Главная причина, по которой я пишу эти строчки, это желание рассказать всему миру, что алкоголизм не приговор. Это расстройство можно вылечить. Выход есть, и






НазваниеГлавная причина, по которой я пишу эти строчки, это желание рассказать всему миру, что алкоголизм не приговор. Это расстройство можно вылечить. Выход есть, и
страница1/12
Дата публикации29.04.2015
Размер2.03 Mb.
ТипРассказ
l.120-bal.ru > Документы > Рассказ
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12



ОТ АВТОРА
Главная причина, по которой я пишу эти строчки, это желание рассказать всему миру, что алкоголизм — не приговор. Это расстройство можно вылечить. ВЫХОД ЕСТЬ, и он прост и доступен любому человеку. Способ вернуться к трезвой жизни не на месяц, год, десять лет, а на всю оставшуюся жизнь — кому сколько отмерено.

Этим я занимаюсь вот уже больше четверти века. Оговорюсь сразу — это не научная статья, а простое описание практического опыта многолетней психологической работы в области алкоголизма.

Самое ценное для моих клиентов и для меня, что этот метод дает положительный результат. Опишу его суть. Человек рождается с врожденным алгоритмом трезвой жизни. Первый напиток, который он пробует — это грудное молоко матери. Затем в процессе роста и познания мира он пробует другие напитки: соки, компот, сладкий чай, лимонад, спрайт, фанту... Но, опираясь на свой самый первый опыт, ребенок отдает предпочтение тем из них, которые больше всего напоминают грудное молоко. Отсюда и влечение к сладким напиткам.

Однако, чем старше он становится, тем больше социализируется, меняется иерархия его потребностей (по А. Маслоу) и человек стремится к их удовлетворению (перечислю их: физиологические потребности, потребность в безопасности, чувство общности и потребность в любви, самооценка, самоактуализация). А. Маслоу считал, что для здорового развития необходима реализация наших способностей, а симптомы психических расстройств являются результатом торможения или подавления этих способностей. Говоря проще, растущий человек старается стать равноправной частью общества, реализуя внутреннее желание быть наравне с другими. На этом пути здесь он впервые встречает алкоголь, который является атрибутом — очень важным! — взрослости. Папы, мамы и другие взрослые говорят ему: «Детям это нельзя, а взрослым можно». А так как для каждого подростка естественно психологическое желание побыстрее повзрослеть, то вполне понятно, что начинаются эксперименты с алкоголем — «всё как у взрослых» — и в голове появляется мысль: я уже большой и мне можно.

Вполне понятно, что видя, как радуются взрослые, предвкушая праздники, отпуск, пикник, шашлыки, дни рождения и т. д. — и, стало быть, выпивку по всем этим поводам, — подросток формирует для себя позитивный образ алкоголя. То есть, получается, алкоголь — это всегда праздник. А кому из нас не хочется праздника? Хочется — выпей, вот тебе и праздник. Ничего, что противно... И так постепенно, через отравление, отвращение, тошноту, рвоту, головную боль человек формирует новый алгоритм — алгоритм пьющего человека. А так как во взрослом мире выпивать является нормой, а те, кто не пьет, или больные, или ненормальные, или стукачи, или... остальное допишите сами, мы получаем из подросткового периода, где нормой является трезвый образ жизни, переход к другой норме — нормально выпивать. И, поскольку в каждом из нас живет потребность и стремление к совершенству (идеалу), то человек начинает «совершенствоваться» и в этой области, благо вокруг много соратников.

В это время первоначальный алгоритм трезвой жизни постепенно уходит в прошлое. Он остается, но в связи с увеличением алгоритма выпивания, создается иллюзия, что он сохраняется как величина постоянная, однако по факту он сокращается. И таким образом человек попадает в «ловушку». Чем больше его «совершенство» в выпивках, тем ближе он подходит к моменту, который называется «деградация личности».

По многолетней практике работы в этой области, смею утверждать, что почти у всех пьющих наступают моменты, когда появляется желание «завязать» с пьянкой, но, к сожалению, они очень малы по времени. Однако, если именно в такой момент человек приходит в психологическую реабилитацию, его шансы на возможность вернуться в трезвую жизнь возрастают многократно (на 50–70 %).

Моя задача как психотерапевта сводится к восстановлению «забытого» алгоритма трезвой жизни. Вот такая «простенькая» по формулировке, но сложная по решению задача.


Делаю очень важное уточнение. Этот метод не предназначен для спасения всего человечества в целом.

Этот метод направлен на помощь конкретному человеку — вашему мужу, вашей жене, вашему сыну, вашей дочери, вашему папе, вашей маме, вашему брату, вашей сестре. Вашему другу, вашей подруге, вашему подчиненному. И огромная благодарность Вам за то, что Вы не опустили руки от отчаянья и благодаря Вам нашелся Выход. Ведь именно Вы нашли эту книгу и наш центр. Теперь вместе с Вами наша Помощь, Поддержка и Понимание.

Выход есть. Главное — это ваше желание найти его. Помните, как в сказке про Буратино: дверца была рядом с ним, за нарисованным очагом.
В этой книге несколько моих бывших клиентов — я никогда не называю их пациентами, пациент это больной, а они здоровы, как я уже объяснил, — честно и откровенно расскажут каждый свою личную историю. Историю того, как они победили и продолжают побеждать алкоголизм, историю своего возрождения в трезвой жизни, жизни успешной.

Это обычные люди, у них нет навыка нынешних звезд свободно рассказывать подробности своей жизни, поэтому мы пригласили помочь нам профессиональную журналистку Марину Сергиенко, которая взяла у них интервью. Ей слово.
Ваш Юрий Сорокин
ПРО СОРОКИНА
С Сорокиным меня познакомил его бывший, как он говорит, клиент, а мой сослуживец. Позвонил — встретились, — я его не узнала: помолодел как-то. «А я пить бросил, — говорит. — И курить. Теперь хочу тебя познакомить с человеком, благодаря которому все это со мной произошло». «А что, мне пора, ты считаешь?» — спрашиваю.

По дороге рассказал, что мы идем к замечательному дядьке, просто-таки уникальному, который не только гиблых алкоголиков чуть не с того света вытаскивает, но они у него еще и молодеют все, как один, хорошеют и вместо того, чтобы бомжевать на помойке, открывают свои бизнесы, процветают, возвращаются в семью, рожают детей, строят дома. И про этого дядьку должно обязательно узнать все человечество, для начала в моем лице.

— А почему в моем-то именно? — не пойму я.

— Ты с одной стороны — в теме, а с другой — не в теме. Это то, что надо, по-моему, — объяснил он. Главное, сразу все ясно стало...

Встретил нас небольшого росточка складный такой мужичок, седой, с усиками, улыбчивый, голубоглазый, в светлой рубашке навыпуск — жарко было. Самое точное слово — неприметный, мимо пройдешь и не вспомнишь. Представился коротко: «Юра».

Оказалось, это он самый и есть, чудотворец Юрий Сорокин. Руководитель Центра лечения алкогольной и наркотической зависимости. Одного из самых, если не самого результативного в России.

Приятель мой к Сорокину хотя и сам пришел, но попал почти случайно — «сарафанное радио» сработало. И теперь, преисполненный благодарности, решил исправить положение — сделать так, чтобы о Сорокинском Центре узнало как можно больше народу. А для этого подал идею — издать книгу. Книгу, в которой Сорокин рассказал бы о своем уникальном методе, а те, кто его на себе испробовал — о том, что получилось.

Вот тут-то я и понадобилась, тут-то и разъяснилась та загадочная фраза про «в теме» и «не в теме». Сам Юра настолько погружен в эту свою тему, постоянно варится в ней уже два с половиной десятилетия, что у него, как говорится, «глаз замылен», — ему кажется, что все очень понятно и просто, и объяснять тут нечего, что все привычно и как всегда, и не о чем особо рассказывать. А для того, чтобы все-таки рассказать, нужен неофит вроде меня, не в теме, не алкоголик и не ортодоксальный трезвенник, чтобы задавал вопросы, интересующие обычного человека, не специалиста. А «в теме» — это потому, что муж пил запоями, братишка двоюродный напивается часто, друг детства из наркологии не вылезает, подруга безработная спивается на глазах — спасать сил уже нет; потому что стольких друзей схоронила — талантливых, блистательных, — которых пьянка сгубила... А что, есть кто не в теме?.. Это как про войну говорят: «Нет у нас семьи, которой бы не коснулось»... Только здесь, наверное, «задетых» еще больше...

Прости, дорогой читатель, если тебе покажется, что в вопросах моих что-то личное мелькает — не получается здесь без личного. Вот я Сорокина сразу и спросила — о наболевшем: «Как же так, почему они вас слушаются, вам верят, а я сколько ни пыталась, — и лаской, и руганью — все равно обманет меня и выпьет!» «Да я же их знаю, как себя самого! Давно только это было».

И он стал рассказывать.
Родился Юра ровно в середине прошлого века, в семье военнослужащего. Отец был летчик, офицер, в отставку ушел в звании полковника. Детей было двое — еще брат, на пять лет старше. Жили в военном городке в Подмосковье. «Мама — замечательный, добрый, очень отзывчивый человек, и с ней всегда был комфорт, всегда ласка», — вспоминает Сорокин.

Лето проводил у бабушки, в деревне — ходил на речку, купался, загорал. Когда подрос — стали отправлять в пионерские лагеря. Вместе со всеми одноклассниками вступил в пионеры, потом в комсомол — словом, все как у всех обыкновенных ребят того времени. Мальчик рос общительным, открытым, дружелюбным. Любил спорт — футбол, хоккей, горные лыжи. Лыжами занимался серьезно, был кандидатом в мастера спорта. Но серьезно повредил ногу, было ясно, что из-за травмы первых мест ему уже не видать. Вторым быть не захотел, ушел в футбол. Там тоже добился очередных высот — играл за команду мастеров. В СССР тогда профессионального спорта, как известно, не было, игроки числились на заводах — кто слесарем, кто токарем. Короче, встала перед юношей дилемма: то ли продолжать спортом заниматься, а когда выйдет возраст идти на тот же завод, только учеником слесаря, то ли все-таки профессию получить. Выбрал профессию.

Пошел учиться в техникум, работал на космическом заводе, «почтовом ящике», технологом. Потом — вуз, тоже технический. Стал инженером. Женился. Устроился на завод, от которого дали квартиру. Инженером Юра был грамотным, талантливым. Повышали по службе, стал главным конструктором, неплохо, по тем временам, зарабатывал, премии получал — все, «как у людей».

Да и пьянство-то было какое-то нормальное — ну что такое кружка-вторая пива после работы, особенно, если пивбар прямо рядом! Кружка-вторая, потом третья, четвертая, и так каждый день... Да и коллеги по работе всегда рады поддержать компанию. Случалось, едва добирался домой... В общем, как все «нормальные» люди. Родителей не стало, и остались они вчетвером., он, жена, маленький сын и АЛКОГОЛЬ.

Так и получилось, что в один прекрасный день, устав от всего этого, жена объявила: «Живи, как хочешь. Хочешь — пей, хочешь — не пей, хочешь — приноси деньги, не хочешь — не приноси. Хочешь — приходи домой, не хочешь — не приходи. Но, если приходишь — являйся после того, как ребенок заснет. А уходи — до того, как проснется».

Юра сначала обрадовался — свобода! Погулял так месячишко и понял — от такой свободы сдохнуть хочется. По счастью, жена (как и многие другие русские жены) в тайне от него продолжала принимать участие в его жизни и был их сын... Именно Она узнала откуда-то, что приехали американцы и привезли свою программу про алкоголизм. Было это в 1990 году.
С этого момента начинается новая биография Юрия Сорокина. Та, в которой он резко сменит профессию, для чего получит второе образование — закончит клиническую (медицинскую) кафедру факультета психологии МГУ, станет работать в реабилитационных центрах, разработает собственный уникальный метод спасения пропиваемых жизней, адаптированный к нашей российской ментальности и нашим алкоголикам, потом создаст свой Центр, Центр Юрия Сорокина, обрастет учениками и последователями, но так и останется единственным, потому что самое главное его мастерство — талант целителя душ — заключено в нем самом.

«Я СЧАСТЛИВ, ЧТО Я БРОСИЛ ПИТЬ!»
Этот человек меня поразил сходу, еще когда по телефону договаривались о встрече: коротко, по-деловому, согласился подъехать ко мне домой. А я-то ломала голову — в кафе его вести, или куда? А так получался идеальный для меня вариант: мы, по старой московской традиции, целый вечер просидели за разговором у меня на кухне. Было ощущение, что мы если не выросли в одном дворе, то точно учились в одном классе... И так вполне могло бы быть, потому что мы ровесники. Вот только я свою «пожилую» фотографию никак не решусь не сайт выставить, а его одноклассники не поверили, что это он сейчас такой: «Ты, — говорят, — обманываешь, ты сегодняшнюю фотку покажи!»

Очень живой, подвижный. Не потому, что по кухне бегал, а как жестикулировал: азартно, выразительно. «Вы курите?» — спрашиваю. Он в ответ: «Слава богу, а то я уж думал, придется на лестницу выходить!» Курит, как я — одну от одной... А может, волновался просто...
— Зовут меня А. П., мне пятьдесят шесть лет. Родился я в Москве, родители: отец военнослужащий, мать домохозяйка. В принципе, моя жизнь протекала достаточно ровно и успешно для тех времен. Я хорошо закончил школу и в семидесятом году поступил в иняз. В семьдесят пятом году его закончил, и специальность моя — переводчик с английского и испанского языков. Еще за год до распределения на меня положил глаз КГБ, и меня стали оформлять для работы. И по распределению по окончании института я начал работать в Управлении внешней разведки, в Первом главном управлении. Думаю, что какие-то вещи я уже могу открыто говорить, потому что и время прошло, и институты не так называются, и службы не так называются.

Испанский у вас со школы?

— Нет, просто вторым языком дали испанский. Тогда, если помните, семьдесят третий год — это Чили, Альенде, революционный подъем, — и поэтому я с удовольствием учил испанский язык. О чем совершенно не жалею, потому что потом жизнь распорядилась так, что, сам того не желая, я последние три года работал в Испании. Мне испанский язык очень помог, я просто купаюсь в нем, я испанский люблю больше, чем английский. Так вот, я начал работать в КГБ, в Управлении внешней разведки, и все шло, в принципе, нормально, все очень хорошо. Карьера моя была определена: когда я только пришел туда работать, я уже знал, чем моя жизнь закончится через двадцать пять лет, на какой должности, в каком звании, потому что в те времена у всех жизнь была такая размеренная и все могли планировать свое будущее совершенно спокойно.

И моя жизнь, действительно, протекала по плану, через два года я подал заявление сначала в кандидаты, потом в члены партии, и вступил. Через два года я женился, через год у меня родился ребенок, то есть все шло по накатанному, мне вовремя присваивали звания и так далее.

Но, к счастью или к сожалению, оказалось, что я алкоголик — сейчас я говорю: наверное, даже к счастью, потому что, если бы не алкоголизм, я бы, наверное, не нашел путь к себе, я не нашел самого себя. Психологическая программа, с которой я встретился из-за своего алкоголизма, позволила посмотреть внутрь самого себя и понять, кто я, что я, зачем я пришел, то ли я делаю, с теми ли людьми общаюсь, и вообще позволила найти путь к себе, я бы сказал. И поэтому одна из первых статей, которую я писал, когда уже вышел из реабилитационного центра, так и называлась «Я счастлив, что я бросил пить». И смысл именно в том и заключался, что я счастлив, что мой алкоголизм позволил заглянуть внутрь меня; раскрыть то содержание, которое сейчас соответствует моему, как мне кажется, — хочу думать, что я не ошибаюсь, — моему внутреннему предназначению; предназначению, которое мне дано свыше. Так вот, одним из этих определяющих, судьбоносных факторов в моей успешной достаточно карьере было то, что мой начальник, к счастью, оказался алкоголиком.

Почему же это «к счастью»?

— А к счастью потому, что он ускорил процесс.

Гэрэушники вообще жутко пили...

— Ну, вы знаете, по-разному. Они пили все, но часть из них была алкоголиками, — как я, например, — а часть просто пьяницами. Вот мой начальник, — думаю, что он еще живет до сих пор, сейчас ему, наверное, лет под девяносто, но у него здоровье было настолько крепкое!

День начинался с того, что он стучал в мой, соседний, кабинет, и я знал, что этот стук означает. Это было в девять часов утра, как только мы приезжали на работу. Мы работали на загородных секретных объектах, где обучались представители спецслужб иностранных государств. В то время я работал с кубинцами. Поскольку это была загородная резиденция, где сидит начальник-алкоголик, где есть его подчиненный, я то есть, такой молоденький мальчик, где есть обслуга, которая занимается своими делами, где есть слушатели, которые сидят на занятиях, а вокруг природа: тут лес, тут лодка, — грех был не выпить! И день начинался с того, что в девять часов утра начальник стучал мне в дверь и я шел к сестре-хозяйке. Через пять минут сестра-хозяйка на подносе приносила бутылку водки или бутылку коньяку, закусочку, мы с ним выпивали на двоих бутылку водки, и с этого начинался наш рабочий день. И так почти каждый день происходило, за исключением тех случаев, когда, например, нужно было ехать к руководству, на партийное собрание или совещание, — словом, в центр. А так мы сами себе были предоставлены.

А как же, вы говорите, он алкоголик, а если надо было ехать на совещание, он же не выпивал?

— Нет, но мы же знали, по каким дням у нас партсобрание, по каким дням у нас совещание...

Но алкоголик, он же не может жить, если не выпьет?

— О себе могу сказать, что в то время я более или менее это контролировал, а он... Я думаю, что он был не алкоголиком, а просто пьяницей, если можно было — пил, а если не нужно было — не пил. И думаю, что это было именно так, потому что сам я, несмотря на то, что меня в один прекрасный день по работе вызвали, а вызвал генерал (я к этому подойду в ходе своего рассказа), выпил, и поэтому мне было, что называется, по барабану, что меня вызывает генерал. Вот в этом-то и разница: алкоголик не может себя контролировать. Я, спустя десять лет, уже не контролировал себя — когда этот генерал меня вызывал. А он, мой начальник, мог это контролировать всегда.

Поэтому, я думаю, в этом принципиальная разница между алкоголиком и пьяницей: пьяница — это тот человек, который хочет — пьет, хочет — не пьет, а алкоголик, действительно, на протяжении какого-то времени, когда болезнь только развивается, еще более или менее в состоянии контролировать свое заболевание, а когда она вступает уже в такую стадию, когда, как американцы говорят, «из соленого огурца свежий не сделаешь», он ничего контролировать не в состоянии. Я, видимо, до определенной грани еще мог контролировать, а переступив черту — уже все, впал в алкоголизм.

Юра, наверняка, вам рассказывал, что в какой-то момент по ходу этого заболевания происходят необратимые биологические изменения в организме, когда перестраивается вся система обмена веществ; вот то, что называется метаболизмом в организме, и он по-другому уже действовать не может. Про огурец пример очень показательный: на каком-то этапе еще можно что-то сделать. Скажем, сейчас, оглядываясь на свою жизнь, могу сказать, что я был хороший мальчик из хорошей семьи, дружил с хорошей девочкой, учился в хорошем институте, где-то выпивал, скажем, на вечеринке, в компании, — это все никакого алкоголизма не предвещало. А регулярно начал выпивать, наверное, лет с двадцати двух, когда закончил институт и пришел в КГБ. И вот регулярное употребление ускорило переходный процесс...

Хотите сказать, что никакой обреченности, предрасположенности, на роду написанной, а, следовательно, никакого алкоголизма с вами не случилось бы, если бы не было регулярного такого употребления?

— Может быть, и не было бы. Но я думаю, что если это сидит внутри, то оно рано или поздно дает о себе знать.

Я вам расскажу на примере своей семьи. У нас в семье это было тайной за семью печатями. Когда я уже вышел из Центра, спустя много-много лет, мама рассказала историю своего папы и вообще историю своей семьи, потому что до поры до времени я знал о своем деде только одно — что он был очень ответственный работник: в системе Наркомата внешних сношений работал, что называется, в системе МИДа. Мать моя латышка, он тоже латыш, знал несколько языков, поэтому в двадцать пятом или двадцать четвертом году, а он еще при Дзержинском работал, его пригласили, тоже, видимо, по линии НКВД, стать нашим торговым представителем во Франции, в Италии, в Германии. Детство моей матери прошло в этих странах, она совершенно свободно говорит на трех языках.

В тридцать седьмом году деда, естественно, расстреляли, — наверное, почти в каждой семье какие-то есть пострадавшие, — и вот у меня с детства был некий такой образ деда в ореоле героя, который был незаконно репрессирован и расстрелян. Потом, много лет спустя, когда я уже сам вышел из реабилитационного Центра, мама мне рассказала, что дедушка, оказывается, любил выпить, и выпивал, если не запоями, то пил до бессознательного состояния.

Видимо матери самой это было неприятно вспоминать, потому что то горе, которое она перенесла за все эти годы, ведь практически вся жизнь у нее пошла наперекосяк, была сломана этим арестом и расстрелом, внутренне не позволяло ей через это переступить, разрушить этот ореол, этот миф о герое-деде. Как выяснилось, и ее дед, мой прадед, тоже страдал этим недугом. А вот по отцовской линии, как ни странно, все нормально.

Мои папа и мама, слава богу, до сих пор живы, они совершенно равнодушны к алкоголю и сейчас, и всегда были. Я отца своего вообще никогда в жизни пьяным не видел, выпившим даже, только когда гости собирались, и то я не могу вспомнить, чтобы он как-то менялся. А про маму и говорить нечего. Это к вопросу о том, как расцветает этот пышный цветок, и как расцвел мой алкоголизм.

Когда я начал работать в КГБ, все это носило характер шалости, невинных развлечений со своим начальником, когда вроде выпьешь и это даже, наоборот, придавало некий кураж, если надо было переводить какие-то переговоры, или гости приезжали к нам, какие-то вечера проводились, вроде казалось, что я и перевожу лучше, тем более, что меня хвалили и вообще я был нарасхват. Мне просто повезло, что с самого начала, когда я пришел в КГБ, я начал работать, так просто получилось, с высшим руководством разведки Кубы, и меня взял под опеку начальник разведки Кубы. Он меня так обнимал, когда приезжал: «Чико, ты мой сынок, лучший друг!» Видя такое отношение со стороны руководителя разведки Кубы, наше руководство, в том числе и начальник разведки (он недавно умер; в перевороте в девяносто первом году он принимал активное участие, он был тогда Председателем КГБ), соответственно, относилось ко мне так же, как этот кубинский Димитрио. Поэтому я как бы «въехал на самый верх» автоматом, сам к тому не прикладывая особых усилий. Но, думаю, язык я неплохо знал. И поэтому на второй, на третий год работы в КГБ меня стали привлекать к переговорам на самом высшем уровне. В последние годы, уже буквально перед тем, когда я уволился, а правильнее сказать, меня попросили уволиться из КГБ, я переводил даже Андропову. Уж большего уровня и не представить. Ну а болезнь таким образом и развивалась. Все было бы хорошо, если бы не одно «но», то «но», которое сопровождает алкоголика, и то «но», которое отличает алкоголика от пьяницы. Вот вы задавали вопрос, в чем разница между алкоголиком и пьяницей. Если пьяница хочет — пьет, хочет — не пьет. Вот он приходит домой вечером и говорит: «Маш, давай выпьем по рюмочке», и она отвечает: «Коль, да конечно!» Он выпил рюмочку, две, поужинали, посмотрели телевизор и все прекрасно, то у алкоголика так вопрос не стоит. Для меня, я заметил, сам стал обращать внимание, что выпить стало просто необходимостью.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Главная причина, по которой я пишу эти строчки, это желание рассказать всему миру, что алкоголизм не приговор. Это расстройство можно вылечить. Выход есть, и iconСтр. 17 Что есть социализм? Вопросы теории
Если мы в песне поём, что «это есть наш последний и решительный бой», то, к сожалению, это есть маленькая неправда, к сожалению,...

Главная причина, по которой я пишу эти строчки, это желание рассказать всему миру, что алкоголизм не приговор. Это расстройство можно вылечить. Выход есть, и iconИногда от прозападно-настроенных людей можно слышать а что это такое русская культура?
Иногда от прозападно-настроенных людей можно слышать а что это такое русская культура? Нет ее, а все, что есть, заимствовано из Западной...

Главная причина, по которой я пишу эти строчки, это желание рассказать всему миру, что алкоголизм не приговор. Это расстройство можно вылечить. Выход есть, и iconМуниципальное общеобразовательное учреждение
Есть проблема, о которой мы предпочитаем не думать, это наличие в организме человека паразитов. Многие не подозревают, что стали...

Главная причина, по которой я пишу эти строчки, это желание рассказать всему миру, что алкоголизм не приговор. Это расстройство можно вылечить. Выход есть, и iconС чем связана причина роста рождаемости аутистов?
Фильм отвечает на вопрос: а есть ли права у таких детей? И что сделано для того, чтобы это право было не только в теории, но и на...

Главная причина, по которой я пишу эти строчки, это желание рассказать всему миру, что алкоголизм не приговор. Это расстройство можно вылечить. Выход есть, и iconЭссе первоначально звучала так: «Мой учитель русского языка», но...
Может, он говорил это про своего учителя единоборств, но мне кажется, это высказывание подходит для любого учителя. Но все учителя...

Главная причина, по которой я пишу эти строчки, это желание рассказать всему миру, что алкоголизм не приговор. Это расстройство можно вылечить. Выход есть, и iconСимфония из бисера
Цветы из бисера позволили осуществить это желание. Работы радуют не только меня одну, но и всех окружающих, служат украшением интерьера,...

Главная причина, по которой я пишу эти строчки, это желание рассказать всему миру, что алкоголизм не приговор. Это расстройство можно вылечить. Выход есть, и iconФедерико Гарсия Лорка. Воображение, вдохновение, освобождение
Данте, может быть безобразным у Малларме. И конечно, ни для кого не секрет, что поэзия влюбляет. Никогда не отговаривайтесь "это...

Главная причина, по которой я пишу эти строчки, это желание рассказать всему миру, что алкоголизм не приговор. Это расстройство можно вылечить. Выход есть, и iconЧто такое Arduino ?
А для учителя физики – это настоящий Клондайк. Дело в том, что к «Arduino» можно подключить любой физический прибор, как я выражаюсь,...

Главная причина, по которой я пишу эти строчки, это желание рассказать всему миру, что алкоголизм не приговор. Это расстройство можно вылечить. Выход есть, и iconБрендинг городов в современном мире
В этом-то преимущественно и кроется главная причина того различия, которое существует в хозяйственном, общественном и политическом...

Главная причина, по которой я пишу эти строчки, это желание рассказать всему миру, что алкоголизм не приговор. Это расстройство можно вылечить. Выход есть, и iconПамяти Иосифа Владимировича Суриша, краеведа, литературоведа, поэта
«Серебряный век» русской поэзии начал свое рождение с конца 19 века. Это явление прошествовало по всему литературному миру, не обойдя...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:


Литература


При копировании материала укажите ссылку ©ucheba 2000-2015
контакты
l.120-bal.ru
..На главную