Отечество нам царское село






НазваниеОтечество нам царское село
страница14/35
Дата публикации03.02.2018
Размер4.87 Mb.
ТипДокументы
l.120-bal.ru > Военное дело > Документы
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   35
Глава 7
ПУТЁВКА В ЖИЗНЬ
Бытует мнение, что скорость течения времени в субъективном восприятии человеком, обратно зависит от количества получаемой им информации. Обыденная жизнь, практика, не противоречат ему. Три года, проведённые в училище, стали целым отдельным, значительным периодом жизни. Попробуйте, мой коллега, выделить какие-либо более яркие три – пять лет из своей жизни и Вы не найдёте их, также как не сможете выделить десятилетия, равного по значимости и памятности - школьному.

Однако всё в этой жизни имеет начало и конец. Неумолимо приближалось время государственных экзаменов, время выхода из училища в армейскую, самостоятельную жизнь.

Уже изучены физические и отчасти теоретические основы построения и собственно материальная часть зенитно-артиллерийской батареи среднего калибра: пушка КС-19, радиолокационные станции разведки и целеуказания П–8 и П–10, наземный радиозапросчик самолётов «свой – чужой», станция орудийной наводки СОН-4 , прибор управления зенитно-артиллерийским огнём (ПУАЗО - 7), средства связи, станции автономного питания локаторов и орудий, стрелковое оружие, автомобили, тягачи. Все плановые занятия и тренажи теперь посвящены повторению пройденного – подготовке к государственным экзаменам, назначенным на август.

Чувство ответственности за будущую самостоятельную работу техника батареи за годы учёбы хорошо воспитано в нас. Мы понимаем, что, скорее всего, будем самыми крупными специалистами на батарее, и оперативно помочь нам в сложных ситуациях при неисправности техники будет некому. Нужно наилучшим образом подготовиться к ремонту и эксплуатации всех сложных устройств здесь, в училище. И мы все силы отдаём этому. Целыми днями мы путешествуем указкой по радиотехническим схемам, задавая себе и другим вопросы типа: «А что будет, если …?» и, стараясь найти ответы на них самостоятельно или с посторонней помощью.

Время летит быстро, заброшено всё остальное, кроме учёбы: художественная литература, культпоходы, дружеские беседы. Часто и выходные дни используем для подготовки к предстоящей самостоятельной работе. Комбат не забывает потренировать нас и в строевом отношении на плацу. По строевой подготовке тоже будет государственный экзамен и оценка имеет тот же вес, что и оценка по радиотехнике.

Лето стоит жаркое, дожди – редкость. В металлических, нагретых солнцем кабинах РЛС - страшная духота, но мы не позволяем себе даже расстегнуть верхние пуговицы гимнастёрок. Ведь, став офицерами, мы должны будем подавать пример своим подчинённым. А если сам не дисциплинирован, то какими будут они?!

Иногда, вечерами по будням и в выходные дни, командир взвода строем водит нас на Колонистский пруд. Здесь мы немного расслабляемся от дневных забот: валяемся пару часов на траве, купаемся в тогда ещё чистой, прозрачной воде. На встречу с нами сюда приходят наши девушки, и офицеры теперь уже сквозь пальцы смотрят на наши недолгие отлучки в аллеи Нижнего парка.

Вообще, дисциплинарное давление на нас заметно снизилось. С одной стороны мы вот-вот сами станем офицерами, с другой – командование, видимо, решило, что мы уже достаточно воспитаны и ответственны за свои действия. Со своей стороны мы стараемся не разочаровывать его. Даже Червов как будто смягчился, он уже почти не повышает голос, реже появляется в казарме вечерами, доверяя нас взводным командирам, а те передоверяют старшине. Справедливости ради надо сказать, что Червова, несмотря на его бездушие, чрезмерную строгость и требовательность, мы всё же уважали. Уважают людей сильных, а он был таковым. Уважение – это внутреннее признание власти над собой, будь то власть административная или духовная. О командире нашего взвода Клотове этого сказать нельзя, он не был человеком с сильным характером. Часто воля коллектива взвода была сильнее его воли, и мы интуитивно чувствовали это. К нашему выпуску он существенно переменился. Теперь он откровенно заигрывал с нами, по-видимому, стараясь оставить о себе хорошие воспоминания. Утром, придя в казарму, он строил взвод, и с каждым из нас здоровался за руку. Но этот его деланный демократизм вызывал у нас обратную реакцию. Люди хорошо, на уровне подсознания, ощущают неискренность и лицемерие!

Старшиной батареи недавно назначен старший сержант Счастливенко (будущий мой близкий друг, мы дружили более тридцати лет до самой его смерти). Он общителен, не заносчив и выдвинут исключительно за исполнительность; в то время как ранее важнейшим качеством старшины считалась требовательность к подчинённым курсантам. Теперь по вечерам, в отсутствие офицеров, старшина является нашим старшим начальником. В его ведение находятся личные знаки и, если есть острая необходимость, можно с его разрешения отлучиться в город на пару часов, до вечерней проверки. Но мы этим не злоупотребляем, скоро станем офицерами и тогда вдоволь насладимся свободой!

В городских ателье нам начали шить офицерскую форму: наглухо застёгиваемые зелёные кителя со стоячим воротником, синие с красным кантом брюки в сапоги; серые, недавно введённые (жуковские), парадные мундиры с множеством «золотых» украшений на воротнике и рукавах, парадные и повседневные шинели. Это произошло впервые в нашей жизни, ранее нам и в ателье-то бывать не приходилось, и мы на примерках с гордостью разглядываем себя молодых и ладных в подогнанной офицерской форме. Портные смотрят на нас уважительно, они уже видят в нас офицеров! При наличии денег можно заказать и синие брюки навыпуск. В соответствии с тогдашней модой, их шили широкими внизу, как юбки. Носить такие брюки во внеслужебное время офицерам разрешалось, но шили за свой счёт. Всем хотелось выглядеть эффектно, приехав в родные края в первый офицерский отпуск; хотя военные и без того высоко котировались в советском обществе, а офицеры были самыми завидными женихами! Формы своей в те времена военнослужащие не только не стеснялись, но с гордостью носили её, и не только на службе. Это много позднее офицеры стали спешить во внеслужебное время переодеться в штатское платье! - Престиж армии начал падать.

Наиболее значительным событием лета 1957-го года был июньский пленум ЦК КПСС, разоблачивший антипартийную группу Маленкова, Кагановича, Молотова. Этим разоблачением Хрущёв добивал близкое окружение Сталина, хотя и сам принадлежал к нему. По-видимому, опасался обнародования своих неблаговидных деяний с их стороны. Но более нас касающимся было празднование 250-летия Ленинграда и подготовка к нему.

Учтя недавний, печальный опыт, – побоище на Кировском стадионе по случаю проигрыша ленинградского «Зенита», власти позаботились о том, чтобы во время торжества, которое предполагалось проводить на том же стадионе, вместе с публикой, здесь же присутствовало с десяток тысяч войск со своими командирами. Для этого были использованы и мы – курсанты Пушкинского радиотехнического училища. Всех курсантов, солдат и матросов переодели в белые брюки, майки и парусиновые тапочки и под видом спортсменов Ленинградской области ими заполнили один из секторов, на стороне противоположной трибуне. Во главе каждой колонны сидящих в затылок друг другу курсантов, был офицер, тоже переодетый и сидящий в первом ряду. Для маскировки каждому из нас вручили по двухцветному с древками по бокам флагу, переворачивая которые под музыку, и, держа над головой, мы писали на поле одного цвета другим здравицы партии и народу - имитировали огромное современное электронное табло. Естественно, для тренировок требовалось время, и нас – выпускников, для этого отрывали от основных занятий.

На празднование приехал Хрущёв. Для его встречи, на всём пути от Московского вокзала до правительственной резиденции на Васильевском острове, шпалерами посередине улиц были выстроены войска. По одной стороне от цепочки солдат шли демонстранты, другая была свободна для проезда кортежа правительственных машин. Курсанты нашего училища стояли в две шеренги посередине дворцового моста затылками друг к другу с интервалом в два метра. На инструктаже нам было приказано задерживать демонстрантов, несущих плакаты в поддержку членов антипартийной группы. Лично я таких плакатов не видел.

Ожидали проезда Хрущёва несколько часов. Наконец, со стороны Дворцовой площади показался долгожданный кортеж. В одном из открытых лимузинов стоял толстенький, кругленький, лысый, всем тогда очень хорошо известный человечек, в светлом плаще и серой шляпой в левой руке; правой – он приветствовал народ. Особого восторга от встречи с ним люди не выражали. Вождём нации и отцом народов, в отличие от Сталина, он не был. Машины проехали, демонстрация окончилась, нас на грузовиках отвезли в училище.

На следующий день Хрущёв присутствовал на юбилейных торжествах, проходивших на стадионе имени Кирова. Празднование обошлось без эксцессов. Были заздравные речи, массовые хоровые и танцевальные выступления, выступления известных тогда певцов. Яркого, незабываемого впечатления от праздника у меня не осталось. Зато осталась фотокарточка: курсанты нашего отделения на фоне пышной зелени кустов, юные, хорошо развитые физически, стройные и подтянутые, в белых отглаженных брюках и майках весело и с надеждой смотрят в объектив, как бы пытаясь разглядеть своё офицерское будущее.

В трудах и заботах время бежало неудержимо. Наступил август. Приехала государственная экзаменационная комиссия. Мы со страхом и интересом всматриваемся в лица старших офицеров, набранных из различных боевых частей войск Противовоздушной обороны страны, чтобы оценить нашу готовность к самостоятельному несению службы.

Стало известно расписание, начались экзамены. Мы с любопытством ходим по циклам, где уже проходят испытания наши однокашники из других батарей и взводов: стараемся учесть их опыт. Внимательно выслушиваем характеристики членов комиссии, даваемые курсантами уже сдавшими тот или иной экзамен. От результатов сдачи экзаменов ну и, конечно, общей успеваемости и дисциплины, многое зависит в дальнейшей нашей судьбе: выбирать место своей будущей службы мы будем в очерёдности, определяемой этими факторами. Из всех имеющихся вакансий первыми будут выбирать место службы круглые отличники. Их имена, кроме того, будут занесены на мраморные доски в клубе училища. Все остальные выпускники делятся на три разряда, в зависимости от процента отличных, хороших и удовлетворительных оценок, полученных на экзаменах за всё время обучения, включая государственные. Первый и второй разряды предполагают полное отсутствие удовлетворительных оценок. Кроме приоритета в выборе места службы, лейтенанты, выпустившиеся по первому и второму разрядам, поощряются дополнительно двумя или одним офицерскими окладами.

Однако на практике комиссия по распределению начала работу, не дожидаясь конца госэкзаменов. Видимо, исход их был предрешён текущей успеваемостью, кроме того, требовалось время для оформления множества документов на всех выпускников.

Я предстал перед комиссией одним из первых в батарее. Пожилой подполковник из Управления кадров Войск ПВО страны предложил мне на выбор: Северную группу войск (она дислоцировалась в Польше), Бакинский округ ПВО и службу в специальных войсках в Подмосковье. Я, не задумываясь, выбрал последнее, поскольку Подмосковье прежде меня выбрал мой училищный друг. Об этом назначении мне было приказано не распространяться. Как выяснилось позже, я попал во вновь создаваемые зенитно-ракетные войска, и мне сразу пришлось переквалифицироваться. О должностях на комиссии речи не шло: мы все шли на должности равноценные – технические, лейтенантские, с минимальными офицерскими окладами. Но впереди у нас была вся военная карьера! В упоминании о карьере я не вижу ничего плохого: военная, как и всякая государственная, служба во все времена была основана на здоровом карьеризме! «Каждый солдат несёт в своём ранце маршальский жезл», - говорил Наполеон. Разумная власть, заботящаяся о величии государства, всегда поощряла это стремление людей выдвинуться морально и материально!

Более других запомнились мне экзамены по Ремонту РЛС и Основам марксизма –ленинизма.

Взяв билет на экзамене по Ремонту РЛС, и мельком просмотрев вопросы, я тут же успокоился: ответы на них мне были хорошо известны. Сложнее с практическим вопросом: в процессе подготовки к ответу необходимо найти и устранить заранее введённую в РЛС неисправность. Включаю здесь же в классе развёрнутую станцию, и … большая и тяжёлая металлическая антенна сразу начинает вращаться, чего не должно быть. Она делает один оборот, поднимается на несколько градусов по углу места, и идёт на второй. Я быстро выключаю соответствующее устройство, иначе можно повредить антенну. Неисправность необычная. Сажусь за стол, задумываюсь, глядя на схему устройства управления, и прихожу к выводу, что неисправность в синхронной передаче. Выдвигаю блок управления антенной и вижу отсоединённый экзаменатором провод сельсина. Неплохо подготовил меня к неожиданностям капитан Николаев! Комиссия удовлетворена, и я получаю отличную оценку.

На экзамене по Основам марксизма - ленинизма я вытащил билет с вопросом о восьмом съезде ВКП (б). Я и сегодня хорошо помню, что главной его темой было военное строительство в Советской России. Что бы ни говорили о Советском Союзе нынешние СМИ, все очевидцы подтвердят: армии, флоту, их вооружению и быту Советская власть, в отличие от нынешней, всегда уделяла самое пристальное внимание, и именно её заботами в СССР были созданы лучшие в мире вооружённые силы! И только благодаря этому в те годы существовал двухполярный мир, и никто не осмеливался посягнуть на наши природные богатства! Человек устроен так, что уважает он только силу! Наша Армия внушала уважение и США, которые не рисковали тогда навязывать миру глобализацию по-американски, как это они делают сегодня! И мы, советские люди, очень гордились своей армией и своей страной, которая без посторонней помощи сумела добиться такого положения, и были настоящими патриотами. Откуда возьмётся патриотизм у современной молодёжи, если страна усилиями своих руководителей поставлена на колени и стоит с протянутой рукой, а все средства массовой информации работают в интересах её врагов?!

«Всё проходит!» - написано на знаменитом кольце царя Соломона. Вот и сданы государственные экзамены, пошита офицерская форма одежды. Какое-то время мы с нетерпением ждём приказа Министра Обороны СССР о присвоении нам воинского звания «техник-лейтенант» и назначении для дальнейшего прохождения службы в воинскую часть. Приходит и этот знаменательный в нашей жизни день. Об этом на утреннем построении батареи объявляет капитан Червов.

День выдался типично ленинградский осенний пасмурный. Идёт мелкий затяжной дождь, небо затянуто плотными серыми тучами. Ожидать просветления не имеет смысла. Церемония вручения офицерских погон и дипломов об окончании училища переносится со строевого плаца, где она обычно проходила с большим торжеством в присутствии всего личного состава, в клуб. Одетыми в офицерскую форму, перетянутые ремнями с портупеей, но с курсантскими погонами на кителях, мы выстраиваемся в освобождённом от стульев зрительном зале. Наша батарея, построенная в четыре шеренги, стоит фронтом к сцене, слева от нас – первая, справа – девятая батарея. В середине каре стоят два стола, на них коробки с серебряными лейтенантскими погонами и стопки дипломов.

Входит генерал Морин – начальник училища, его сопровождают заместители. Командир первого дивизиона командует: «Равняйсь! Смирно! Равнение на середину!» Строевым шагом подходит к генералу и докладывает о готовности к церемонии. Натренированные курсанты чётко и слаженно выполняют команды. Начальник строевого отдела подаёт генералу красную папку и тот торжественно, громко и внятно, хорошо поставленным командирским голосом читает:

– Приказ Министра Обороны Союза Советских Социалистических Республик № …от …сентября 1957-го года. Ниже поименованным курсантам, успешно закончившим полный курс Пушкинского радиотехнического училища Войск Противовоздушной обороны страны, присвоить воинское звание «техник-лейтенант» и, в соответствии с показанными знаниями, выпустить по первому, второму и третьему разрядам для дальнейшей службы в войсках. Всех выпускников училища поздравляю с присвоением первичного офицерского звания и желаю достойно и с честью нести его во славу Отечества – Союза Советских Социалистических Республик.

Маршал Советского Союза Жуков.

Стены старинного здания сотрясаются от троекратного, мощного русского «Ура!», единым духом произносимого тремя сотнями молодых и сильных мужчин.

– Я присоединяюсь к этому поздравлению, – говорит начальник училища, – но последнее напутственное слово скажу позже.

И он начинает читать вначале фамилии круглых отличников затем поразрядно. Каждый названный курсант, если он стоит в середине строя, хлопает левой рукой по плечу впереди стоящего товарища, тот делает шаг вперёд и вправо, пропуская вызываемого из строя. Чётким строевым шагом очередной курсант подходит к начальнику училища и докладывает: «Товарищ генерал, курсант Петров по Вашему приказанию прибыл!». Генерал поздравляет его, пожимает руку и вручает передаваемые ему начальником отдела кадров: погоны, диплом и нагрудный знак об окончании нормального военного училища – овальной формы, с красным знаменем вверху, «золотой» радиолампой, излучающей электромагнитные волны на белом эмалевом поле в центре, и надписью СССР под ней.

– Разрешите встать в строй, - произносит новоиспечённый лейтенант.

И, получив разрешение, повернувшись кругом, возвращается на своё место в строю. Хотя нас и предупреждали, чтобы мы не особенно усердствовали при пожатии руки генерала, но боюсь, что он всё же потом неделю лечился компрессами! Закончив процедуру, начальник училища командует:

– Командирам батарей, развести батареи по казармам. Лейтенантам, прикрепить на кителя новые погоны. Встретимся здесь же через час!

Он поворачивается и окружённый свитой заместителей уходит. Следует команда Червова: «Пятая батарея, разойдись! Построиться во дворе перед клубом!» Мы выходим из зала и в последний раз в стенах родного училища строимся повзводно в колонну по четыре. Червов командует: «Батарея, Равняйсь! Смирно! Шагом - марш!» Мы идём по центральной улице училищного городка, слева и справа от нас здания казарм. «Баттарея!» – подаёт предварительную команду комбат таким привычным зычным голосом. Молодые офицеры твёрже, полной ступнёй, старательно печатают шаг. Эхо, многократно отражаясь от кирпичных стен, гремит как в огромной каменной трубе. На прощание выпускники с удовольствием демонстрируют свою высокую строевую выучку.

Воспитанных в училище дисциплины и ответственности, физических и строевых навыков хватило нам не только на время службы, но и на всю жизнь!

– Стой! – командует Червов. Мы останавливаемся у входа в свою, ставшую за эти годы родной, казарму. - Разойдись! И уже иным тоном добавляет: – В клубе быть через пятьдесят пять минут! Свободны, товарищи офицеры!

В последний раз мы прошли по территории училища строем и в первый раз нам приказали явиться на офицерское собрание поодиночке! Мы, наконец, стали офицерами! Какую гордость, какой душевный подъём испытывал при этом выпускник училища, ещё помнят мои однокашники!

Возбуждённые и счастливые, делясь впечатлениями о только, что окончившейся процедуре, сняв кителя, меняем погоны курсантские на офицерские – серебряные, с одним красным просветом и двумя маленькими золотыми звёздочками. Они теперь, как звёзды небесные, поведут нас по дороге жизни! Под их сиянием мы вступаем в ещё неведомый, но такой желанный и многообещающий мир!

В назначенное время мы сидим на уже установленных курсантами младших курсов стульях в том же зрительном зале клуба. На сцене появляется генерал Морин. По команде «Товарищи офицеры!» все дружно встают. Он подходит к трибуне с изображением символа училища – ромба с пушками на белом фоне, золотой ветвью справа и надписью на красной табличке «УИР» внизу. Командование училища, видимо, долго противилось переименованию его в ПРТУ, не желая расставаться с его прекрасной историей и традициями. Ведь оно было первым военным учебным заведением в нашей стране, готовящим специалистов по радиолокации!

Генерал говорит с трибуны о недавно окончившейся Великой Отечественной войне, о роли офицерского корпуса в ней, о своём боевом опыте, о важной роли Войск ПВО в будущей войне, которую нам навязывает мировой империализм, об офицерской чести и достоинстве, о долге перед Отечеством. Свою речь он заключает словами:

  • Ещё раз поздравляю вас с важнейшим в вашей жизни событием – производством в офицеры! Всем вам желаю успешной воинской службы на благо Родины! Надеюсь, что вы никогда не забудете родного училища, будете по возможности посещать его и передавать свой опыт последующим поколениям курсантов! А ещё желаю вам всем через двадцать – двадцать пять лет, встретиться здесь же, но уже полковниками и генералами!

Бурными аплодисментами поблагодарили выпускники своего начальника за последние наставления и добрые пожелания.

Памятуя напутствие генерала Морина, мы встретились в клубе училища через двадцать пять лет. Полковников было много, генералов, как и должно быть, - значительно меньше! Все эти годы мы шли разными дрогами, но к единой цели – укреплению обороноспособности нашей Родины. И мне не стыдно ни за себя, ни за своих однокашников. Мы честно и добросовестно служили Отечеству на разных постах! Один из нас, став профессиональным писателем, посвятил этой юбилейной встрече свои стихи. В них всё сказано о нашем отношении к училищу. Лучше я не скажу.
Город Пушкин, город Пушкин –

Поворотный пункт в судьбе.

От подмёток до макушки

Вечно преданы тебе.
Здравствуй город, где когда-то

Вдруг погоны – по плечам,

Где потопали ребята

В такт подковками стуча.
Здравствуй парк, стократ воспетый!

Здесь поэт великий зрел.

Зрели здесь и мы – поэты

Радиолокационных дел.

Сколько раз, мечту лелея

Пробежать победно кросс,

В поэтических аллеях

Мы вдыхали через нос!
Сколько раз из увольненья

Мчались здесь – успеть бы в срок!

Жаль, что наши достиженья

МОК фиксировать не мог.
Здравствуй плац – свидетель строгий

Наших радостей и мук.

Здравствуй тир, где стыли ноги.

Здравствуй клуб – курсанта друг.
Разлетелись мы, как птицы

Из родимого гнезда.

И в тайгу, и за границу,

И в пески, и в города.
Наше дело – где бы ни был,

День и ночь, в пургу и зной

Охранять надёжно небо

Над великою страной.
ПВО – всегда работа,

ПВО – всегда война,

ПВО – всегда до пота,

ПВО – всегда без сна.
Четверть века отстучало

Двадцать пять, как ни крути,

Но вернулись мы в начало

Офицерского пути.
Поседели, погрузнели,

Валидол порой во рту.

Но ничуть не погрустнели,

Так как мы – из РТУ.
Разорвав оковы буден,

Мы приехали гурьбой.

Город Пушкин, вечно будем

Сердцем связаны с тобой!

Суматошным был последний день пребывания в училище. Мы получали офицерские удостоверения личности, продовольственные и вещевые аттестаты, отпускные билеты и проездные документы к новому месту службы, комплекты постельного белья и одеяла, наматрасники (набив сеном или соломой на них, возможно, кому-то придётся спать). Укладывали и увязывали своё имущество, собирались в первый офицерский отпуск, чтобы после него сразу явиться к назначенным местам службы, разбросанным по всей нашей великой стране – Союзу Советских Социалистических Республик!

Позже было многое: и служба техником на РЛС в зенитно-ракетных войсках, и учёба в военной академии, и научная работа, и работа над диссертациями, и преподавательская работа в академии, и снова научная работа уже в гражданском НИИ, но здесь, в среднем (нормальном) училище я получил путёвку в жизнь! И, надеюсь, не только я, но и все мои однокашники никогда не забывали об этом!

Общее праздничное застолье в стенах училища начальник не разрешил, но групповые - никто не запрещал. Мои близкие друзья решили прощальный вечер провести по старой памяти вместе, в доме моих родителей.

С чемоданами и узлами, прихватив по дороге кое-что съестное, к вечеру мы, наконец, добрались до дома. Своими вещами заняли весь коридор нашей коммунальной квартиры. Дома нас ждали, и стол был уже накрыт. В суете сборов мы забыли об обеде и сейчас ощутили сильный голод. Раздевшись, сразу сели за стол. С большим аппетитом в последний раз всей компанией ели сваренные мамой домашние щи. Вспоминали первое здесь застолье в день принятия Присяги, три года назад.

В тайне от меня Олег Калинин организовал сбор денег и, по согласованию с товарищами, заранее в подарок моей маме купил чайный фарфоровый сервиз, в благодарность за её тёплое заботливое отношение в течение всех трёх лет. Он же с хорошими словами преподнёс его. Мама более сорока лет бережно хранила этот, от всего сердца сделанный курсантский подарок, никогда не используя его по прямому назначению. Все годы, до самой смерти, он украшал её комнату, и напоминал ей о юности сына и его друзей! Я и сейчас, после смерти мамы, храню этот сервиз. Теперь уже мне он напоминает и о друзьях-курсантах, и о маме!

Все мои друзья в тот вечер оставили на память свои лейтенантские фотокарточки с прекрасными словами благодарности и добрыми пожеланиями моим родителям.

Напутственное слово отъезжающим сказал отец, пожелав всем нам блестящей карьеры, длинной и счастливой общественной и личной жизни. Со слезами на глазах прощалась со ставшими ей родными ребятами мама. Вечер провели в тёплой семейной атмосфере, омрачённой только близким расставанием. Все понимали, что в таком составе мы сидим за столом, скорее всего, в последний раз. Ночевали в нашей комнате, с трудом разместившись, где придётся. Родители ушли к соседям. В двадцатиметровой комнате всем места не хватило!

После окончания училища наше курсантское братство распалось. Мы пошли разными дорогами, покорные душевному влечению и велению судьбы, однако, все с гордостью за принадлежность к советскому народу, советскому офицерскому корпусу, к советской армии!

На следующий день мы поочерёдно провожали друзей, уезжающих с разных вокзалов. Расставались как родные, не слишком надеясь на встречу в будущем. Велика была наша страна!

Рассматриваю старые, пожелтевшие, хранимые полсотни лет, фотокарточки; на обороте каждой - тёплые, дружеские, порой наивные слова посвящения. Вот Олег Калинин, худощавый тёмный шатен с острым, умным и проницательным взглядом. Судьба его мне неизвестна. В последний раз мы встречались в конце пятидесятых годов. Вот Анатолий Гулин, круглолицый, с красивой волнистой шевелюрой, прямым греческим носом и добрыми, доверчивыми глазами. Как выяснилось позже, он был слишком доверчив, за что и наказала его судьба. Вот Иосиф Мелентьев, светлоглазый, светловолосый, с простым русским крестьянским лицом. У него тоже была не лёгкая судьба. Вот Лев Авдеев, голубоглазый блондин, с открытым взглядом. Я его больше никогда не встречал и судьбы его не знаю. А вот Виктор Зеленин, судьба которого мне хорошо известна. На обороте этой фотокарточки читаю: «Сурова жизнь, когда молодость в шинели, а юность перетянута ремнём». ( А.В. Суворов). А это общая взводная фотокарточка. Вверху надпись: Пушкинское радиотехническое училище, выпуск 1957 года. В овальных рамках - фотокарточки командного состава, в центре - генерал Морин. Ниже, в более мелких рамках - совсем юные лица моих однокашников, с надписями под ними. Мне не надо их читать, я всех их помню по именам и фамилиям и сегодня. Где вы, друзья? Как сложилась ваша жизнь? Чем живёте сегодня? Живы ли?

Да, не простую, беспокойную и суровую, но честную и благородную жизнь прожило большинство моих друзей курсантской юности. Они отдали все свои силы службе Отечеству, а вот Отечество, точнее его нынешние правители, к сожалению, не нашли возможным по достоинству отблагодарить их за это! Не делает это им чести!

Быть может, и в самом деле существует телепатия, и тогда, я призываю вас, друзья мои, вспомните наш курсантский вальс:
Промчатся годы серые, мы станем офицерами

И, если нам придётся вспоминать

С друзьями закадычными юность не тепличную,

Курсантский вальс мы будем напевать!
Выполните данное когда-то обещание, вспомните сегодня наше училище, курсантские годы и друзей юности, перетянутой ремнём!

1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   35

Похожие:

Отечество нам царское село iconЕстественно-математического цикла Пушкинского района Санкт-Петербурга...
Городская историко-краеведческая конференция школьников «Отечество нам Царское Село»

Отечество нам царское село iconИ. С. Аксаков назвал Ярославль «городом с физиономией», о селе Вятском...
Ярославского края значится как торговое село. Нельзя не согласиться с мнением С. Смирнова, который полагает, что живописно изображенное...

Отечество нам царское село iconЛитература начала века
Лермонтова выслали на Кавказ. Полежаева отдали в солдаты. Царское правительство и дворянско-монархическая клика, стоявшие у власти,...

Отечество нам царское село iconБиблиотечный урок «Война в художественной литературе»
Формирование патриотического чувства долга перед Родиной, гордости за свое Отечество

Отечество нам царское село iconЧеловек и Родина. Любовь к Родине. Отечество
Потомство мое прошу брать мой пример: до издыхания быть верным отечеству (А. Суворов)

Отечество нам царское село iconЗагадка африканского племени догонов
Нам интересно наше далёкое, удивительное прошлое. Это племя много знает. Нам хочется выяснить, откуда у них эти знания. Для этого...

Отечество нам царское село iconИнновационного педагогического опыта
Чувашская Республика, Красноармейский район, село Убеево, ул. Сапожникова, д. 12

Отечество нам царское село icon«зейская межпоселенческая библиотека» «нельзя нам забывать афганистан»
Нельзя нам забывать Афганистан: дайджест, посвященный 25-летию выполнения боевой задачи вс СССР в Афганистане / мкук змб; составитель...

Отечество нам царское село iconВанескегян Арман
Кировакана (Ванадзор), эвакуированной в село Иванча (Молдавия) после Спитакского землетрясения 1988 года

Отечество нам царское село iconПоказатели качества обученности
Новокаиры, Бериславского района, Херсонской области, Украина (город, село, район, республика, край, область)

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:


Литература


При копировании материала укажите ссылку ©ucheba 2000-2015
контакты
l.120-bal.ru
..На главную