Гамсуна, Гибера, Гитри, Гомбровича, Грасса, Дантека, Дебора, Десноса, Дика, Дриё ла Рошеля, Жаккара, Жене, Жоффре, Капоте, Карвера, Кокто, Колетт, Коссри, Керуака, Кесселя, Ларбо, Леото, Лорана, Лаури, Маккалерс, Малапарте, Матцнеффа, Миллера, Модиано, Монтерлана, Морана, Музиля, Наба, Нимье, Ногеза, Нуриеве, Ори/Реаж, Паркера, Павезе, Пессоа, Пиле, Пиранделло, Прокоша, Радиге, Рота, Роше, Рушди, Сан-Антонио, Сандрара, Селби, Сампе, Сименона, Соллерса, Сэлинджера, Тула, Туле, Тцара, Уэльбека, Фанте, Франка, Чорана, Эллиса, Эшноза, Югнена… Но это будет предметом следующего тома, а пока делать нечего, отныне я могу лишь возмущаться вместе с ними! (…)
Все книги из нашего топ-списка мы «проходили» в школе, то есть изучали из-под палки, без особого желания и удовольствия; не пора ли теперь взглянуть на них так, как они того заслуживают, а именно: как на живые свидетельства перемен и катаклизмов, сформировавших нашу эпоху? Мы должны все время помнить, что за каждой страницей этих памятников ушедшего века скрывается человеческое существо, которое отважилось на огромный риск. Ибо тот, кто пишет шедевр, знать не знает, что он пишет шедевр. Он так же одинок и неуверен в себе, как любой другой автор; ему неведомо, что когда-нибудь он попадет во все учебники литературы и каждую его фразу будут разбирать по косточкам; часто такой писатель молод и одинок, он работает до седьмого пота, он терзается сомнениями, он будоражит или смешит читателей – короче, он говорит с нами. И пора наконец попытаться услышать голос этих мужчин и женщин так, словно их книги только что увидели свет; пора отрешиться, хотя бы ненадолго, от критического и научного аппарата и сносок внизу страницы, которые в свое время внушали юным читателям такое отвращение, что они сбегали от «всей этой мути» в темные кинозалы или на концерты рок-музыки. Пора прочесть эти замечательные книги как бы впервые (что, кстати, в данном случае иногда имело место), словно их только что опубликовали, – и прочесть легко, беззаботно. Тогда юмористические нотки, которые встречаются в моей небольшой книжице, будут выглядеть не «вежливостью отчаяния», но попыткой оправдать необразованность и преодолеть робость, внушаемую великими творениями искусства. Шедевры не терпят поклонения, им нравится жить – иными словами, они хотят, чтобы их читали и зачитывали до дыр, обсуждали и осуждали; в глубине души я убежден, что шедевры страдают комплексом превосходства (давно пора опровергнуть злую остроту Хемингуэя: «Шедевр – это книга, о которой все говорят и которую никто не читал»).
В личном же плане я рассматриваю сей скромный опус как частичную оплату моего долга перед литературой. Когда ты в один прекрасный день по какому-то недоразумению оказываешься автором бестселлера[6 - Имеется в виду нашумевший роман Фредерика Бегбедера «99 франков», изданный и в России.], первое, что нужно сделать, – это ответить любезностью на любезность. И я надеюсь, что данная книга внушит читателям желание покупать другие, лучшие. Писательство все чаще и чаще кажется мне родом недуга, эдаким странным вирусом, который отделяет автора от других людей и побуждает его совершать бессмысленные поступки (к примеру, запираться в комнате и долгими часами сидеть перед чистым листом бумаги вместо того, чтобы ласкать юное создание с нежной кожей). Тут таится загадка, которую мне, боюсь, никогда не разрешить. Что ищем мы в книгах? Неужели нам мало собственной жизни? Может быть, мы обделены любовью? Может, наши родители или дети, наши друзья или Бог, о коем нам постоянно толкуют, занимают недостаточно места в нашем существовании? Неужели литература дает нам то, чего не способна дать реальная жизнь? Не знаю, не могу сказать. Но очень надеюсь заразить страстью к чтению тех, кто случайно открыл мою книгу и имел неосторожность дочитать это предисловие до конца. Ибо я от всего сердца желаю, чтобы писателей хватило и на XXI век.
Ф. Б.

ТОП-50

1) Альбер Камю «Посторонний»
2) Марсель Пруст «В поисках утраченного времени»
3) Франц Кафка «Процесс»
4) Антуан де Сент-Экзюпери «Маленький принц»
5) Андре Мальро «Условия человеческого существования»[7 - Второй, более поздний вариант русского названия – «Удел человеческий».]
6) Луи-Фердинанд Селин «Путешествие на край ночи»
7) Джон Стейнбек «Гроздья гнева»
8) Эрнест Хемингуэй «По ком звонит колокол»
9) Ален-Фурнье «Большой Мольн»
10) Борис Виан «Пена дней»
11) Симона де Бовуар «Второй пол»
12) Сэмюэл Беккет «В ожидании Годо»
13) Жан-Поль Сартр «Бытие и ничто»
14) Умберто Эко «Имя розы»
15) Александр Солженицын «Архипелаг ГУЛАГ»
16) Жак Превер «Слова»
17) Гийом Аполлинер «Алкоголи»
18) Эрже «Голубой лотос»
19) Анна Франк «Дневник»
20) Клод Леви-Строс «Грустные тропики»
21) Олдос Хаксли «О дивный новый мир»
22) Джордж Оруэлл «1984»
23) Госсиньи и Удерзо «Астерикс, вождь галлов»
24) Эжен Ионеско «Лысая певица»
25) Зигмунд Фрейд «Три эссе о сексуальной теории»
26) Маргерит Юрсенар «Философский камень»
27) Владимир Набоков «Лолита»
28) Джеймс Джойс «Улисс»
29) Дино Буццати «Татарская пустыня»
30) Андре Жид «Фальшивомонетчики»
31) Жан Жионо «Гусар на крыше»
32) Альбер Коэн «Прекрасная дама»
33) Габриэль Гарсиа Маркес «Сто лет одиночества»
34) Уильям Фолкнер «Шум и ярость»
35) Франсуа Мориак «Тереза Дескейру»
36) Раймон Кено «Зази в метро»
37) Стефан Цвейг «Смятение чувств»
38) Маргарет Митчелл «Унесенные ветром»
39) Д. Г. Лоуренс «Любовник леди Чаттерлей»
40) Томас Манн «Волшебная гора»
41) Франсуаза Саган «Здравствуй, грусть!»
42) Веркор «Молчание моря»
43) Жорж Перек «Жизнь, способ употребления»
44) Артур Конан Дойл «Собака Баскервилей»
45) Жорж Бернанос «Под солнцем Сатаны»
46) Фрэнсис Скотт Фицджеральд «Великий Гэтсби»
47) Милан Кундера «Шутка»
48) Альберто Моравиа «Презрение»
49) Агата Кристи «Убийство Роджера Экройда»
50) Андре Бретон «Надя»

№50. Андре Бретон «НАДЯ» (1928; переработано в 1963-м)

Эстетическое начало: под пятидесятым номером в нашем хит-параде фигурирует прекрасная «Надя» Андре Бретона (1896—1966).
Эта книга, написанная сыном секретаря жандармерии, весьма любопытна: в нее включены фотографии с видами Парижа, избавляющие автора от описаний (нужно признать, эти традиционные нагромождения «видов» еще со времен Бальзака порядком надоели читателям); действие начинается на Площади великих людей, в Пантеоне (то-то будет доволен Патрик Брюэль![8 - Брюэль Патрик (р. 1959) – популярный французский музыкант и киноактер.]), а затем происходит встреча, перевернувшая все: 4 октября 1926 года Андре Бретон подцепил на улице Лафайета прохожую по имени Надя, «вдохновенную и вдохновляющую натуру», которая на самом деле окажется потаскушкой и кокаинисткой, наделенной даром ясновидения, и кончит жизнь в сумасшедшем доме (настоящий рок-н-ролл, не правда ли?).
Это, конечно, не реализм, но тогда что же… может, СЮРРЕАЛИЗМ? Да неужели?! Бретон – основатель и одновременно диктатор сюрреализма – решил уничтожить «стиль», все, что приукрашивает реальное, ибо реальность внушает ему отвращение (после бойни 1914—1918 годов, этой «кровавой, грязной и бессмысленной клоаки»). Он хочет дать полную свободу всему, что творится в его голове влюбленного мужчины: он называет это «автоматическим письмом», но не спешите верить! Человек, который говорит «автоматическое письмо», имеет в виду вовсе не ту словесную диарею, не тот свободный поток интимных излияний, что вошел в моду в девяностых годах XX века, напротив, он охотно позволяет себе пространные рассуждения, искусно направляемые доктором Фрейдом. Да-да, этот человек презирал психиатрию, но был буквально околдован психоанализом. Не будем забывать, что его книга начинается с вопроса «Кто я?». И вот доказательство того, что «автоматическое письмо» не так уж автоматизировано: Андре Бретон перепишет свой текст в 1963 году, то есть через тридцать пять лет после выхода этого сновидческого романа. Тот факт, что автор выпустил книгу в свободный полет, вовсе не означает, что он не может потом заново навести на нее лоск.
«Надю» можно читать и как автобиографическую балладу, и как любовный роман, еще более поэтичный, чем книги Мадлен Шапсаль. Но в то же время Бретон, подобно Спайдермену[9 - Спайдермен, или Человек-Паук – герой комиксов и одноименного фильма (реж. Сэм Рэйми).], ткет паутину совпадений; так восьмилетний ребенок напевает: «Надо-надо-надоело-ело-ело-недоело». Постепенно начинаешь ощущать действительно сюрреалистическую сторону сущности парижских домов; Бретону удается открыть читателю внеординарную действительность. Великие книги, как и любовь, заставляют нас иначе смотреть на мир. Читать «Надю» – все равно что курить толстый косяк с «травкой», только первое занятие, в отличие от второго, вполне легально!
Главное, «Надя» напоминает нам, что нынешняя свара между адептами самофиксации и свободной фантазии – не новость, ибо таковая уже имела место в двадцатых годах прошлого века… Отсюда следует одно из двух: либо сегодняшние писатели отстали от времени, либо Бретон на 80 лет предвосхитил свое. Он понял, что реальная действительность – это место, где писателям тесно. Но как выбраться из этой реальности и попасть в иное, иррациональное пространство? Описывать мир таким, каков он есть? Это позволяет всего лишь не дезориентировать читателя – рассказывать «истории» необходимо, но недостаточно: «Я намерен излагать в рамках повествования, которое должен предпринять, только самые знаменательные эпизоды моей жизни, такой, какой я ее себе представляю, вне ее органического плана…» Как же примирить субъективность с объективностью? Литература так и не разрешила эту проблему. Можно было бы сказать, что «Надя» – единственный образец прустовского сюрреализма. Шедевры часто являют собой квадратуру круга: их красота кажется нереальной, и тем не менее они крепко стоят на ногах. Таков, вне всякого сомнения, смысл последней фразы книги: «Красота будет конвульсивной или не будет вовсе».
Впрочем, в этом вы убедитесь сами: очень возможно, что, перевернув последнюю страницу «Нади», вы почувствуете, как вас одолевают тревожные конвульсии.

№49. Агата Кристи «УБИЙСТВО РОДЖЕРА ЭКРОЙДА» (1926)

Тот факт, что Агата Кристи (1890—1976) обставила Андре Бретона (№ 50), не должен удивлять поклонников английской романистки: подобно этому мэтру сюрреализма, Агата Кристи прячет скрытое безумие, потаенную жестокость за благопристойным фасадом общества. (Какая красивая фраза, не правда ли? Благодарю вас за внимание!) Итак, миссис Кристи являет собою, как и автор № 50, писателя-сюрреалиста. К примеру, почему она решила доверить расследования в своих романах детективу с такой внешностью – плюгавому самодовольному бельгийцу с яйцевидной головой? Очень странная идея (которая посетила ее после встречи с одним любопытным типом – беженцем времен Первой мировой войны).
Главная проблема нашего инвентарного списка состояла в том, что требовалось выбрать только по одной книге каждого автора. Среди шестидесяти шести романов самого читаемого в мире писателя после Шекспира (два с половиной миллиарда проданных экземпляров!) наши 6000 респондентов вполне могли бы указать «Десять негритят», «Смерть на Ниле» или «Убийство в Восточном экспрессе», но нет, это было бы слишком просто; вот отчего они остановились на «Убийстве Роджера Экройда» – шедевре изобретательности и виртуозно закрученной интриги. (Рядом с этим Мэри Хиггинс Кларк[10 - Кларк Мэри Хиггинс – современная американская писательница, автор триллеров.] – просто «Клуб Пяти»[11 - «Клуб Пяти» – французская книжная серия для детей младшего возраста.]!).
Сельский помещик Роджер Экройд убит, но перед смертью он успевает сделать признание своему другу, доктору Шеппарду, который и описывает читателю расследование Эркюля Пуаро. Тот, как обычно, подозревает в совершении преступления всех персонажей по очереди: выясняется, что масса людей была заинтересована в том, чтобы дорогой мистер Экройд отдал концы. Рехнуться можно, как подумаешь, сколько близких вокруг нас имеют самые веские основания желать нашей смерти! (Взять, например, хоть меня: могу поручиться, что, если я буду убит, следователи первым делом допросят некоторых писателей, с которыми я водил знакомство.)
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Лучшие книги XX века. Последняя опись перед распродажей iconЛучшие книги ­ 2009
Подведены итоги очередного открытого всероссийского Конкурса на лучшие книги о горных, экстремальных и приключенческих видах спорта....

Лучшие книги XX века. Последняя опись перед распродажей iconПоследняя книга новозаветного канона, Откровение св апостола Иоанна...
Божий народ наследует благословения «грядущего века». Очевидно, что принадлежность Откровения к апокалиптическому жанру подразумевает...

Лучшие книги XX века. Последняя опись перед распродажей iconПлан мероприятий в рамках проведения городской акции «Книги на все...
«Книга в зеркале истории» презентация кольцевой выставки раритетных книг (книги 19 – начала 20 века, книги с дарственными надписями...

Лучшие книги XX века. Последняя опись перед распродажей iconУрок литературы в 11 классе на тему «Нестареющие страницы русской прозы начала 20 века»
Урок проводится после изучения темы «Проза начала 20 века». Цель урока – обобщить знания по теме. Перед учащимися проблема: почему...

Лучшие книги XX века. Последняя опись перед распродажей iconГареев Махмуд Ахметович Моя последняя война (Афганистан без советских...
Издание: Гареев М. А. Моя последняя война (Афганистан без советских войск). — М., 1996

Лучшие книги XX века. Последняя опись перед распродажей iconЛитература разбита на несколько групп: книги о Второй мировой войне...
Указатель предназначен для подростков и юношества, преподавателей, библиотекарей и всех, кто интересуется историей России и любит...

Лучшие книги XX века. Последняя опись перед распродажей iconМетодические указания к курсу История русской литературы XIX века...
Методические указания разработаны на кафедре истории русской литературы заведующим кафедрой доктором филологических наук профессором...

Лучшие книги XX века. Последняя опись перед распродажей iconБиография Д. С. Лихачева (1906-1999) «у лихачева был талант человека,...
Проект по нравственному воспитанию учащихся с использованием духовного наследия Д. С. Лихачева

Лучшие книги XX века. Последняя опись перед распродажей iconОпись имущества и документация
Немецкий язык для всех ( А. А попов),для изучения немецкого языка в сжатые сроки

Лучшие книги XX века. Последняя опись перед распродажей iconСтатья из книги: Сухоруков В. Н. Крым в лицах и биографиях. – Симферополь...
Едставители писательской общественности и советс­кой печати». Днем позже сообщалось, что государственное издательство «Художественная...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:


Литература


При копировании материала укажите ссылку ©ucheba 2000-2015
контакты
l.120-bal.ru
..На главную