Перси биши шелли






Скачать 469.3 Kb.
НазваниеПерси биши шелли
страница1/3
Дата публикации12.03.2015
Размер469.3 Kb.
ТипДокументы
l.120-bal.ru > Документы > Документы
  1   2   3

ПЕРСИ БИШИ ШЕЛЛИ


(История западноевропейской литературы. XIX век: Англия: Учебное пособие для студентов филологических факультетов высших учебных заведений / Л.В. Сидорченко, И.И. Бурова, А.А. Аствацатуров и др. СПб: СпбГУ, 2004.)
Выдающийся английский поэт-романтик Перси Биши Шелли (Percy Bysshe Shelley, 1792-1822) родился в графстве Сассекс в очень состоятельной и старинной аристократической семье, корни которой ее члены с гордостью доводили до Карла Великого. Дед и отец Шелли, англикане, виги и члены палаты общин, были глубоко убеждены в справедливости английской государственной системы, выражение которой они видели в существующей ограниченной монархии. Как старший сын, он со временем должен был унаследовать родовую усадь­бу Филд-Плейс, однако с самых ранних лет мальчик не отвечал пред­ставлениям родных о том, как должен вести себя будущий глава се­мейства, а в юности поэта его конфликт с родственниками принял открытую форму в связи с тем, что жизненные взгляды юноши не со­ответствовали принятым в том кругу, к которому он принадлежал по рождению.

Поэтическое дарование Шелли проявилось еще в школьные годы, когда он учился в частном пансионе, а затем в привилегированном Итоне, куда поступил в 1804 г. Застенчивый, ранимый, строптивый, он получил прозвище «безумный Шелли» за то, что не признавал биб­лейские постулаты, позволял себе богохульные высказывания, бунто­вал против жестокости старших учеников и схоластических методов обучения.

Первый поэтический сборник Шелли, куда вошли и стихи его се­стры Элизабет, был опубликован анонимно в 1810 г. под названием «Подлинные стихотворения Виктора и Казиры». В них Шелли призы­вал мстить за павших на поле брани героев Ирландии («Песня ир­ландца»), писал о психологическом состоянии поэта («Отчаяние», «Печаль», «Надежда»). Он также представил переводы немецких Я итальянских песен. К 1810 г. относятся и первые прозаические опыты Шелли: весной он издал роман «Застроцци», а в декабре вышел в свет «Сент-Ирвин, или Розенкрейцер». В этих произведениях чувствова­лось влияние «готических» романов А. Рэдклиф, М. Г. Льюиса и У. Годвина. Позднее в письме к последнему от 8 марта 1812 г. Шелли охарак­теризовал эти сочинения как «болезненные и неоригинальные».

В Оксфордском университете, куда Шелли поступил в октябре 1810 г., он много работал над собой: увлеченно занимался естествен­ными науками, познакомился с многочисленными трудами путеше­ственников и историков, прочитал в оригинале Демокрита, перевел главы из «Никомаховой этики» Аристотеля. Его интересовали Эпи­кур и Лукреций своим отношением к явлениям природы, философские воззрения идеалиста Платона и пантеиста Спинозы, религиозно-эти­ческие взгляды французских просветителей и прежде всего Гельвеция, Вольтера, Кондорсе, Руссо. Из «Системы природы» (1770) материали­ста и атеиста Гольбаха, давшего систематизированное изложение ан­тропологического-этического детерминизма, он почерпнул идею не­обходимости, которая стала основополагающей в его размышлениях о влиянии общественных установлений на детерминированность со­вершающихся в мире процессов. Труд Т. Пейна «Права человека» (1791-1792) привлек его враждебностью к правительству и деизмом автора, ибо Шелли к тому времени пришел к твердому убеждению, что надлежит бороться как с государством и его учреждениями, так и с религией и порожденным ею фанатизмом. Как писал Шелли своему университетскому другу Т. Хоггувконце 1810 г., эта борьба будет спо­собствовать возникновению общества, в котором люди будут равны. Так, формирование антиклерикальных воззрений Шелли содейство­вало становлению и его демократических взглядов. Большое влияние на Шелли оказал трактат У. Годвина «Политическая справедливость» (1793), в котором автор, выводя социальное неравенство людей из обладания ими частной собственностью, из эксплуатации богачами труда бедняков, предлагал просветительские рецепты для лечения больного общества. Как и Годвин, Шелли проповедовал веру в разум, в воздействие слова.

В оксфордский период Шелли опубликовал поэтический сборник «Посмертные фрагменты Маргарет Николсон» (1810), приписав их прачке, которая в 1786 г. совершила неудачное покушение на жизнь Георга III, набросившись на короля с ножом в руках, после чего до конца своих дней содержалась в Бедламе. Выбор «автора» оттенил политическую направленность сочинений молодого поэта. Так, во «Фрагменте предположительно из эпиталамы в честь Франсуа Равайяка и Шарлотты Корде» Шелли напомнил о двух успешных попытках убийства тем же способом, который применила Маргарет Николсон. В первом случае католик-фанатик Франсуа Равайяк в 1610 г. заколол кинжалом французского короля Генриха IV, перешедшего ради коро­ны в католичество и Нантским эдиктом предоставившего гугенотам свободу вероисповедания. Во втором случае Шарлотта Корде в 1793 г. Убила кинжалом Ж. П. Марата, деятеля Французской революции, ак­тивно способствовавшего установлению якобинской диктатуры. В сти­хотворении «Война» Шелли мечтал о наступлении мира, который «уничтожит царство смерти», позволит «солнцу улыбаться полю», на котором уже не будет литься кровь, а «в руку сурового воина вложит серп». Иными словами, в разгар противостояния Англии и наполео­новской Франции Шелли проводил идею мира, высказывался против «бессмысленных кровавых войн».

В феврале 1811 г. Шелли выпустил анонимно брошюру «Необходи­мость атеизма». Эпиграфом к работе он сделал высказывание Ф. Бэкона из его эссе «О достоинстве и приумножении наук» (1623): «Человече­ский разум не может признать истинным то, что лишено ясного и оче­видного доказательства». Проблему веры писатель рассматривал в духе агностицизма Д. Юма («Диалоги о естественной религии», 1751-1757, опубл. 1779), лишавшего веру ее религиозной окраски. Согласно Шел­ли, вера — не акт воли, а «страсть ума». При этом в отличие от скрыто­го юмовского неприятия Бога, Шелли в заключительном абзаце «Необ­ходимости атеизма» прямо отрицал Бога: «Всякий разумный человек должен признать отсутствие доказательств существования Бога». Шел­ли опирался на пантеистические идеи Спинозы, отождествлявшего при­роду и Бога, и, как Спиноза, применял термин «Бог» как синоним суще­ствующей в вещах силы, но не Творца Мира.

Шелли признавал концепцию Дж. Локка об отсутствии врожден­ных идей и, следовательно, идеи Бога. Он противопоставлял вере разум, но верил в бессмертие души. В задуманном весной 1811 г. и опубликованном в 1814 г. трактате «Опровержение деизма» Шелли рас­сматривал деизм как компромисс между христианской мистикой и атеизмом. Он сам ощущал неустойчивость своих формирующихся религиозных воззрений: с весны 1811 г. он переименовал себя из «де­иста» в «атеиста». Именно эта неустойчивость позволила Т. Хоггу в 1858 г. в написанной им биографии Шелли заменить слово «атеист» на менее резкое в религиозном смысле «скептик» и на совсем мягкое «философ». Опубликование «Необходимости атеизма» привело к ис­ключению Шелли из университета, к разрыву не только с семьей, но и с невестой, которая, как и ее родственники, неодобрительно отнеслась к его религиозному бунтарству. Горькие мысли о человеческом уме, подавленном религией, Шелли высказал в стихотворении «Жертва ханжества» (1811).

Когда отец Шелли фактически отказался от сына-«безбожника», на­деясь лишениями сломить его волю, сестры Шелли вместе с их школь­ной подругой Гарриет Уэстбрук помогали ему из своих карманных де­нег. Благодарность, желание «освободить» шестнадцатилетнюю Гарриет от тирании и побоев отца, содержателя лондонской таверны и ростов­щика, побудили девятнадцатилетнего Шелли в августе 1811г. жениться на девушке. Возмущенный этим мезальянсом отец потребовал от сына отказа от прав наследования родового поместья и полностью лишил его денежной поддержки. В конце 1811г. Шелли увез Гарриет в провин­циальный городок Кесвик в Озерном крае, где поэт свел личное зна­комство с Р. Саути, лишь усилившее разочарование в нем как в человеке, который с позиций защитника идеалов Великой французской рево­люции перешел в стан ее хулителей. В феврале 1812 г. вместе с Гарриет Шелли отправился в Ирландию, где католики ожесточенно боролись за свои права, призывая к разрыву с Англией. Шелли, напротив, пылко призывал к объединению англичан и ирландцев в борьбе за республи­ку и демократию, против власти богатых («К Ирландии», 1812, опубл. 1870). В Дублине Шелли издал «Обращение к ирландскому народу» (1812), в котором явственно прослеживается эволюция во взглядах молодого человека на способы завоевания ирландцами свободы. Если в «Песне ирландца» (1809) Шелли призывал мстить за разоренные села Ирландии, то в «Обращении» на первый план он выдвинул идею мир­ного разрешения конфликта путем переговоров. Шелли полагал, что необходимо просвещать ирландцев в обществах типа корреспондент­ских, возникших в Англии после Великой французской революции. Год­вин же, с которым Шелли переписывался с 1812 г., находил эти мирные призывы Шелли подталкиванием к «кровавой драке» (письмо к Шелли от 14 марта 1812 г.). В 1812 г. Шелли создал «Декларацию прав», явно ориентируясь на «Декларацию прав гражданина», принятую в 1789 г. Учредительным собранием революционной Франции. В «Декларации прав» проявилась приверженность Шелли идеям У. Годвина, Т. Пэйна, французских атеистов, утопических социалистов в трактовке проблем соблюдения государством веротерпимости, уважения к инакомысля­щим. «Ни один человек не имеет права делать зло во имя добра», — утверждал Шелли, а политика должна «осуществляться на основе прин­ципов морали». Эти мысли свидетельствовали о его явном расхожде­нии с Байроном, признававшим возможность нарушить этические пра­вила для достижения государственных целей («Восточные повести»). Не без влияния трактата «О правлении» Дж. Локка, «Общественного договора» Ж. Ж. Руссо и «Потерянного рая» Дж. Мильтона Шелли ут­верждал право народа на смещение неугодных правителей и призывал соотечественников проснуться и покончить со своим угнетенным по­ложением.

В Ирландии Шелли создает «Прогулку дьявола» (1,812), обозначив ее жанр как балладу и придав ей политико-сатирическую окраску. Во время прогулки дьявол посетил Англию, «адские порядки» которой показались ему прекрасными. При этом Зло, наблюдаемое им, имело конкретные очертания: его несли стране и священники, и судьи, и ми­нистры, и, конечно, похожий на «свиную тушу» принц-регент, не го­воря уже о «безмозглом короле» Георге III.

Шелли не был удовлетворен своей деятельностью в Ирландии, по­лагая, что мог бы сделать значительно больше в борьбе за ее освобож­дение. При этом он ощущал сдержанное отношение к себе со сторо­ны патриотически настроенных ирландцев, недовольных его мирными инициативами. Между тем полиция установила за Шелли слежку, ко­торая усилилась после распространения в виде прокламаций «Декла­рации прав» и «Прогулки дьявола» и не прекратилась даже тогда, когда он с Гарриет с ноября 1812 г. по февраль 1813 г. жил в Таниролте (Уэльс), и позже, во время вторичного посещения поэтом Ирландии в марте-апреле 1813 г.

В мае 1813 г. Шелли опубликовал философско-дидактическую поэ­му «Королева Мэб». Ее замысел возник у Шелли еще в Ирландии; он вознамерился показать в ней прошлое, настоящее и будущее челове­чества, призвать к борьбе с различными видами тирании и вместе с тем показать «картину нравов, простоты и наслаждений совершенно­го общества, которое будет в то же время земным» (письмо к Э. Хитченер от 11 декабря 1811 г.). Шелли предполагал, что «Королева Мэб» будет состоять из десяти песен, около 2800 строк (письмо к Т. Хукему от 26 января 1813 г.), однако написал только девять песен.

Связующим элементом композиции поэмы является героиня, юная Ианта. Королева фей Мэб освобождает душу спящей Ианты и на колес­нице взмывает с ней навстречу солнцу. Она привозит ее в свой замок в центре Вселенной, и с вершины зубчатой башни они смотрят на землю, и королева рассказывает девушке о прошлом, настоящем и будущем человечества, а затем возвращает душу Ианте, сон которой на земле охранял влюбленный в нее Генри. В поэме доказывалось, что в про­шлом человечества никогда не существовало «счастливых Аркадий». Шелли резко выступил против лицемерных священников и аристокра­тов — «раззолоченных мух» и «трутней общества». Он отверг идею про­свещенного абсолютизма, ибо «человеческое» в правителе всегда по­беждает его монархический долг, а путь его к трону сопровождается преступлениями. Король никогда не откажется от власти, а труженики не осмелятся сбросить его с престола. Как и Годвин, Шелли убежден, что социальный гнет порожден экономической несправедливостью, которая заставляет бедных работать на богатых, превращает золото в «живого бога». Шелли клеймил «страсть к наживе», перед которой «бла­гоговеют и пошлые вельможи, и купцы, и жалкие дворяне, и толпа». Дух стяжательства подвигнул выставить на торги все, что возможно:

Продажно все: продажен свет небес,

Дары любви, что нам даны землею,

Ничтожнейшие маленькие вещи,

Что в глубине, в далеких безднах скрыты,

Все, что есть в нашей жизни, жизнь сама,

Содружество людей,

Свободы проблеск

И те заботы, что людское сердце

Хотело б инстинктивно выполнять —

Все на публичном рынке продается.

(Пер. К. Бальмонта.)

В последней, девятой, песни Шелли устами королевы Мэб рисует картины светлого будущего, основанного на справедливости, есте­ственном равенстве мужчин и женщин, веротерпимости, на отсутствии классов, всех видов тирании, духа стяжательства, войн, преступлений, тюрем. Человек своими руками превратит пустыни в цветущие сады, и жизнь станет «чашей радости». Шелли не дает в поэме точных ре­цептов, как построить это общество, он лишь подчеркивает роль ра­зума, нравственного самовоспитания человека, его стремления к дей­ствию. Об этом свидетельствуют и слова третьего эпиграфа к поэме, приписываемые Архимеду: «Дайте мне точку опоры, и я сдвину Все­ленную».

Шелли придавал большое значение философско-антирелигиозным примечаниям к поэме, позволяющим, по его мнению, «выразить свою точку зрения» (письмо к Т. Хукему от 26 января 1813 г.). В них он ука­зал на отдельные источники, которыми пользовался при создании концепции мировидения, в том числе на «Систему мира» Лапласа, убежденного в том, что явления природы можно объяснить на основе законов механики без помощи идеи Бога, на «Рассуждения о множе­ственности миров» Фонтенеля, пропагандировавшего учения Бруно, Галилея, Коперника. Несомненное влияние на Шелли оказала возрож­денческая концепция Великой Цепи Бытия, получившая распростра­нение среди английских просветительских классицистов. В поэме от­мечено:

Все, все является звеном

В великой цепи царственной природы!

(Пер. К. Бальмонта.)

При этом Шелли изъял понятие «Бог». «Детские сказки о Боге-отце не совместимы со знанием звезд», — утверждал он в очерке «О лож­ных измышлениях религиозных систем», использованном им в каче­стве примечания к первой песни «Королевы Мэб». В этом смысле Шелли пошел дальше высокочтимого им английского историка кон­ца XVIII в. Эдварда Гиббона, который в «Истории упадка и разруше­ния Римской империи» (1776-1788, гл. XV-XVI) дал лишь критиче­скую трактовку возникновения и формирования христианства в первые века новой эры. В поэме устами королевы Мэб, отвергающей в беседах с душой Ианты существование Бога, Шелли развенчивает хри­стианские легенды, в том числе о рождении Христа и его страдании за людей, дает их иную интерпретацию. Так, Агасфер, глумившийся над Христом и осужденный за этот тяжкий грех на вечные скитания, в ее рассказе предстает мудрецом. Жестокая, немилосердная, разжигаю­щая фанатизм религия принесла человечеству неисчислимые беды. Поэтому в качестве первого эпиграфа к поэме поэт взял слова Воль­тера «Раздавите гадину!» (т. е. религию). В поэме Шелли проводил идею 0 том, что миром управляет «Дух Необходимости», а потому законы природы изменчивы, ведут к ее вечному обновлению и к переменам в обществе (к идее изменчивости Шелли обращался неоднократно, в том числе в двух стихотворениях, озаглавленных «Изменчивость» (1814 и 1821)). Однако, признав закон необходимости главенствующим, Шел­ли не ставил под сомнение активность человека, ибо его поступки имеют конкретную направленность на борьбу за прекрасное настоя­щее и будущее и поддерживаются «жаждой действия и мысли».

Созданное в поэме мироздание — это храм «Духа природы». Од­нако Шелли модифицирует пантеизм, характерный для возрожден­ческой натурфилософии, лишая его «божественного начала» и напол­няя его «неким могучим разумом», который «управляет Вселенной» (письмо к Т. Хоггу от 3 января 1811 г.). Исходя из концепции Великой Цепи Бытия, Шелли рассматривал жизнь человека в неразрывной свя­зи с космосом. Это подтверждается процитированной им в письме к Т. Хоггу строкой из «Опыта о человеке» А. Поупа: «Мы все — части одного громадного целого», которая, согласно Шелли, наиболее пол­но соответствовала его «убеждениям». Использованные им в поэме космические образы он пояснял в примечаниях данными из астроно­мии, физики и других естественных наук.

В «Королеве Мэб» Время представлено земным, фиксирующим реальные события, и космическим, связанным с перемещениями во Вселенной королевы Мэб и души Ианты. Космическое время пере­плетается с земным, когда душа Ианты лицезреет картины прошлой, настоящей и будущей жизни человечества. Время соответствует Ис­тории, поступь которой непрерывна и прогрессивна. Шелли отнюдь не героизирует прошлое, которое нельзя исправить, но из насилий и бедствий, приведших к невинным жертвам, необходимо извлечь уро­ки. Далеко от идеализации и настоящее человечества, однако буду­щее — в руках человека. Необходимо не просто срубить топором ядо­витое дерево, символ деспотического правления, но вырвать его с корнем («срубая дерево, рубите корень», пер. К. Чемена). Однако Шел­ли не отбрасывает мысль о просвещении людей как основы нравствен­ного совершенствования общества. Как и Э. Берк («Размышления о Французской революции», 1790), он устами королевы Мэб подчерки­вает необходимость постепенных перемен в обществе. Шелли сочув­ствует идее Годвина о бескровном перевороте, и в качестве одного из его инструментов он даже предлагает человечеству перейти на вегета­рианскую диету, снижающую, по его мнению, агрессивность людей. Очерк «В защиту естественной диеты», основанный на идеях Дж. Нью­тона («Возвращение к природе, или Защита растительной диеты», 1811), Шелли поместил в примечания к «Королеве Мэб». Поэма и ком­ментарии к ней также свидетельствуют о том, что ему были близки идеи английских просветителей Дж. Локка о роли воспитания и среды в формировании характера человека («Некоторые мысли о воспита­нии», 1693) и Э. Шефтсбери об изначальном стремлении человека к добру («Моралисты», 1709), концепция французского энциклопеди­ста Кондорсе об историческом прогрессе, обусловленном развитием разума («Эскиз исторической картины прогресса человеческого разу­ма», 1794). Так, в трактовке философско-религиозных проблем «Королевы Мэб» возрожденческие идеи, развитые английскими про­светителями XVIII в., соединились с элементами материализма, сен­суализма, платонизма, что подтверждало эклектизм философско-ре­лигиозных воззрений молодого Шелли.

«Королева Мэб» синтезировала в себе европейские (Данте) и нацио­нальные традиции жанра видения (Ленгленд, Беньян) с жанровыми элементами утверждающейся в английской романтической поэзии лиро-эпической поэмы при сохранении дидактической направленно­сти. Написав «дидактическую часть белым героическим стихом, а опи­сательную — белым лирическим размером», Шелли подчеркнул, что сознательно не использовал рифму, беря за образец «Самсона-борца» Дж. Мильтона и «Талабу» Р. Саути (письмо к Т. Хоггу от 7 февраля 1813 г.). Он опирался на внутренние рифмы, используя для этого ал­литерацию и риторические приемы.

В 1814 г. Шелли, оставив Гарриет, вступил в гражданский брак с семнадцатилетней Мэри, дочерью У. Годвина и известной феминист­ки Мэри Уолстонкрафт. Летом 1814 г. Шелли и Мэри совершили по­луторамесячное путешествие по Европе, во время которого Шелли начал писать роман «Ассасины», оставшийся, впрочем, незакончен­ным. Возникшая в средневековье мусульманская секта ассасинов при­влекла его своей непримиримой борьбой с крестоносцами и с христи­анством в целом, а также провозглашенными идеями равенства людей и обязательности добрых дел.

Поэт постоянно размышлял над причинами поражения Великой французской революции, внимательно следил за судьбой Наполеона. В сонете «Чувства республиканца при падении Бонапарта» (1815) Шел­ли изобразил его «пляшущим над трупом погубленной им свободы». В поэме «Триумф жизни» (1822, опубл. 1824) он подтвердил свое не­гативное отношение к Наполеону, который, по его мнению, был обя­зан своей славой «обстоятельствам», а не личным качествам. С име­нем Наполеона Шелли связывал кровь, страдания, стяжательство («Строки, написанные при известии о смерти Наполеона», 1821). Если вспомнить о презрении к Наполеону, прозвучавшему в письмах к Хоггу (11 января 1811 г. и 27 декабря 1812 г.), то можно утверждать, что негативное отношение Шелли к Наполеону не претерпело суще­ственной эволюции на протяжении всей жизни поэта.

В феврале 1816 г. вышла в свет поэма «Аластор, или Дух Одиноче­ства», в которой отразились размышления Шелли о современном ему мире. В предисловии к поэме автор указал, что стремился сделать «Аластора» аллегорическим выражением одной из составляющих челове­ческого характера — Духа Зла. Герой поэмы — прекрасный юноша-поэт, никем не понимаемый и сам избегающий людей, предпочитая обществу одиночество, способный проникнуть в тайны природы. Посещая Вавилон, Иерусалим, Мемфис, Фивы, Афины, Персию, Ин­дию, горы Кавказа, он ищет «странные истины», мечтает о женщине, которая стала бы и его возлюбленной, и поэтом, и философом. Во сне нему является видение — закутанная в покрывало дева, которая сво­им чарующим голосом под аккомпанемент неземной музыки поет ему о знании, истине, добродетели, «священной» свободе, пока, охвачен­ные любовью, они не заключают друг друга в объятия. Дева — имен­но тот идеал возлюбленной, по которому тосковал поэт. Ее внезапное исчезновение привело его к мысли о самоубийстве, чтобы посредством смерти соединиться с ней. В поисках девы поэт попадает в страну с прекрасными горными и лесными пейзажами и там находит свою смерть.

В герое поэмы можно заметить черты характера самого Шелли, ко­торому, в тот период тяжело больному и стоящему на пороге смерти, были близки мечты героя об идеальной возлюбленной. Вместе с тем Шелли отвергает руссоистский идеал взаимодействия человека с при­родой, показывая, что общение только с ней не приносит счастья. Он возражает против созерцательного отношения героя к жизни, утверж­дая в предисловии к «Аластору», что «эгоистичные, слепые и апатич­ные люди постоянно приносят в мир несчастья и одиночество». В этом смысле Шелли отвергает концепцию асоциальности человека, которую развивали немецкие романтики (Ф. Шлегель и др.) и У. Годвин.

В «Аласторе», написанном белым стихом, нет прямолинейного ди­дактизма, риторики, зато присутствуют исповедальная тональность, усиливающая психологизм описания одинокой души, символика, от­личающаяся многозначностью (например, река одновременно симво­лизирует и течение жизни, и течение мысли) и в этом смысле сближаю­щая героя «Аластора» с Генрихом фон Офтердингеном из одноименного романа Новалиса с его поисками приснившегося ему голубого цветка.

Из всех современных ему собратьев по перу Шелли особенно выделял Байрона, считая его «великим человеком» и избранным судьбой поэтом, обладающим «необыкновенными дарованиями» и «огромным талан­том». Он восхищался третьей песнью «Чайльд-Гарольда», «Манфредом», но советовал отказаться от меланхолического взгляда на жизнь (письма к Байрону от 29 сентября 1816 г., 9 июля 1817 г., 16 апреля и 16 июля 1821 г., к Ч. Оллиеру — от 15 октября 1819 г.). Байрон же при­зывал Шелли добиваться большей конкретности поэтических образов, избегать обширных философских рассуждений. Шелли, видимо, при­слушался к пожеланиям Байрона. Ода «Монблан: Строки, написанные в долине Шамуни» (1816) была насыщена конкретными образами при­роды с «тайной силой вещей», с Духом, незримым властителем дум, оби­тающим на «пронзающей небосвод» вершине заснеженного Монбла­на. При этом Шелли доказывал, что лишь поэт, благодаря своему воображению, способен познать не только единичные явления, но и всю структуру мироздания. Воспевая силы Природы, Шелли полеми­зировал с Колриджем, в чьем «Гимне перед восходом солнца в долине Шамуни» (1802) отчетливо прослеживалась вера автора в «небесного создателя». Расхождение Шелли с Колриджем в понимании хода исто­рического развития просматривается и в его «Гимне интеллектуальной красоте» (1816). В нем отразился повышенный интерес Шелли к идеа­листической философии Платона с ее трактовкой земной жизни как отблеска потустороннего мира, познания красоты посредством чувств, поисками нравственной основы человеческого характера, любви к че­ловечеству (в 1818-1820 гг. Шелли перевел на английский язык диалоги «Ион», «Пир», фрагменты «Республики»). В «Гимне» Шелли незримая духовная красота способствует стремлению человека к истине и свобо­де. Вместе с тем в «Гимне» ощущается влияние Вордсворта, который в поэме «Аббатство Тинтерн» (1798) доказывал, что постижение Красо­ты доступно лишь избранным натурам.

В поэме «Принц Атаназ» (1817) главный герой представляет собой антипод герою «Аластора». Держась независимо перед правителями и церковниками, принимая близко к сердцу несчастья бедняков, он от­дал последним свое богатство. Оклеветанный, принц погибает, не стре­мясь ни к славе, ни к власти, не совершая ради них преступлений и ища лишь свой идеал любимой женщины.

События внешней и внутренней политической жизни в Англии нашли широкое отражение в поэзии Шелли. Он неодобрительно сле­дит за деятельностью Священного Союза, созданного в 1815 г. по ини­циативе российского императора Александра I для подавления нацио­нально-освободительного движения в Европе. Шелли иронически размышляет о преходящем величии монархов, чье могущество не смогло предотвратить приход свободы. Он предсказывает, что глухое забвение, ставшее уделом древнеегипетского царя Озимандии, ждет и современных европейских правителей (сонет «Озимандия», 1817). Откликом на безжалостное подавление народных волнений в Ноттин­геме и Бирмингеме в 1815 г., восстания луддитов в 1816 г. явилось сти­хотворение «Уильяму Шелли» (1817), обращенное к маленькому сыну, которого он хотел бы вырастить свободным. В стихотворении нет прямых призывов к восстанию, однако «зараженные смертью» волны бурлящей реки, уносящей с собой мечи, скипетры и другие символы власти, олицетворяют в произведении народный гнев, способный уничтожить тиранов и священников и сделать людей свободными. В политическом памфлете «Обращение к народу по поводу смерти принцессы Шарлотты» (1817) Шелли уподобил образ умершей во вре­мя родов наследницы престола, с именем которой связывались либе­ральные надежды, образу угасшей в стране свободы. В политическом памфлете «Предложение по проведению в королевстве голосования о необходимости реформы» (1817) поэт призвал к всеобщему и равно­му голосованию, к осуществлению прав человека, закрепленных за­коном. Использование характерных для просветителей понятий «об­щественное благо», «народовластие» придало памфлету радикальную окраску.

Возвратившись в Англию из Европы в конце 1816 г., Шелли узнал о самоубийстве Гарриет: она утопилась после того, как ее оставил че­ловек, ставший ей близким после ухода Шелли. Оформив свои отношения с Мэри Годвин, Шелли попытался забрать к себе двоих детей от брака с Гарриет. Канцлерский суд отказал ему, мотивируя отказ его безбожием и нарушением церковных законов, ибо еще при жизни первой жены он состоял в гражданском браке с Мэри. В ответном сти­хотворений «К лорду-канцлеру» (1817) Шелли гневно писал о продаж­ности английского правосудия, надругавшегося над Правдой и поправ­шего законы Природы. В поэме «Розалинда и Елена» (1818, опубл. 1819) Шелли поднял проблему брака, свободного от церковных уз. Розалинде, у которой по завещанию мужа, считавшего ее безбожницей, были отобраны права на детей под страхом лишения их наследства, проти­вопоставлена Елена, без колебаний покинувшая светское общество и в свободном союзе со своим возлюбленным поэтом-тираноборцем Лайонелем воспитывавшая своего сына. Однако ее огромная любовь к Лайонелю не спасла его от гибели. Весной 1818 г. Шелли уехал из Англии в Италию, предварительно побывав в октябре 1817 г. под аре­стом за неуплату долгов.

Обвинения поэта в аморальном поведении и богохульстве уси­лились в связи с выходом в свет в начале 1818 г. поэмы «Восстание Ислама», первоначальное название которой было «Лаон и Цитна, или Революция в Золотом городе». По мнению Шелли, смена заглавия привела лишь к замене словами «подруга» и «возлюбленная» слов «сестра» и «брат» (письмо к Т. Муру от 16 декабря 1817 г.). Тем не менее из текста поэмы исчезло любое упоминание о первоначаль­ном кровном родстве Лаона и Цитны, выходцев из народа. Поэма состоит из двенадцати песен. Аллегорический пролог поэмы посвя­щен борьбе Орла со Змеей, олицетворяющих соответственно злое и доброе начало. Свидетелями их схватки, в которой Орел победил Змею, оказываются рассказчик и женщина, приведшая Змею и рас­сказчика в Храм, где они встретили любящих друг друга Лаона и Цитну, возглавивших восстание против тирана. История их жизни и борьбы рассказана ими во II—XI песнях: об их пленении, надруга­тельстве тирана над Цитной, рождении ею ребенка, о спасении Лао­на отшельником, от которого он узнал о том, что Цитна возглавила восстание в Золотом Городе. Победа под предводительством Цитны была достигнута, но восставшие совершили ошибку: следуя призы­вам Лаона быть милосердными, они сохранили жизнь тирану, кото­рый с помощью наемной армии поддержавших его монархов пода­вил народный мятеж. Милосердие обернулось большой кровью. Лаон разуверился в идее мирного разрешения конфликта и сам возглавил восстание. Лаона с поля битвы увозит на коне Цитна. Вдали от всех они рассказывают друг другу о пережитом, о своей любви. В это вре­мя наемники добивают восставших. Иберийский жрец убеждает монарха в том, что смерть предводительницы восстания Цитны уми­лостивит бога. Переодетый отшельником Лаон напрасно призывает сенаторов к справедливости. Он отдает себя в их руки, чтобы спасти Цитну. Однако в последней песни Цитна добровольно восходит на костер к Лаону. «Перламутровая» лодка, в которой находится умер­ший в момент их смерти ребенок Цитны, отвозит их в Храм Духа. Трагизм судьбы героев не лишает финал поэмы оптимизма: Лаон и Цитна выражают уверенность в том, что зло будет побеждено доб­ром. Поэма свидетельствует о том, что Шелли, не отрицая своей при­верженности к концепции У. Годвина о бескровной революции, при­нимает и позицию Дж. Локка, провозгласившего право народа избавляться от дурного правителя.

В «Восстании Ислама» Шелли хотел показать «идеальную» рево­люцию, «рожденную всеобщей просвещенностью и гениальностью отдельных личностей» (письмо поэта к издателю от 13 октября 1817 г.). Идеальная революция в Золотом Городе — это аллегорическое изоб­ражение Великой французской революции, которую автор считал ис­торической закономерностью. Однако жестокость якобинцев поро­дила у многих неприятие самих идеалов революции. По мнению Шелли, к негативным последствиям привело необузданное увлечение людей политикой. Свой рецепт преодоления подобных «излишеств» Шелли дает в «Восстании Ислама».

Если в незаконченной и не дошедшей до нас повести «Юбер Ковен» (1811-1812) о причинах «насилия и кровопролитий» в период Французской революции Шелли был намерен полностью исключить тему любви (письмо к Э. Хитченер от 7 января 1812 г.), то «Восстание Ислама» он характеризует как «повесть о человеческих страстях». Опи­раясь на идею, получившую широкое распространение среди роман­тиков под влиянием произведений французской писательницы ма­дам де Сталь, Шелли проводил мысль о том, что именно страсти толкают человека на решительные действия. Полагая, что необходи­мо воздействовать на чувства людей, поэт соединил политическую ли­нию с любовной, поставив во главе восстания в Золотом Городе влюб­ленных и представив их просветителями народа. Тем самым Шелли доказывал способность любви сделать счастливыми не только инди­видов, но и все человечество.

Опираясь на просветительскую традицию, автор представляет на­род массой, возглавить которую под силу лишь сильной личности. Таковым является Лаон. В его образе много идеализированных черт самого Шелли, который еще 7 января 1812 г. писал Э. Хитченер: «Я хочу поставить счастье человечества на прочную основу. Народные восста­ния и революции я не одобряю. ЕСЛИ им СУЖДЕНО СВЕРШИТЬСЯ, я стану на сторону Народа, но своими рассуждениями я буду старать­ся отвести эту угрозу от земных Правителей, хотя ненавижу их всей Душой» (пер. 3. Е. Александровой). Спустя два года после публикации «Восстания Ислама» в письме к Мэри Шелли от 1 сентября 1820 г. поэт подтвердит свою приверженность мнению Дж. Локка о том, что на­род имеет право казнить короля.

В «Восстании Ислама» прослеживается эволюция образов главных героев: Лаон меняет свою точку зрения на методы достижения свободы, а Цитна превращается в сильную и мужественную женщину, об­ладающую даром предвидения и постижения прошлого, способную достойно встретить смерть.

В целом в «Восстании Ислама» Шелли доказывал идею поступа­тельного развития человеческого общества («На смену Зиме придет Весна»). Он верил в необходимость обновления мира, призывал из­влекать уроки из прошлого. Поэма свидетельствует о непрекращаю­щейся борьбе Шелли с религией, какие бы формы она ни принимала и кто бы конкретно ни проводил фанатические религиозные идеи в жизнь.

Несмотря на подзаголовок поэмы «Видение XIX века», Шелли ак­тивно отвергал сверхъестественное начало в своем произведении. При этом, указывая на предположительную возможность действия в Кон­стантинополе (Золотом Городе) и в порабощенной турками Греции, поэт подчеркивал, что он не пытался «тщательно описывать мусуль­манские нравы» (письмо к издателю от 13 октября 1817 г.). Шелли, по собственному признанию, создал свою поэму «в том же духе, что и „Королеву Мэб", однако добавил в нее „человеческую страсть" и уде­лил большое внимание композиции поэмы» (письмо к Байрону от 24 сентября 1817 г.). Вместе с тем развитие действия отличается дис­кретностью, внутри повествования возникает «рассказ в рассказе», не все события имеют четкое объяснение. В жанровом плане «Восстание Ислама» представляет собой лиро-эпическую поэму, не лишенную дидактизма, насыщенную метафорами, контрастами, аллегориями, фантастическими видениями, символами. Так, символом Деспотиз­ма выступает тысячегрудое Чудовище, вскормившее Религию, Чуму, Убийство. В поэме, написанной спенсеровой строфой, Шелли сопо­ставлял народный гнев и борьбу человечества за свободу с природны­ми катаклизмами.

В созданной в Венеции поэме «Джулиан и Маддало» (1818, опубл. 1824) Шелли спорил с Байроном о способах достижения свободы, как личной, так и общественной. Джулиан, устами которого говорил Шелли,

Всегда старался...

извлечь добро из зла,

Приветствовал рассвет грядущих дней...

  1   2   3

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Перси биши шелли iconМосковский Государственный Университет им. М. В. Ломоносова © 2006...
Переосмысление античного мифа в романтической концепции поэмы Шелли «Прометей освобожденный»

Перси биши шелли iconМы путаемся в тентах печальной дилеммы, вопрошая, реальна ли или...
Катастрофа казалась бескровной и прекрасной. Это было первым словом, пришедшим на ум Шелли, когда она подъехала. Прекрасно

Перси биши шелли iconА. и Б. Стругацкие. Хищные вещи века Что приходит на ум при слове “фэнтези”?
Охватывает более ста лет, это многогранное произведение, в котором сочетаются образы и темы Шекспира, Фолкнера, Маркеса, Льюиса Кэрролла,...

Перси биши шелли iconК. Д. Бальмонт безглагольность
Живописное обозрение. В 1887-1889 гг. Бальмонт переводит Г. Гейне, А. Мюссе, Н. Ленау. В 1892 г путешествует по Скандинавии, переводит...

Перси биши шелли iconБазовый курс лекций по истории литературы стран изучаемого языка...
Социально-исторические и философские предпосылки, эстетическая программа. Особенности английского романтизма. Литературные школы....

Перси биши шелли iconЛекция 15. Байрон (продолжение). 28 сентября 1971 9 лекция 16. Байрон...
Наум Берковский. Статьи и лекции по зарубежной литературе. Спб.: Азбука-классика, 2002. – 480 с

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:


Литература


При копировании материала укажите ссылку ©ucheba 2000-2015
контакты
l.120-bal.ru
..На главную