Магистра филологии Научный к ф. н., доцент Е. М. Апенко Рецензент: к иск н., доцент Г. В. Коваленко






НазваниеМагистра филологии Научный к ф. н., доцент Е. М. Апенко Рецензент: к иск н., доцент Г. В. Коваленко
страница1/6
Дата публикации08.02.2017
Размер1.18 Mb.
ТипВыпускная квалификационная работа
l.120-bal.ru > Документы > Выпускная квалификационная работа
  1   2   3   4   5   6

ФГБОУ ВПО «Санкт-Петербургский Государственный Университет»


Филологический факультет

Кафедра истории зарубежных литератур

Викулина Александра Сергеевна

Реконструкция прошлого в романе Э. Доктороу «Рэгтайм»

Выпускная квалификационная работа магистра филологии

Научный руководитель:

к. ф. н., доцент

Е. М. Апенко
Рецензент:

к. иск. н., доцент  

Г. В. Коваленко

Санкт-Петербург

2016

Содержание

Введение 3

Глава 1. Америка первых десятилетий XX века 8

Глава 2. Э. Доктороу и «Фальшивые документы» 29

Глава 3. Облик эпохи в романе Э. Доктороу «Рэгтайм» 37

Заключение 73

Список использованной литературы 76

Введение

LHistoire est un roman qui a été; le roman est de lhistoire qui aurait pu être.

Из “Дневника” Гонкуров за 1862 г.1

В годы расцвета – прошло почти двадцать лет после окончания Второй Мировой войны и убийства Дж. Кеннеди – когда США входили в число триумфаторов на мировой арене, молодые амбициозные писатели пытались создать великий американский роман, произведение, в котором можно было бы почерпнуть энергию и ощутить богатство нации, которая была на пике своего развития. Так как Америка строилась на принципах, описанных в Декларации о правах и Конституции, то и «великий американский роман» был бы насыщен метафизикой, обратившись к самой сути человеческой личности. «Великий американский роман» был необходимой частью Американской мечты, еще одного клише, и на протяжении двух десятилетий авторы пытались достичь его, как и капитан Ахав в погоне за белым китом, но безуспешно. После того, как в 1973 г. появился роман Филипа Рота, озаглавленный «Великий Американский Роман» (англ. The Great American Novel), в котором речь шла о любимом американцами бейсболе, в него уже никто не верил.

Эдгар Лоуренс Доктороу (1931–2015), как и Ф илип Рот (род. 1933) выросли уже в 1950–е и принадлежали, по словам Дж. Дидион, к «последнему поколению, которое ассоциировалось с взрослыми»2, молодыми людьми с высокими моральными принципами и солидным образованием. По воспоминаниям писателя, его детство прошло в «атмосфере просвещенной социалистической чувствительности нижней ступени среднего класса» («a lower middle-class environment of generally enlightened socialist sensibility»)3.

После окончания колледжа в 1952 г. Доктороу получил магистерскую степень в Колумбийском университете. Прослужив несколько лет в армии, он стал сотрудником студии «Сolumbia Pictures», где в его обязанности входило утверждение пригодных для кинопроизводства романов. Там будущий писатель познакомился со спецификой кинематографа. В 1959 г. Доктороу стал редактором в издательстве «New American Library», а в 1964 занял пост главного редактора в издательском доме «Dial Press», где сотрудничал с такими писателями-романистами, как Норман Мэйлер, Джеймс Болдуин, Ричард Кондон.

Литературная деятельность Э. Доктороу началась в 1960 г. после публикации его романа «Добро пожаловать в трудные времена» (англ. Welcome to Hard Times), посвященного рассказу о Великой депрессии 1930–х гг. Критики отмечали произведение как верное социально-критическим традициям 1930–х–40–х4, влияние которых присутствует и в последующих его романах. В 1966 г. вышел его роман «Большой как жизнь» (англ. Big as Life). Каждый новый роман Доктороу по-новому осмысляет историю США, фикциональные герои оказываются в контексте, знакомом читателю, то или иное событие оценивается с позиций современности. Писатель говорил: «История – это поле битвы. Вражда не прекращается, ибо прошлое контролирует настоящее. История – это настоящее. Поэтом каждое поколение пишет ее заново» («History is a battlefield. It’s constantly being fought over because the past controls the present. History is the present. That’s why every generation writes it anew»5).

В основном, Доктороу интересует период в американской истории, границы которого лежат между Гражданской и Вьетнамской войной. Первостепенный интерес писателя занимает Америка со времен президентства Авраама Линкольна до Гарри Трумэна; Америка, которая победила конфедератов, но еще не решила проблему рабства, Америка массовой иммиграции, профсоюзов и капиталистов.

С начала 1970–х гг. Доктороу начал все более прицельно заниматься писательским и преподавательским трудом. Писатель был профессором университетов Принстона, Калифорнии, Нью-Йорка, Йеля.

Перу автора принадлежат двенадцать романов, среди которых можно выделить такие работы как «Книга Даниэля» (1971) (англ. The book of Daniel), «Билли Батгейт» (1989) (англ. Billy Bathgate), «Клоака» (1994) (англ. The Waterworks), «Град Божий» (2000) (англ. City of God), «Марш» (2005) (англ. The March); многочисленные рассказы, эссе. Известность этого уроженца Нью-Йорка вызвана не только занимательностью сюжетов его произведений, но и его способностью сочетать тонкую иронию с не менее оригинальными приемами подачи литературного материала.

«Рэгтайм» (1975) (англ. Ragtime) – одно из самых нашумевших произведений писателя, лауреата многочисленных премий, в том числе премии Национального круга книжных критиков (англ. National Book Critics Award, 1975) Национального Национальной книжной премии (англ. National Book Award, 1986), премии Фолкнера (англ. PEN/Faulkner Award, 1990). Произведение воплощает собой все то, чем стремился обладать великий американский роман: представлен яркий калейдоскопом событий и героев на фоне Америки, которая движется на пути к «зрелости».

Однако, несмотря на популярность романа, он достаточно мало исследован, прежде всего, в отечественном литературоведении. Те, кто обращались к анализу «Рэгтайма» стремились выделить эстетическую природу произведения, исследовать поэтику постмодернистского текста. Гораздо меньше внимания уделялось тому, какой видит автор начало XX века, которое и является временем действия романа; как он понимает историю и интерпретирует ее в рамках художественного текста.

Актуальность квалификационной работы обусловлена, таким образом, недостаточной разработанностью вопроса связи историографического задания романа с его поэтикой, а научная новизна – общей нехваткой специальных аналитических исследований, посвященных данному произведению Э. Доктороу.

В диссертации рассматриваются такие особенности романа «Рэгтайм», как смешение вымышленного и документального планов повествования, отношение романа к литературной традиции и лежащая в его основе релятивистская философия истории. В то же время, основная цель данной квалификационной работы – представить комплексное исследование того, как писатель воссоздает социально-культурные особенности эпохи 1900–х – 1910–х гг. XX века в США.

Для достижения целей исследования были поставлены следующие задачи:

  1. Изучить концепцию истории, разработанную Э. Доктороу в теоретических эссе.

  2. Выявить то, какими способами писатель реконструирует в романе историческую реальность, какие события в истории страны представляются ему определяющими для ее развития.

Квалификационная работа состоит из введения, трех глав, заключения и списка использованной литературы. Общий объём работы составляет 84 страницы. Список использованной литературы включает в себя 91 источник, из них 50 – на английском языке.

Во введении формулируются тема, цели и задачи исследования.

В первой главе дан общий очерк истории США в 1890–е –1910–е годы, которые являются временем действия романа, представлена характеристика исторических событий и лиц, о которых идет речь в произведении Доктороу; прослеживаются условия, которые способствовали активной мифологизации исторического наследия страны в 1970-е гг.

Во второй главе анализируются творческие взгляды Э. Доктороу, прежде всего, его понимание сути и смысла истории и способов ее реконструкции в художественном произведении.

Третья глава посвящена исследованию механизмов авторской организации художественного пространства исторического повествования, принципам отбора материала и смешения вымышленного и документального планов повествования.

В заключении формулируются основные выводы.

Методология работы носит комплексный характер и охватывает идеи таких теоретиков как Ф. Анкерсмит, Ж. Бодрийар, Ж. Деррида, Ф. Ницше, Х. Уайт, Л. Хатчеон, А. Зверев, Ю. Лотман, С. Эйзенштейн.

Результаты исследования могут быть использованы при дальнейшем рассмотрении анализируемого произведения и, шире, в исследованиях современной американской литературы.

Глава 1. Америка первых десятилетий XX века

What, after all, is the narrative of ‘the American Dream?’ It was a discourse formulated between the 1880s and the 1920s in the United States during the great waves of migration and expansion and reforms of the Progressive Era6.

It was an age of miracles, it was an age of art, it was an age of excess, and it was an age of satire.7

Совершенно естественно, что в истории любой страны определенные этапы выступают на первый план если не в работах исследователей, то в сознании обычного человека, интересующегося историей. Так, несомненно, к числу хорошо известных периодов истории США относится промежуток 1870 – 90 гг., который получил название «Позолоченного века» (англ. Gilded Age). Благодаря мощному росту экономики после Гражданской войны (1861 – 1865) и реконструкции Юга (1865 – 1877), в США началось ускоренное развитие капитализма, в равной степени ознаменованное становлением как “большого бизнеса” (англ. big business), так и самыми масштабными в американской истории спекуляциями, злоупотреблениями и финансовыми аферами. По словам американского историка М. Хилквита, «в Америке началась эра архимиллионеров и денежных королей неслыханной роскоши и великолепия, и в тоже время эра ужасающей бедности и нищеты».8 К концу XIX века 1% населения США владел половиной национального богатства страны.9 Основная масса новых «богачей» игнорировала призывы сталепромышленника и мультимиллионера Э. Карнеги к «скромной жизни и отказу от броской экстравагантности»10, руководствуясь постулатами социал-дарвинизма и тезисом о «выживании сильнейшего».

Ускоренное развитие капитализма способствовало высокой степени эксплуатации рабочих, положение многих было бедственным (работа по 10-14 часов в сутки) в отсутствие трудового законодательства. Неудивительно, что именно в этот период в стране впервые оформилось национальное рабочее движение, в котором преобладали радикальные настроения. Рост рабочего класса и его самоорганизация в 1880-е годы приводит к первым протестным выступлениям и забастовкам. Как известно, 1 мая 1886 года радикалы провели ряд митингов в поддержку требования о введении восьмичасового рабочего дня. Наиболее массовой (40 тыс. человек) и кровопролитной из-за столкновений с полицией стала демонстрация рабочих в Чикаго11. А уже в 1889 году Парижский Конгресс II Интернационала провозгласил 1 мая днем международной солидарности всех трудящихся в память о событиях в Чикаго.

Ряды промышленных рабочих очень быстро росли за счет иммигрантов: в период с 1870 по 1900 год в страну въехало 26 млн. человек12. Уже в последней четверти XIX века иммигранты и их семьи составляли явное большинство населения в крупнейших промышленных городах: в Чикаго – 87%, в Нью-Йорке и Кливленде – 80%.13 В первые десятилетия XX века значительная часть иммигрантов охватывала представителей Южной и Восточной Европы (только 7,8 млн. прибыло из России)14, большинство которых находилось в затрудненных, а порой и плачевных материальных условиях. По подсчетам исследователя Б. Хантера15 (1904), которые на сегодняшний день считаются заниженными16, бедными в США являлись 10 млн. человек, то есть 12% от общей численности населения. По свидетельствам исследователя М. Дубофски, особенно низкими являлись доходы иммигрантов, средний ежегодный доход которых был ниже 400 долларов17.

К стране начинают относиться как к «убежищу для разного рода «иных»»18, по большей части меньшинств, которые выглядели и вели себя не по-американски, но желали ассимилироваться и стать «своими» в соответствии с устоявшимися традициями. Так называемое «расплавление в котле» означало отказаться от собственной индивидуальности, что происходило зачастую «публично и показно»19. Как отмечает М. Тлостанова, особенно интересен в этом смысле опыт еврейской традиции внутри американской культуры, которая в рамках ассимиляции находит в американской традиции и характере ряд близких себе черт, предлагая набор идеализированных представлений об «американском счастье»20.

Американская литература в большой степени содействовала формированию наших представлений об этой эпохе. Марк Твен «подарил» ей название в 1873 году, а в поздних своих произведениях большое внимание уделял критике ее сути и итогов. Формирующаяся именно в эти годы массовая литература создала ту картинку освоения «Дикого Запада», которой до сих пор пользуется Голливуд. Произведения же таких мастеров как Э. Уортон, Г. Джеймс, Х. Алджер и других авторов исследовали противоречивую суть «пути к успеху».

Не менее, а даже скорее более, известны и мифологизированы 1920 – е годы, вошедшие в историю как эпоха Просперити, или Процветания (англ. prosperity), когда благодаря Первой мировой войне были укреплены экономические позиции США. Бурные двадцатые (англ. roaring twenties) – еще одно определение эпохи, – в США были отмечены не только стабильным ростом промышленного производства (в период 1921 – 1929 года его объем вырос на 1/3), но и динамичным развитием культурной и социальной жизни, в частности расцветом джазовой музыки и звукового кинематографа, а также ростом леворадикальных настроений.

Неудивительно, что время сухого закона и гангстеров породило бесчисленное множество рецепций, как в кино, так и в литературе. Пожалуй, самыми известными являются романы и рассказы Фрэнсиса Скотта Фитцджеральда (1896-1940), который дал этим временам название «век джаза». Так, в сборнике рассказов «Сказки века джаза» (1922) писатель отмечал «..невиданное ранее великолепие, изобилие, которое принесла с собой война»21. Культурные приметы века джаза писатель описывал так: «Это был век чудес, век искусства, век избытка и век сатиры.. Мы были самой могущественной нацией»22. Характерная музыка эпохи помогла ему обозначить центральные ее темы: «Слово джаз обозначало секс, танцы, музыку. Оно ассоциировалось с состоянием нервного возбуждения, похожего на состояние больших городов неподалеку от линии фронта. Для многих война продолжается.. Поэтому мы едим, пьем и веселимся, ибо завтра – смерть»23. Возникают темы бесплодности погони за материальным, разочарования, разрушенных мечтаний, которые находят свое место в произведениях не только Ф.С. Фицджеральда, но и многих других, например, С. Льюиса, Ш. Андерсона, У. Фолкнера.

Лежащий между этими эпохами период 1900 – 1910–х гг. известен неспециалистам гораздо меньше, что не уменьшает его роли в формировании современного облика страны, прежде всего, в экономическом плане. Процессы, начавшиеся в США под воздействием Гражданской войны 1860 – х получают законченное выражение именно к 1910-м гг.

Как отмечает В.В. Согрин24, одной из ведущих тенденций этого этапа было выдвижение на господствующую позицию уже не отдельных промышленных и финансовых магнатов, а крупных корпораций.

«Горизонтальные» предпринимательские объединения, целью которых было производство одного вида продукции, сменились «вертикальными», включавшими добычу и поставку сырья, производство продукции, и ее рыночную реализацию. В результате такого рода «корпоративной революции» в руках 2 тыс. корпораций (1 % от общих предприятий) оказалось сосредоточено 40 % активов всей промышленности. Ведущими же экономическими силами являлись корпорации Дж. Рокфеллера и Дж. П. Моргана25.

Предпринимательские объединения, «выросшие» под руководством Джона Пирпонта Моргана (1837 – 1913) были примером экономического могущества, которого крупный бизнес смог достичь в 1900 – е годы. Дж. Морган создал по сути первую финансово-промышленную империю в США, основав такие многоотраслевые корпорации как «General Electric», «Western Union», «American Telephone and Telegraph», «United States Steel Corporation». Символами власти Дж. Моргана стали также и собрание предметов искусства, которое на сегодняшний день насчитывает более 30 000 тыс. экспонатов26; резиденция на Мэдисон-авеню в Манхэттене; библиотека, построенная по проекту Ч. Маккима в 1902 – 1904 гг., которая стала хранилищем ценнейших работ (в том числе, экземпляров Библии Гутенберга, рукописи «Потерянного рая» Дж. Мильтона); поместье Крэгстон на реке Гудзон, занимавшее более 283 га, возможно, явившееся прототипом для дома Гэтсби у Ф. С. Фитцджеральда. Невзирая на отсутствие государственной должности, именно Дж. Морган «стоял у руля» массового потока капитала из Европы в США, превратив себя в «самую совершенную машину по зарабатыванию денег». Так, Дж. Морган оказывал финансовую поддержку правительству США в периоды экономических кризисов 1893 и 1907 гг. Вот какой портрет Дж. Моргана даёт Дж. Дос Пассос в книге «1919» (1932): «Он был раздражительным человеком с бычьей шеей, маленькими чёрными глазами, как у сороки, и бородавкой на носу, он позволял своим компаньонам разрабатывать до седьмого пота все мелочи банковской рутины, а сам сидел в своём кабинете, куря чёрные сигары; когда нужно было что-нибудь решать, он говорил «да» или «нет» либо просто поворачивался спиной и садился за свой пасьянс»27. После кончины Моргана в 1913 году, американцы были единодушны в том, что из жизни ушел их самый «могущественный соотечественник»28, «своего рода цивилизация»29.

Вместе с тем, начало XX века ознаменовано массовым демократическим подъемом; общество и государство пытаются установить контроль над корпорациями и провести социальные реформы, а также покончить с коррупцией в политике.

С приходом к власти президента Т. Рузвельта в 1901 году начинаются либеральные реформы в области местного и федерального управления, в сфере образования, экономики, медицины и т.д. Формируется и громко заявляет о себе «средний класс». Сторонников движения за прогрессивные реформы и стали называть прогрессивистами. Сама же эпоха получает название «Прогрессивной Эры» или «эпохи прогрессивизма». Вслед за Г. Джорджем30 подлинный прогресс понимают не просто как увеличение богатства, но как его рост в интересах большинства, в частности для искоренения бедности.

Современный историк Р. Маккормик отмечает, что «прогрессизм был первым (и, возможно, единственным) реформаторским движением, охватившим всю американскую нацию»31. Центральное место в нем занимали средние городские слои, а политическое лидерство перешло к «просвещенной элите».

Стоит отметить, что социальная критика, звучавшая со страниц американских журналов и газет начала XX века, становилась все более жесткой и целенаправленной и способствовала началу разоблачительного движения «разгребателей грязи» – масштабной общенациональной кампании (одна из первых публикаций о коррупции политиков и чиновников – Л. Стеффенс, К. Уэтмор «Времена Твида в Сент-Луисе», 1902 г.). «Разгребатели грязи» осуждали крайности неравенства и массовую нищету, которая проявилась в Америке на рубеже веков, отвергая социал-дарвинистскую апологию «наиболее приспособленных индивидов».

Представители церкви также занимали ведущие позиции в выступлениях общественности за устранение пороков, тем самым способствуя росту национального реформаторского сознания. Как отмечают исследователи, основополагающая протестантская концепция «личного спасения» в эти годы существенно меняется: спасение отдельной личности при помощи собственных усилий невозможно, целью должно быть спасение социального организма усилиями всего общества32.

Мощная общенациональная кампания по «разгребанию грязи», интеллектуальный протест различных кругов интеллигенции воодушевляли и мобилизовывали массы на поддержку разнообразных реформ, которые все чаще стали называть прогрессивными. Программа прогрессивистов включала в себя освобождение городского управления от коррумпированных политиков, распределение городских подрядов на конкурсной основе, обложение подоходным налогом бизнеса и контроль над игорными домами, контроль над ценами на городском транспорте33.

Необходимо отметить роль американских женщин в общественной жизни времени. В период «корпоративной революции» число работающих женщин резко возрастает. В период 1870 – 1920 гг. количество фабрично-заводских работниц увеличивается с 327 тыс. до 2,23 млн. человек. Особенно быстро растёт число женщин в торговле и сфере обслуживания: в период 1900 – 1920 гг. их доля увеличивается с 1/3 до 50%34. Однако заработная плата женщин в среднем в два раза ниже, чем у мужчин, и оказывается практически повсеместно ниже прожиточного минимума. Неудивительно, что Прогрессивная эра стала переломным этапом в борьбе американок за равноправие.

Женское рабочее движение нарастало по мере активизации профсоюзов и роста забастовочной борьбы. В 1908 году страну охватили волнения, в авангарде которых были представители швейных фабрик Нью-Йорка и Международного Союза дамских портных35, многие из них поддерживали анархистов и социалистов. В ноябре 1909 года на швейных мастерских была организована массовая стачка, которая продолжалась более трех месяцев («Восстание 20-ти тысяч»36). Волнения грозились принять национальный характер. Несмотря на полицейские репрессии и голод, работницы одержали победу, добившись увеличения заработной платы и условий труда.

В 1910 году в забастовке приняло участие уже 60 тысяч работниц и портных; это выступление вошло в историю как «Забастовка рубашек» (Shirtwaist strike) 37.

В марте 1911 года на фабрике «Трайангл» (англ. Triangle Shirtwaist Factory), которая стала одним из инициаторов волнений, произошёл пожар, в результате которого 146 рабочих погибло. На фабрике в основном работали молодые иммигрантки 16-23 лет. Почтить погибших пришло 300 тысяч человек38.

Женщины приняли не менее активное участие и в нашумевшей стачке текстильщиков в Лоуренсе штат Массачусетс в январе – марте 1912 г. (Lawrence strike of 1912)39. Во время выступлений они скандировали прославившийся лозунг: «Мы хотим хлеба, хотим мы и роз» («We Want Bread, But Roses Too!»). Забастовку возглавлял боровшийся за самоуправление рабочего класса союз «Индустриальные рабочие мира» (ИРМ) (англ. Industrial Workers of the World). Требования рабочих были последовательны. По словам журналистки-очевидца М. Ворз, «в Лоуренсе заработная плата была настолько низка, что 35% рабочих получали менее семи долларов в неделю. Менее 1/5 рабочих получало более двенадцати долларов в неделю. Национальный состав рабочих был весьма пестрым. Они говорили на 40 языках и диалектах, но их объединял протест против нечеловеческих условий существования, от которых умирали дети. Каждый пятый ребенок умирал, не дожив до года.. Только в нескольких других городах Америки детская смертность была выше. И все это были промышленные города»40. Результатом забастовки стало принятие сокращённой рабочей недели, повышение оплаты на 12% и учреждение отдела жалоб во всех отделениях фабрики.

Радикальные экономические изменения начала века повлекли не менее серьезные изменения в социальном статусе, самосознании и поведении американок. Среди современных исследователей, по утверждению В. Согрина, принято говорить о появлении в США на рубеже XIX – XX веков «новой женщины», обладавшей серьезными отличиями от женщин прежней, «викторианской эпохи»41. «Новые женщины» уделяли все больше внимания разнообразным формам социальной активности и политической деятельности. С конца XIX века осваиваются «мужские» профессии, создаются клубы по интересам, культивируются занятия спортом.

Наиболее радикальные среди «новых женщин» распространяют принцип равноправия и на “запретную” сексуальную сферу. Кумиром среди них становится Эмма Гольдман (Красная Эмма) (1869-1940), знаменитая политическая активистка и анархистка. Родившаяся и выросшая на территории современной Литвы, бывшей частью Российской империи, Гольдман была с юных лет свидетелем антисемитских нападок, гонений и погромов евреев. Эмиграция в Америку казалась ей ступенью в мир «свободы, равенства и братства». В России Э. Гольдман усвоила идеи анархизма, а потому она и эмигрировавший с ней Александр Беркман примкнули в США к радикальным группам и стали использовать в своей деятельности опыт действий, привезенный из Российской империи42. Гольдман занималась организацией женщин-работниц еще с 1889 года, вела агитацию, ездила с лекциями по стране. Эмма открыто проповедовала свободную любовь, что особенно шокировало приверженцев пуританской морали: «Свободная любовь? Как будто любовь может быть иной! Мужчина покупает разум, но все миллионы мира не купят любви. Мужчина подчиняет себе тело, но вся мощь земли не в силах подчинить себе любовь. Мужчина покорил целые народы, но любая армия бессильна перед любовью. Мужчина заковал и опутал дух, но он совершенно беспомощен перед любовью»43.

Впечатление, которое производила Голдман, было неизгладимо. Так описывал ее участник движения за гражданские права Р. Болдуин: «Когда я только окончил Гарвардский университет, к нам в город приехала с лекциями Эмма Голдман. Меня пригласили ее послушать. Меня коробило даже от предположения, что мне может быть интересна женщина, о которой говорили, что она является сторонницей покушений, свободной любви, революции и атеизма, но мое любопытство привело меня к ней. Эта лекция открыла мне глаза. Никогда прежде мне не доводилось слышать такой социальной страсти, такого смелого развенчания пороков, такой электризованности слов, такого всеразрушающего вызова всем ценностям, которые меня учили воспринимать как высшие. С того дня я стал ее поклонником»44.

Анархистско – феминистская деятельность Эммы Гольдман, жизнь которой, по выражению Т. Драйзера, была «самой богатой жизнью женщины нашего столетия»45, способствовала борьбе за предоставление женщинам избирательного права и внесение соответствующих поправок в Конституцию. Было осуществлено множество мирных демонстраций протеста с требованиями соблюдения гражданских прав и свободы слова. В 1920 году 19-я Поправка к федеральной Конституции о введении избирательного права для женщин была ратифицирована необходимым большинством штатов в Конгрессе США (36 штатов).

Анархистские идеи и феминизм были забыты в США до конца 1960-х годов, равным образом были преданы забвению и либертарные идеи Э. Гольдман. Однако с 1970 года книги Гольдман начинают переиздаваться, как заметил один из исследователей, «анархизм был мертв, но теперь воскрес»46. История жизни и мысли Гольдман оказались современны. На одном из первых выступлений феминисток в 1970 году группа, называвшая себя «Бригада имени Эммы Голдман» раздавала листовки с надписями: «Emma said it in 1910, Now we’re going to say it again» («Эмма сказала это в 1910 г., Мы скажем это сейчас»). Цепочка замкнулась, образ Эммы Голдман стал образом культурного героя Америки.

Прогрессивная эра при всех упомянутых либерально-демократических успехах улучшает только положение белой Америки. Напротив, в южных штатах были приняты законы о раздельном использовании двумя расами объектов общественного назначения – колледжей, больниц, транспорта, ресторанов, школ. Таким образом, создавалась система тотальной расовой сегрегации. Белый расизм ничуть не ослабевает, и даже растет, белые северяне открыто говорят о «расовой неполноценности негров». Среди них – даже президент США с 1913 по 1921 гг. В. Вильсон, декларировавший неспособность негров к участию в общественной жизни нации47. Сталкиваясь почти со всеобщим расизмом белых, чернокожее население в большинстве своем не осмеливалось на открытое сопротивление, а его лидеры чаще всего занимали конформистскую позицию, осмысливая возможные пути приспособления к белой цивилизации. Подобные идеи высказывал Букер Т. Вашингтон (1856-1915), пропагандировавший полную культурную ассимиляцию. Став ректором одного из первых колледжей для чернокожих, Букер Т. Вашингтон предложил «модель» собственного успеха, в основе которой было получение практических навыков, обеспечивающих экономическую независимость, как основополагающую для представителей чернокожей расы. Только добившись «успеха», чернокожее население могло считаться «полноценным» в глазах белого человека. Сам Б. Т. Вашингтон был одним из первых чернокожих деятелей, принятых в высоких кругах белой расы.

Уильям Дюбуа (1868-1963), напротив, выступает с противоположных позиций. Добившись не менее высоких академических успехов (пост профессора в Атланте), У. Дюбуа провозглашает стратегию активной подвижнической борьбы за восстановление гражданских и политических прав чернокожего населения. Позднее, именно концепция Дюбуа48 получит широкое распространение и будет способствовать снятию завесы (англ. veil), существующей между черными и белыми.

Не только промышленный подъём и активное социальное движение обусловило бурное развитие в эпоху 1900 – х годов. Достижения человеческой воли были в равной степени той производительной силой, которая обусловила прогресс. Экспедиция американского полярного исследователя Роберта Пири (1856-1920) послужила еще одним воплощением идей индивидуальной свободы, которая сыграла значительную роль в формировании американской нации. В начале века Северный полюс в самом деле оставался одним из последних «незавоёванных» рубежей, за покорение которого боролись исследователи на протяжении почти четырехсот лет49. Шестая арктическая экспедиция Р. Пири состоялась в 1908-1909 гг., и запись в дневнике Р. Пири от 6 апреля 1909 года «Северный полюс наконец завоеван. Моя мечта и цель двадцати лет жизни наконец претворилась в действительность!»50 была как бы воплощением концепции американской мечты. После возвращения в ближайший посёлок эскимосов, Пири отправил президенту США Уильяму Тафту телеграмму: «Северный полюс в вашем распоряжении!» («Have honor place north pole your disposal»51). Таким образом, подвиг Р. Пири оказался в одном ряду с открытиями Колумба и Магеллана, и вознёс его в пантеон американских героев, несмотря на уже тогда зародившиеся сомнения52.

Исследователь умер в 1920 году, и согласно его завещанию, почти 70 лет доступ к его архиву был закрыт. По истечении срока запрета, в ходе исследования Национального Географического общества выяснилось, что Р. Пири не достиг полюса, повернув назад из-за нехватки продовольствия и физического истощения примерно в двухстах километрах от цели. Так одно из величайших открытий оказалось мистификацией.

Несмотря на то, что потребительское сознание и потребительская культура складываются в качестве основополагающего национального феномена позднее уже в 1920-е годы, начало изменениям в сторону «современных ценностей» было положено именно в прогрессивную эру. Производство массовой культуры все больше учитывает значение массовой психологии и массовых инстинктов, в связи с чем развивается так называемая «индустрия развлечений». Культура постепенно начинает рассматриваться как продукт потребления.

Одну из ключевых позиций в зарождающейся индустрии развлечений в США в начале XX века занимал Кони – Айленд, парк развлечений, возникший к 1906 г., рассчитанный на 1 млн. посетителей в день. Знаменитая «Страна грез» – еще одна иллюзия реальности – была основана на технологии фантастического: по выражению одного из писателей, «постоянно действующего заговора против реальности внешнего мира»53. Это были «машины, двигающиеся в ритме танго; маяк, заманивающий ни в чем не повинные корабли; толпы, при свете луны несущиеся вскачь по металлическим рельсам; фантомные электрические города, более прекрасные, чем когда-либо существующие на земле»54. Изрядный успех аттракционов у масс был вызван благодаря так называемому новому урбанизму, дополняющему дефицит реальности в метрополисе, которому впоследствии будут подражать повсеместно: «Если Париж – это Франция, то Кони-Айленд – это весь мир»55.

Одним их тех, кто начинал свою карьеру, выступая на Кони-Айленде, был Гарри Гудини (настоящее имя – Эрик Вейш) (1874 – 1926), иммигрант, сын венгерского раввина. Его судьба представляет собой еще одну из американских историй успеха; Г. Гудини и его номера являются воплощением массовости и массовых зрелищ, которые «Самоосвободитель», «Чемпион мира по побегам из тюремных камер и Король замков» выводит на новый уровень. Сенсационные трюки иллюзиониста, воспринимавшиеся как «символ свободы» (аллюзия к Фаусту)56, привлекают все большее количество публики, которая, благодаря относительному экономическому процветанию, ищет все новые способы потратить свободное время и деньги. Некоторые трюки Гудини были разгаданы его последователями, однако изрядная их часть так и осталась тайной (например, дерево, росшее на глазах у зрителей). 6 апреля 1974 года, в столетний юбилей иллюзиониста, согласно его письму, оставленному при жизни в одной из нотариальных контор, технология трюков должна была быть обнародована. Однако разоблачения не состоялось, по одним данным в письме мастера мистификаций был «чистый, слегка пожелтевший лист бумаги», по другим письмо так и не было обнаружено. Так, Гудини, став сенсацией еще при жизни, продолжал быть ею и после смерти, оставив после себя еще одну мистификацию.

Массовую популярность обретает и «черный» джаз, распространение которого было феноменальным: возникнув в замкнутой социальной среде, будучи поначалу бытовой, чисто прикладной музыкой, джаз порождает многочисленные формы, в конечном итоге преобразив музыкальный мир XX века. Одной из таких форм, сыгравшей видную роль в становлении раннего джаза сыграл рэгтайм (англ. ragtime – разорванное время, т.е. синкопированный ритм) – попытка американских негров XIX века имитировать перекрестные ритмы, лежащие в основе африканской музыки. Именно такое воспроизведение, «неформальное обучение», по выражению Дж. Коллиера, воспитывало в джазмене потребность самовыражения57. Многие пианисты раннего рэгтайма получили именно такого рода «образование», создав на основе принципов рэг-игры особый жанр – левая рука задает четкий ритм, правой рукой играется синкопированная и иногда достаточно сложная мелодическая линия. Не удивительно, что такая музыка сначала не получила высокой оценки у викторианского истэблишмента. Тем контрастнее было повальное увлечение рэгтаймом, охватившее страну к 1897 году. Это было «сущее безумие», первое из многих, которые Америка пережила в связи с популяризацией разных форм негритянской музыки, подобно джазовой лихорадке 20-х, свинговому буму 30-х и бешеной моде на соул 60-х58.

Однако принятие рэгтайма и особенностей его стиля массовой американской культурой начала XX было неотрывно связано с потерей его негритянских истоков. Критики сходятся в том, что в преобразованном рэгтайме на основу перекрестных африканских ритмов были наложены элементы музыки белых. Расходятся они только в вопросе, какой – маршевой или танцевальной. При этом называются и кадриль, и лансье, и шотландка. Новая волна популярности рэгтайма пришлась на начало1970-х годов, из-за того, что связанные с ним «эмоции, мысли, настроения», оказались созвучны мироощущению американцев конца 1960-х – 1970-х годов. В 1971 году пианист и музыковед Джошуа Рифкин записывает альбом с хитами С. Джоплина, который мгновенно получает успех, в особенности благодаря тому, что рэгтайм «Entertainer» стал саундтреком к кинофильму Дж. Р. Хилла «Афера» (1973) (10 номинаций на премию «Оскар»).

Возрождение рэгтайма связано, в первую очередь, с признанием его не только как жанра популярной музыки, но и как классического направления, что соответствовало мнению Скотта Джоплина, «пионера» рэгтайма, который считал его жанром композиторской музыки, подлежащим тщательной разработке59. Такое восприятие рэгтайма позволило ему оказаться вне исторического контекста и придало ему более метафорическое выражение. Музыкальный жанр становится способом выражения ностальгии по прошлому, связанным с определенным набором ассоциаций, прежде всего, как музыки белых, что отличается от исторической реальности60. «Возрожденный» рэгтайм уже не несет с собой того «пота и крови», с которыми музыкальный жанр завоевывал аудиторию. Другими словами, складывается еще один миф о 1920-х годах в Америке.

Однако верховенствующим способом проведения досуга становится кинематограф. Поэтому вполне закономерным было то, что киноиндустрия постепенно стала одной из ведущих отраслей национальной экономики. Первые кинокомпании США располагались в Нью-Йорке («Biograph», «Essenay», «Lubin», «Pathe Brothers», «Selig», «Polyscope», «Vitagraph», «Edison and Melies»), однако производители фильмов начинают искать более подходящие места для съемок в связи с «войной патентов» (большая часть которых принадлежала Т. Эдисону) и климатическими условиями (низкая светочувствительность кинопленки требовала сильного освещения студии). Концентрация киностудий в Калифорнии была, поэтому, вполне закономерна. В 1910 – 1920 гг. возникло большинство из известных на сегодняшний день кинокомпаний: «Independent Moving Pictures Company», «Paramount Pictures», «Goldwyn Picture Corporation», «Columbia Pictures», «Fox Film Corporation».

Большой голливудский кинобизнес явился еще одной индустрией, извлекающей максимальную прибыль, наряду с корпорациями Дж. П. Моргана. Однако целью продукции такой индустрии становится не просто развлекательность. Фабрика «грез» формируется не только как символ современной Америки, но и как система идеологических установок, пропагандирующая «американский» образ жизни по всему миру, благодаря которым оказывалось и оказывается сильнейшее воздействие на аудиторию. Происходит сотворение мифов, которые оказываются частью поточного производства, тем самым нивелируясь и навязывая стереотипы. По выражению Ю. Комова61, голливудская система – это фундамент, на котором и сегодня пытаются создавать «американскую мечту», утверждать американский образ жизни как идеал. Кино оказывается «деловым предприятием», составной частью хорошо отлаженной машины, подчиненной законам дельцов.

По словам исследователя Н. Гэблера62, одними из тех, кто заложил основу голливудской модели кинематографа, были именно еврейские иммигранты (по выражению исследователя, «Hollywood Jews»). Пройти через «плавильный котел» и ассимилироваться они смогли только на Западном побережье, где получили возможность воплотить свое видение американской мечты: «Киноиндустрия была большим соблазном, для евреев она таила возможности, которые не могла предоставить ни одна другая деятельность. Главным было то, что она их принимала. В новом и чуть-чуть неприличном бизнесе, каким считался кинематограф в начале века, не существовало социальных барьеров. Финансовый ценз здесь тоже был значительно ниже. Кинотеатр можно было открыть, к примеру, имея каких-нибудь четыре сотни долларов или того меньше»63.

Н. Гэблер полагает, что основной причиной появления евреев в киноиндустрии была их мечта ассимилироваться, вписаться в американскую действительность: «Евреи не могли войти в реальные коридоры власти, кино же предлагало хитроумную альтернативу. Внутри больших студий и на экране евреи могли просто-напросто строить новую страну — империю, в которой они могли не только быть принятыми, но еще и править. Они стали строить свою собственную империю по образцу Америки, а самих себя — по образу и подобию процветающих американцев. Они создали ценности и мифы, традиции и архетипы великой державы и великой нации. Они создали страну, где отцы всегда сильные, семьи — прочные, люди — славные, открытые, жизнелюбивые и изобретательные, надежные и порядочные. Это была их Новая Земля, и ее открытие останется, пожалуй, главным взносом еврейских иммигрантов в историю Соединенных Штатов. Экранная Америка — их самое долговечное наследство»64.

Исследователь подчеркивает, что именно опыт иммигрантской жизни способствовал формированию сознания у тех, кто стоял у истоков «самого массового из массовых искусств»65. Мифологизируя Америку на экране, голливудские евреи решительно переделывали самих себя. Они выстраивали собственную биографию так, как делают фильм, принимая облик своих же героев. Они жили в огромных, напоминающих дворцы домах, которые копировали (или «вульгаризировали») особняки истеблишмента восточного побережья: «Об Америке уже невозможно думать, не думая о кино. В конце концов, американские ценности стали во многом определяться фильмами, которые делали голливудские евреи. Воспев идеализированную Америку, эти «нетипичные американцы» надолго (если не навсегда) провозгласили эту выдуманную страну реальной Америкой — и с этим миллионами растиражированным «идеалом» уже нельзя не считаться»66.

В конечном итоге, фильмы 20-х, а затем и 30-х годов были наполнены плодотворными идеями, полны энтузиазма и «психологического равновесия», отмечает Й. Мекас67.

Таким образом, можно, как представляется говорить, что Прогрессивная Эра в Америке стала одним из ключевых периодов развития страны в XX века. В последующие десятилетия США стали оказывать все возрастающее влияние на ход мировых событий, предлагая мировому сообществу собственные модели в качестве образца, например, модель государственного строя в качестве альтернативы сначала социализму, а потом и немецкому фашизму, или культурные модели. Высказывание В. Вильсона как нельзя лучше отражает позицию страны: «Мы стоим на колеснице новой эпохи, это будет эпоха господства Америки в мире»68 (1916).

Подобное видение и позиционирование страны сыграло свою роль в формировании мифа о «красоте и изобилии» прошлого. Склонность человеческой психики и течение времени конструируют прошлое, как часть, более значимую, нежели настоящее. Мифологизация прошлого опыта тем самым позволяет поддерживать равновесие внутри таких социальных конструкций как мораль, закон, в силу того, что продукт прошлого является некой «высшей силой» и даже стандартом.

Активная мифологизация прошлого США, в особенности, начала XX века, уже в 1970 – е годы привела к появлению многочисленных «аппеляций к прошлому», в особенности, произведений искусства и, в частности, произведений кинематографа и литературы. Обращение к традициям и воссозданию истории было, скорее всего, вызвано стремлением американцев к самосохранению и целостности в годы кризиса человека в постиндустриальном обществе, только что пережившим напряженную ситуацию холодной войны и еще находившемся в состоянии «вьетнамского синдрома», который приглушил веру американской нации в универсальность ее ценностей. Одной из таких «переработок» неосязаемого наследия, с новой стороны раскрывающей взгляд на первые десятилетия XX века в США и стал роман Эдгара Лоуренса Доктороу «Рэгтайм».

  1   2   3   4   5   6

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Магистра филологии Научный к ф. н., доцент Е. М. Апенко Рецензент: к иск н., доцент Г. В. Коваленко iconМагистра филологии Научный к ф. н., доцент А. А. Аствацатуров Рецензент:...
Постапокалиптические мотивы в современной американской культуре: литература и кино

Магистра филологии Научный к ф. н., доцент Е. М. Апенко Рецензент: к иск н., доцент Г. В. Коваленко iconМагистра лингвистики Научный к ф. н доцент Костюк Н. А. Рецензент:...
...

Магистра филологии Научный к ф. н., доцент Е. М. Апенко Рецензент: к иск н., доцент Г. В. Коваленко iconМагистра филологии Научный к ф. н., доцент И. Э. Васильева Рецензент:...
Охватывает промежуток времени в четыре дня (14-17 августа), вторая часть — два неполных дня (18 августа и часть 19 августа), события...

Магистра филологии Научный к ф. н., доцент Е. М. Апенко Рецензент: к иск н., доцент Г. В. Коваленко iconПрофиль «Вьетнамско-китайская филология» Научный ст преподаватель...
Сравнительный анализ способов выражения актуального членения во вьетнамском и китайском языках

Магистра филологии Научный к ф. н., доцент Е. М. Апенко Рецензент: к иск н., доцент Г. В. Коваленко iconПрофиль «Вьетнамско-китайская филология» Научный Старший преподаватель...
Исторические предпосылки к заимствованиям и элементы вьетнамской языковой политики 5

Магистра филологии Научный к ф. н., доцент Е. М. Апенко Рецензент: к иск н., доцент Г. В. Коваленко iconПрограмма дисциплины «Иностранный язык (основной). арабский язык...
Авторы: доцент Куликова Т. Ф., к ф н., доцент Яковенко Э. В., доцент Оверченко Т. В., к ф н., доцент Хайрудинов Ф. З

Магистра филологии Научный к ф. н., доцент Е. М. Апенко Рецензент: к иск н., доцент Г. В. Коваленко iconПрофиль «Вьетнамско-китайская филология» Научный кандидат филологических...
Охватываете небо и землю. Здоровье стариков и молодых зависит только от Вас

Магистра филологии Научный к ф. н., доцент Е. М. Апенко Рецензент: к иск н., доцент Г. В. Коваленко iconПрограмма дисциплины «Иностранный язык (основной). арабский язык...
Авторы: доцент Куликова Т. Ф., к ф н., доцент Яковенко Э. В., доцент Оверченко Т. В., к ф н., доцент Хайрудинов Ф. З

Магистра филологии Научный к ф. н., доцент Е. М. Апенко Рецензент: к иск н., доцент Г. В. Коваленко iconКонституционное (государственное) право зарубежных стран
Преподаватели: к ю н, доцент Деханов С. А., к ю н, доцент Хачим Ф. И., к ю н, доцент Шумский И. Н., к ю н., доцент Кучеренко П. А.,...

Магистра филологии Научный к ф. н., доцент Е. М. Апенко Рецензент: к иск н., доцент Г. В. Коваленко iconОтечественная история
В. Гермизеева, канд ист наук, доцент; А. Ф. Букин, канд ист наук, доцент; Т. В. Глазунова, ст преп.; М. Т. Когут, канд ист наук,...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:


Литература


При копировании материала укажите ссылку ©ucheba 2000-2015
контакты
l.120-bal.ru
..На главную