Шаляпин и горький двойной портрет в каприйском интерьере






НазваниеШаляпин и горький двойной портрет в каприйском интерьере
страница3/8
Дата публикации03.02.2018
Размер1.1 Mb.
ТипДокументы
l.120-bal.ru > Литература > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8
веча и хоры, хотя < они > оставляли желать лучшего исполнения <…>. Что было поистине хорошо, так это музыка, т.е. оркестр. Большой молодчина дирижер Serafin, вот нам в России таких бы иметь — было бы отлично. Этот взаправду любит и понимает сердцевину музыки <…>. Какое счастье ходило вчера в моем сердце! Подумай: пятнадцать лет тому назад, когда в Москве сам Мамонтов сомневался в успехе и не хотел ставить этой оперы <…> — кто мог бы предполагать, что это поистине прекрасное произведение, но трудное для удобопонимания даже для уха русской публики, — будет поставлено у итальянцев и так им понравится?!!» (15).

Письмо примечательно также тем, что Шаляпин упоминал о своем интересе к одной из литературных новинок — рассказам-очеркам М.Пришвина «Oзеpo Крутоярое». Под этим названием первоначально печатались два небольших произведения — «Крутоярский зверь» и «Птичье кладбище». Они привлекли артиста свежестью изображения народной жизни, ее неповторимой органичности, а также сочетанием современного и «преданий старины глубокой».

Об огромной важности для Шаляпина этих вопросов и в русской опере свидетельствуют его оценки «Хованщины» М.П.Мусоргского. Ее постановку в Мариинском театре в С.-Петербурге Шаляпин осуществлял с неподдельным, свойственным ему энтузиазмом в конце 1911 г. Успех оказался несомненным, о чем Шаляпин очень скоро сообщил Горькому: «… Какой был у нас в театре праздник. Я видел, как не один десяток участвующих на сцене — плакали, а я, я и до сих пор не могу еще равнодушно петь эту оперу. Боже мой, сколько там народушки есть, сколько там правды <…>. Ты, конечно, знаешь ведь, что Мусоргский затевал нечто огромное <...>. Какие удивительные народные семена растил этот удивительный Модест Мусоргский...» (16).

Показательна одна из деталей письма: она касается связи искусства с религиозной духовностью. Шаляпин ощущал свою причастность к этой традиции. С недоумением певец сообщал Горькому: «На генеральной репетиции я сказал нашей труппе несколько слов и предложил отслужить панихиду по Стасову, Мусоргскому и Римскому-Корсакову. Все на это согласились с удовольствием, и мы отправились в Казанский собор, чтобы эту панихиду отпеть — но <…> хозяин собора <…> петь нам не позволил <…>, а народищу нашло страсть как много…» (17).

Театральная деятельность Шаляпина — оперного певца, режиссёра, постановщика — являлась одним из ключевых моментов в оперном искусстве его времени. Тяготение Шаляпина к созданию масштабных сценических образов, к большой правде общечеловеческих переживаний средствами синтетического оперного искусства стали заметным явлением культуры начала ХХ столетия. Среди насущных проблем всего Серебряного века — и вечная русская проблема coбственной национальной сущности, и непременные вопросы народной жизни, как в истории — бунтах, революциях, — так и в реальной повседневности (сопряжении общего и самого малого в частной жизни). В поисках ответов на эти запросы времени так или иначе встречались пути разных художников. Они притягивали оперного артиста Шаляпина (так он предпочитал называть себя), потрясавшего современников не только доподлинной правдой сценического изображения всего самого высокого и самого низкого в человеке, но также мастерством театрального гротеска, возвышающегося до символа. Эти проблемы века были важнейшими и для таких больших писателей, как Бунин и Горький, творчеством которых Шаляпин не переставал интересовался. Каждый из них решал их в своем, особом, преломлении, соприкасаясь с опытом другого.

В калейдоскопе литературных чтений на Капри и разного рода суждений о недавно написанном (что потом бурно обсуждалось в отечественной периодике) заметно выделялись, хотя это и были произведения «малого жанра», бунинские деревенские рассказы и горьковские рассказы-странствия, не случайно объединенные в цикл с таким вызывающе громким названием — «По Руси». Представления этих двух писателей, которые так часто встречались, дружили, хотя и не всегда ровно друг к другу oтносились, о подлинной, настоящей, метко схваченной «живой Руси» (а это в них видели современники) были во многом несходными. Они явно вступали в полемику друг с другом. О Горьком каприйских лет (когда появились «Исповедь», «Жизнь Матвея Кожемякина», «По Руси», «Детство») критика стала писать как о «новом», сложного художественного мира писателе, отказавшемся oт «эсдековской» схематичности периода «Матери» и «Города Желтого Дьявола». В нем стали видеть не только протестующие начала, но и стремление понять «задачу оправдания жизни», решать вопросы общенационального, бытийного характера (18). Особенно настойчиво критика утверждала это после выхода «Детства». В образе Бабушки видели типично русскую натурy, праведницу, одну из тех, которыми «держится русская земля», а начала доброты, так свойственные ее характеру, проецировались на мировосприятие писателя. Однако «живую Русь», русский национальный характер Горький представлял в резко различающихся обликах. Это не только Бабушка с её всепримиряющей добротой, но это и непокорные, бунтующие люди. Почти символично открывал писатель свой цикл «По Руси» рассказом «Рождение человека», предугадывая в крошечном, только что рожденном орловце, беспокойном, орущем, будущего бунтаря. О замысле рассказа Горький как-то поведал Бунину во время прогулки по одной из горных каприйских троп и даже обещал посвятить рассказ ему, тоже «орловцу», рожденному в срединной России. Однако посвящение так и не состоялось. Возможно, потому, что в большой теме «матерей и их сыновей» писатели, может быть, и неощутимо для других, но во многом занимали разные позиции.

Это обнаружилось при обсуждении одного из самых пронзительно-скорбных рассказов Бунина на деревенскую тему «Веселый двор», из числа написанных на Капри. Писатель читал его в доме Горького собравшимся у него русским под новый 1912 г., перед праздничным ужином. Это рассказ о печальной участи крестьянки, потерявшей сбившегося с пути мужа, умирающей от голода без поддержки сына. Ужасна и его судьба. Не нашедший себя в жизни, спивающийся, он после смерти матери кончает жизнь самоубийством под колесами поезда. Явно непраздничный рассказ задел Горького. Он писал Е.П.Пешковой: «...В высшей степени красиво сделано, но производит угнетающее впечатление <...>. Потом долго спорили о русском народе и судьбах его» (19). Бунин придавал paccказу программное значение, о чем сообщал брату Ю.А.Бунину: «Расширил рассказ, назвал его так: “Maть и сын, будничная повесть”, <…> читал у Горького. Все очень хвалили, сам Горький — сдержанно, намекнул, что России я не знаю <…>. Горький полагает, что касаться матерей, души русского народа — это его специальность» (20). В своем образе «матери» Бунин выделял, при всем ужасе «будничной» жизни, христианскую стойкость и просветленность.

Спор о «Веселом дворе» содержал в основе то нарастающее несогласие художественных позиций, которое возникало в творческом взаимодействии Горького и Бунина в эти годы. Версии двух очень известных в то время русских писателей о путях и судьбах российской деревни, о национальном русском характере были различны. Один – Горький – смотрел на бытие народа сквозь призму исторического оптимизма, идей социализма, через философию «только человеческого», или «человекобожества», как определялся горьковский подход в полемике вокруг его «Исповеди» (21). Другой – Бунин, – видя «родные лохмотья», был полон трагических предчувствий, но не порывал с основами христианского миропонимания. Сложность их творческих отношений, а также личных, нарастала, писатели, оставаясь друзьями, вели постоянный полемический диалог. Не случайно потом Бунин назовёт свою дружбу с Горьким каприйских лет «странной» (22).

Увлекали русских каприйцев традиционные итальянские празднества с их особой народной музыкой, импровизациями в танцах, например — в тарантелле, в пении. Горький восхищался артистизмом, музыкальностью итальянцев, о чём романтически-приподнято писал в своих «Сказках об Италии», в частности — в получивших широкую известность рассказах «Праздник» (о встрече Рождества) и «Нунча».

С удовольствием слушали русские на Капри народное пение, связанное с религиозными обычаями. Показательна дневниковая запись К.П.Пятницкого об одной из встреч с «дзампоньярами», или запоньярами, как их называл Бунин в своих произведениях, где присутствует образ Капри: в рассказе «Господин из Сан-Франциско» и в стихотворении «На пути из Назарета». Это пастухи-горцы с Апеннин (из Абруцци). По давним обычаям, они были пилигримами-певцами и музыкантами, исполнявшими больше всего религиозные гимны. В предрождественское время эти пастухи-песенники появлялись также на Капри. Вот эта запись, относящаяся к зиме 1909 г.:

« 2 декабря <...>.

Алексей Максимович зовет: — Идемте все в Анакапри < в этот второй каприйский городок вела живописнейшая дорога; вблизи Анакапри были античные развалины; городок интересен и восстановленными старыми храмами и постройками — И.Р.>.

Aлексей Mаксимович говорит с Бурениным о музыке <...>. Пред Анакапри, над обрывом, встречаем дзампоньяров. Останавливаются. Играют. Пастушеская песня.

Стоим над обрывом. Серая стена. Внизу весь залив. Солнечный день.

Подаю мысль пригласить их к Биттеру <вероятно, в ближайший ресторан — И. Р.>.

Мне пришлось съездить за деньгами.

''Мальвазия''. Музыка.

Религиозные гимны. Пастушеские песни.

Старинная тарантелла. Деревенская полька.

Гарибальдийский гимн. Старые песни.

Иностранцы. Зрители: извозчики и прислуга ресторана».

Запись завершается кратким описанием возвращения из Анакапри:

«Сумерки. Блещут снега над Сорренто. Везувий в тени. Оранжевый закат. Темно. 6 часов. Расплачиваюсь. Идем пешком» (23).

Дневниковые заметки Пятницкого — свидетельство огромной тяги к разнообразным эстетическим впечатлениям в русском каприйском кругу — будь то любование природой или народное исполнительство. Шаляпин встречал здесь всегда благодарных ценителей, которым ему «хотелось петь», как он замечал в письмах к Горькому. Не раз Шаляпин потрясал своих друзей на острове исполнением русских народных песен. Может быть, эти впечатления отчасти отразились в работе И.А.Бунина над рассказом о народном пении «Лирник Родион», который он завершил на Капри в конце февраля 1913 г., вскоре после встречи с приезжавшим на короткий срок Шаляпиным.

В черновой рукописи рассказ начинался словами: «Я эту псалму, этот южнорусский сказ слышал в херсонских плавнях, в низовьях Днепра, в теплый и темный весенний вечер – давно, в молодости…» Герой рассказа лирник Родион, слепой певец и музыкант, – лицо реальное. С его слов Бунин и записал «Псалму про сироту». Это случилось во время путешествий писателя по Малороссии в 1896 г. Но почему-то Бунин вернулся к давно пережитому только через семнадцать лет. Не было ли это вызвано новыми встречами и переживаниями? Ведь, судя по изображению итальянских народных певцов – запоньяров – в рассказе «Господин из Сан-Франциско», пение ими духовных стихов, прежде всего – славословий Мадонне, глубоко волновало Бунина. А яркость исполнения Шаляпиным на Капри, в кругу близких, подлинных русских народных песен!? Не это ли оживило давний и не воплощенный замысел?

В рассказе о слепом лирнике Бунин выразил свои самые высокие предсталения о народной талантливости. «Бог благословил меня счастьем видеть и слышать многих из этих странников, – читаем в рассказе, – вся жизнь которых была мечтой и песней…<…> Родион не похож был на слепца. Простой, открытый, легкий, он совмещал в себе всё: строгость и нежность, горячую веру и отсутствие показной набожности, серьезность и беззаботность. Он пел и “псалмы”, и “думы”, и любовное, и “про Хому”, и про Почаевскую Божью Матерь, – легкость, с которой он менялся, была очаровательна: он принадлежал к тем редким людям, всё существо коих – вкус, чуткость, мера…» (24). То, что Бунин хорошо знал о неподражаемом искусстве Шаляпина и чему был еще и еще раз благодарным свидетелем на Капри, могло вызвать новый творческий импульс, чтобы высказать свои представления об истинном таланте, как бы он ни проявлялся – в безвестности или на вершинах славы и культуры.

Любое «живое» музыкальное событие особенно ценилось в то время, когда граммофон еще только входил в быт. А в доме Горького граммофон звучал нередко. Несомненно, и этому также можно встретить подтверждение в дневнике Пятницкого, каприйцы слушали пластинки с голосом Шаляпина. Точная запись об том была сделана 8 ноября 1909 г. Она интересна и тем, что тогда «у Шаляпина» были особые слушатели. В это время на Капри собрались рабочие-подпольщики из центральных промышленных районов России для учебы в социал-демократической, пропагандистской школе (потом её будут называть Каприйской). Средства для школы собирали Горький и М.Ф.Андреева, друг и жена писателя, его соратница в партийных делах. Кроме денег, вложенных ими в это утопическое предприятие (что представилось вполне очевидным только позднее), Горькому удалось получить значительные суммы (ведь следовало обеспечить приезд «учеников» издалека, их приличный пансион на Капри и т.д.) от состоятельных людей, расположенных к нему и сочувствующих его проектам. Таковыми оказались: Ф.И. Шаляпин, журналист и писатель А.В.Амфитеатров, а также один из владельцев крупной пароходной компании на Волге - В.М.Каменский ( знакомый Горькому по Нижнему Новгороду). Рабочие, приехавшие в основном «учиться революции», слушали также в школе лекции по русской литературе - их читал Горький; а занятия по истории изобразительного искусства вёл А.В.Луначарский. С ним «ученики» ездили в Неаполитанский национальный музей. В доме Горького рабочие имели возможность знакомиться с альбомами и книгами по истории искусств и слушать граммофонные записи. О двух таких посещениях читаем в дневнике Пятницкого. 8 ноября он отмечал: «Приходят русские слушать граммофон: песни каторги, <…> калабрийцев, Шаляпина». Подобная запись сделана и 22 ноября: «После обеда приходят ученики смотреть альбомы. Вышел, когда услышал граммофон».

***

В каждый приезд Шаляпина друзьям хотелось побольше узнать о его успешных выступлениях, планах. Шаляпину были интересны литературные новости, последние работы Горького и Бунина. Отводилось место и деловым беседам. Судя по переписке, Горький знакомил Шаляпина со своими издательскими планами, т.к. для них нужно было искать средства и артист мог быть полезным в этом. В ноябрьском письме 1911 г. Горькому певец не случайно упоминал о журнале, задуманном писателем: об этом замысле, несомненно, шла речь во время встречи в сентябре того же года. Тогда же велись разговоры о делах издательства «Знание». Оно, к сожалению, уже миновало рубеж своего успеха, как литературного, так и финансового.

Капри радовало Шаляпина дружескими встречами, сменой впечатлений, хорошим отдыхом. Для него устраивались прогулки по чудному острову. Друзья вместе с ним наслаждались природой, морем, ловили рыбу. Были застолья — «с солью и перцем» анекдотов, с хорошим каприйским, и не только каприйским, вином. Были шутки, веселье, немало разного рода импровизаций: рассказов о реальном и придуманном, розыгрышей, юмора, стихов. Были и волновавшие всех, хотя и по-разному, чтения новых произведений, а также нетерпеливо ожидаемые концерты Шаляпина в дружеском кругу. О том, что он производил и в таких случаях неизгладимое впечатление, знали многие.

Сохранилось несколько свидетельств, к сожалению, кратких, о том, как и что пел Шаляпин во время своего двухнедельного пребывания на Капри в 1911 г. (с 28 августа по 11 сентября). Большое выступление состоялось 1 сентября на вилле «Серафина», где жил Горький. Оно происходило на открытой терррасе с прекрасным видом на горы, грот Венеры, море. Пятницкий записал, что на концерт были приглашены к 9-ти часам многие представители каприйской русской колонии, а закончился он к 12-ти часам, когда М.Ф.Андреева «выпроводила гостей», которым не хотелось расходиться. В записи Пятницкого, озаглавленной «Пение Шаляпина.», выделено, по всей вероятности, то, что больше всего ему запомнилось:

«Шуберт: I. Серенада. 2. Двойник. 3. На мельнице.

“Молодешенька”. < имелась в виду русская народная песня “Помню, я еще молодушкой была”—
1   2   3   4   5   6   7   8

Похожие:

Шаляпин и горький двойной портрет в каприйском интерьере iconПрезентация сопровождается песней
Нажатием на портрет Байрона портрет перемещается по пунктам плана в следующем порядке

Шаляпин и горький двойной портрет в каприйском интерьере iconЛитература классицизма делилась на высокие трагедия, ода, эпопея...
Но главным жанром ван Дейка становится портрет. Он пишет портреты прелатов церкви, аристократов, богатых бюргеров. В 1632 г художник...

Шаляпин и горький двойной портрет в каприйском интерьере iconИсследовательская работа по литературе: «Образы беспризорных в повестях...
Научно-исследовательская работа «Портрет как средство создания образа (по роману О. Уайльда «Портрет Дориана Грея» и повести Н. В....

Шаляпин и горький двойной портрет в каприйском интерьере iconНазвание курса
Учащиеся познакомятся с элементами дизайна в интерьере, освоят декор в лоскутной технике, попробуют свои силы в роли шеф-повара

Шаляпин и горький двойной портрет в каприйском интерьере iconДиагностические возможности пренатальной эхокардиографии при правой и двойной дуге аорты
Работа выполнена на кафедре ультразвуковой и пренатальной диагностики фгбоу дпо «Институт повышения квалификации Федерального медико-биологического...

Шаляпин и горький двойной портрет в каприйском интерьере iconУрок литературы в 9 классе по творчеству Н. В. Гоголя. Тема: «Тема...
«Портрет», определить ее тему и проблему; постараемся решить делему, которая стоит и пред гениями и перед обыкновенными людьми: жить,...

Шаляпин и горький двойной портрет в каприйском интерьере iconДомашнее задание на период карантина Начальная школа
С. 12-24читать, пересказ, рисунок, вн чт.: М. Горький «В людях» с. 50-53 выраз читать

Шаляпин и горький двойной портрет в каприйском интерьере iconИспользуемые инструменты и оборудование
Я увлекаюсь вязанием, основным направлением которого являются салфетки. Их мы часто можем увидеть в интерьере дома, квартиры, кабинета...

Шаляпин и горький двойной портрет в каприйском интерьере iconI. программные произведения
М. Горький. Макар Чудра. Старуха Изергиль. Челкаш. Супруги Орловы. Коновалов. На дне. Мать. В. И. Ленин. Чехов

Шаляпин и горький двойной портрет в каприйском интерьере iconВикторина: Путешествие по стране Литература
А. С. Пушкин, Н. В. Гоголь, М. Ю. Лермонтов, Н. А. Некрасов, С. А. Есенин, И. С. Тургенев, Л. Н. Толстой, И. А. Бунин, А. М. Горький,...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:


Литература


При копировании материала укажите ссылку ©ucheba 2000-2015
контакты
l.120-bal.ru
..На главную