Учебное пособие для студентов высших учебных заведений Махачкала 2008






НазваниеУчебное пособие для студентов высших учебных заведений Махачкала 2008
страница6/39
Дата публикации03.02.2018
Размер6.58 Mb.
ТипУчебное пособие
l.120-bal.ru > Философия > Учебное пособие
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   39

Мухаммад Ибн Абд ал-Ваххаб (1703-1787) родился в Неджде (плоскогорье в центральной Аравии) в племени тамим. Изучал религиозные дисциплины в различных богословских центрах арабского мусульманского мира. В Багдаде он стал приверженцем доктрины Ибн Ханбала (ум. 855), основателя наиболее консервативной из четырех суннитских школ права. Ибн Ханбал придавал исключительное значение традиции и выступал против каких-либо уступок «разуму». Кроме того, основатель ваххабитского движения следовал принципам Ибн Таймийи (1263–1328), крупного представителя ханбалитской школы богословия, который в своих проповедях выступал против культа святых, обетов и клятв, а также паломничества к святыням. Эти и другие аналогичные идеи легли в основу убежденности ваххабитов в том, что в современном исламе процветает ересь.

Возвратившись в свою родную ал-Уйайну, Ибн Абд ал-Ваххаб немедленно осудил поклонение Сааду, местному святому. Он отверг точку зрения, согласно которой мусульманская община имеет право вырабатывать решения по юридическим вопросам посредством согласия ее членов (иджмa') и заявил, что силу имеет лишь решение, принятое в результате консенсуса представителей первого поколения мусульман. Проповедуя эту доктрину «возвращения к Корану», Ибн Абд ал-Ваххаб пользовался преимуществом изолированного географического положения Неджда, ставшего благодатной почвой для распространения его идей среди бедуинов.

Последователи Мухаммада Ибн Абд ал-Ваххаба, отвергали «недозволенные новшества» и выступили за возврат к первоначальной вере, которая проповедуется в Коране и примером которой служит жизнь Мухаммада. Воинственные по характеру ваххабиты с самого начала были связаны с домом Саудов, аравийским королевским родом, который постепенно расширил свои владения, включившие области Неджд, ал-Хаса (восточная провинция современной Саудовской Аравии), Асир и Хиджаз, и объединил под своей властью большую часть обжитой территории Аравийского полуострова.

Ваххабизм сложился в специфической политической обстановке. Центральная Аравия была раздроблена на ряд эмиратов и стояла перед угрозой завоевания османскими турками или иранцами. В этих условиях необходимо было знамя объединения, а так как мировоззрение средних веков было религиозным, этим знаменем стал определенный толк ислама - ваххабизм. Правда, новым этот толк не был. Абд-ал-Ваххаб призывал к очищению ислама от остатков язычества («джахалийа») и от новшеств («бида», к числу которых он относил отход от строгого единобожия, сооружение гробниц, почитаемых в разных оазисах, процветание магии и ворожбы), неукоснительному соблюдению основных заповедей ислама, отказу от всякой роскоши и ростовщичества.

Постоянное военно-политическое соперничество племен крайне отрицательно отражалось на их благосостоянии, нанося ущерб ремеслу, торговле, скотоводству. Таким образом, требовалось упорядочить хозяйственную жизнь общества, избавить его от пагубного влияния войн, грабительских набегов. От них страдало и кочевое и оседлое население. Кроме всего, политическая ситуация также диктовала необходимость возникновения надплеменной организации, которая могла сдержать многочисленные межплеменные противоречия, привнести в общество элементы стабильности.

Анализ источников и исследовательской литературы показывает, что к моменту появления ваххабизма Аравия, и особенно область Неджд, представляла собой типичную картину феодальной раздробленности. Значительную часть Неджда занимали бедуины, в то время как другие ее части, занятые городами и селениями, контролировалась многочисленными независимыми шейхами. Такое положение вещей создавало огромные препятствия для развития торговли и экономических отношений данной области с другими территориями. Естественным образом, такая обстановка вынуждала племенную знать искать новые источники обогащения, расширять территорию своих владений. Устремления племен к расширению своей власти сталкивались с подобными же тенденциями со стороны соседей.

В разворачивавшейся междоусобной борьбе обе стороны истощали свои силы и средства. Нередко знать, опиравшаяся на мощь бедуинов, одерживала вверх и распространяла свою власть на довольно обширные территории. Совместное выступление, обеспечивавшее военную добычу, вместе с тем являлось побудительной силой к объединению. Однако, когда одной из группировок удавалось существенно расширить зону своего влияния и создавались условия для постепенного развития производительных сил, установившаяся стабильность разрушалась внутренней борьбой за власть, а также недовольством населения чрезмерной эксплуатацией. Но, так или иначе, в Аравии существовали силы, которые были способны и стремились к объединению и созданию единого государства.

Не менее важными для объединения племен были и обстоятельства духовной жизни с ее неизменной и превалирующей религиозной составляющей. Ислам Османской империи, далеко ушедший от своих аравийских единоверцев, не был близок и понятен людям, все еще живших в системе племенной и общинной организации. Потому что в условиях квазиплеменной организации аравийского общества неизбежно появлялись многочисленные святые, различные проповедники, прорицатели, которые постепенно заменили собой племенные культы доисламской Аравии, что, естественно, являлось отражением неблагополучия в области духовных исканий местных общин. В Центральной и Восточной Аравии были благоприятные условия для развития исламских сект хариджитов, ибадитов, зейдитов, сабиев, шиитов. В городах и оазисах Хиджаза преобладали мусульмане различных религиозно-правовых толков.

В доваххабитской Аравии помимо различных сект и течений были представлены многие доисламские верования: идолопоклонство, анимизм, фетишизм, магия, тотемизм, были распространены культы солнца, предков, святых. Как известно, упомянутые доисламские верования на ранних этапах исторического развития были свойственны многим народам. Более того, их пережитки довольно ощутимы и в более поздних религиях, даже монотеистических, в частности, исламе. Как отмечает И.Гольдциер, народные традиции оказались сильнее стремления ислама уничтожить даже самые незначительные языческие обычаи.

Заслуживающие в этом отношении сведения о доваххабитской Аравии мы находит у Хусейна ибн Ганама, наблюдавшего за развитием в Аравии ваххабитского движения. В своей хронике он, в частности, сообщает о том, что в этот период большая часть людей «погрязли в скверне, они стали предаваться поклонению святым и праведникам, забросили единобожие и религию». В своем неверии, пишет он, они «превысили жителей «джахилийи».

Амин ар-Райхани сообщает о том, что во время своего «похода против суеверий» Мухаммад Абд ал-Ваххаб «вооружившись топором, обрушил свои удары на дерево, которое было прославлено в вади Ханифа своими чудесами».

На территории Аравийского полуострова был распространен и культ предков, то есть поклонение умершим прародителям, сородичам, которое, прежде всего, предполагало веру в то, что умершие предки покровительствуют своим потомкам. Идея о душе умершего была одним из существенных элементов, вошедших в состав комплекса представлений, характерных для культа предков. Несмотря на то, что при исламизации ряда народов культ предков трансформировался в культ святых, к середине XVIII века наряду с названным культом существовали представления о влиянии на судьбу потомков со стороны умерших предков.

Надо сказать, что в силу того, что область Неджд является колыбелью ваххабизма, то отмечаемые нами особенности духовного развития доваххабитской Аравии, а также характер религиозной картины в основном касается в основном этой территории. И в данном случае, прежде всего, следует подчеркнуть, что именно Неджд прочно удерживал позиции ханбалитского мазхаба, считающего, что с точки зрения религиозной практики законно только то, что предписано Кораном и Сунной, и только в таком виде, как это предписано в этих источниках ислама.

Кроме того, необходимо указать и на такую ее особенность как медленное развитие производительных сил, исходя чего можно, как нам кажется, утверждать, что общественное устройство Аравии XVIII века во многом было похоже на общество времен зарождения ислама. А поскольку ханбализм в своей основе признавал только первоначальный ислам, то в целом он отвечал потребностям аравийского, и в частности, недждийского общества.

Помимо религиозных верований на территории Аравии существовало большое количество религиозно-политических течений, философских и теологических школ, толков, сект. Следует заметить, что появление расколов в исламе являлось результатом социально-политических разногласий между различными течениями, партиями, династиями и т.д. При этом на первом месте стояли «не вопросы религии, а вопросы государственного строения. На политические вопросы неизбежно смотрят с религиозной точки зрения, политика облекается в религиозные формы, придающие политическим раздорам своеобразную окраску».

Таким образом, аравийское общество в своем развитии достигло такого уровня, когда сложную систему племенных связей, следовало заменить новой формой организации, более простой, и вместе с тем, имевшей характер всеобщности. Коренного реформирования или обновления требовала и система религиозных приоритетов местного населения.

Власть в ваххабитском государстве распределялась между авторитетными группами: улемами, как хранителями мусульманского права и светскими правителями, как обладателями политической власти, необходимой для проведения этих законов в жизнь. В соответствии с Кораном и Сунной улемы формулировали систему социальных правил и предписаний, а правители были обязаны поддерживать эту систему силой своей власти. Подданные этого государства в лице членов ваххабитской общины в свою очередь, безусловно, должны были, подчиняться сложившейся системе правил.

Современные ваххабиты считают, что государство саудитов было основано «на исключительной вере в единство Аллаха, на вере, лишенной всяких недостатков и проявлений многобожия, на осуществлении исламского шариата со всеми его нормами, основанными на Коране и Сунне, на том понимании текстов исламского шариата, которое было у благочестивых предшественников». Если же допускались какие-то ошибки, то, по мнению ваххабитов, «в этом заключается натура всех людей и проблема состоит не в том, что кто-то совершает эти ошибки, а в том, что в отношении совершившего их не принимается соответствующих мер пресечения».

Недждские эмиры поняли выгоды, которые сулит им ваххабизм, не сразу. Ибн Абд-ал-Ваххаба не раз должен был перебираться из эмирата в эмират, пока, наконец, правитель одного из них Мухаммед ибн Сауд Дарийский оказался достаточно дальновидным и заключил с вероучителем союз, по которому оба торжественно обязались совместно бороться за победу тавхида. При этом эмир не скрывал своих политических устремлений: «Твоя вера - моя и вера моего народа... И мы понесем ее до крайних рубежей арабских земель».

Дарийа превратилось в центр активного распространения тавхида. В соседние оазисы и племена были разосланы миссионеры, склонявшие население принять новое вероучение, а в саму Дарийю стекались прозелиты, которых не только кормили, но и щедро награждали одеждой и деньгами. Противников тавхида терроризировали. Все это повело к заметным успехам. Путешественник и исследователь К. Нибур, как раз в эти годы привезший в Европу первые сведения о муваххидах, сообщал, что Дарийа уже объединила вокруг себя ряд других эмиратов, и в центральной Аравии появилась крупная политическая сила.

Масштабы собирания аравийских земель в огромной степени возросли при сыне и преемнике Мухаммеда, Абд-ал-Азизе I, под властью которого оказалась вся Центральная и Восточная Аравия. Ваххабитские воины стали вторгаться в Ирак. Набеги на захваченные турками арабские земли продолжались и при третьем эмире, Сауде, который к тому же подчинил себе Западную Аравию - Хиджаз. Тем самым его суверенитет распространился на священные города ислама - Мекку и Медину. Он получил титул «хадим-ал-харамайн» («слуга священных городов») и тем самым возможность претендовать на главенство в мусульманском мире.

Уже к концу XVIII в., после смерти основателя ваххабизма Мухаммеда ибн Абд ал-Ваххаба, недждские эмиры - Саудиды - присвоили себе не только светскую, но и верховную духовную власть, оставив за потомками ибн Абд-ал-Ваххаба («ауляд-аш-шейх») только функции вероучителей и судей.

Первое государство Саудидов было разгромлено объединенными силами египтян и турок. Второму Саудовскому государству, пришедшемуся на большую часть XIX в., многое пришлось начинать сызнова, но его политическим и религиозным знаменем по-прежнему оставался ваххабизм. Только в Первую мировую войну из-за развернувшегося между Турцией и Англией острого соперничества Недждский эмират, лавируя между враждующими сторонами, получил новые возможности для закрепления своих позиций под эгидой все того же ваххабизма. Но ни прежних размеров территории, ни прежнего могущества эмират ваххабитов уже не достиг.

Новый взлет этого эмирата был связан с очередным сильнейшим всплеском ваххабизма. В самом начале 1910-х годов трое кади (судьи) из среды ваххабитов - Абд-ал-Карим, Абдаллах ибн Абд-ал-Латиф и Иса - выдвинули два требования. Первое касалось неукоснительного соблюдения предписаний ваххабизма, а второе - создания общеваххабитского братства, члены которого должны любить свою родину, беспрекословно подчиняться имаму-эмиру и всячески помогать друг другу, отказываясь от всякого общения с европейцами и жителями управляемых ими стран.

Все это было обусловлено рядом глубинных причин. Во время первой мировой войны основное хозяйство аравийских кочевников-бедуинов - верблюдоводство - стало катастрофически разрушаться. Спрос на верблюдов упал. Покупательная способность бедуинов не могла не сказаться на жителях земледельческих оазисов. Хозяйственная разруха повела к усилению феодально-племенной раздробленности. По словам К. Расвана, к 20-м годам XX в. «шейхи властвовали над своими племенами только лишь благодаря родственникам и рабам, вооруженным военными автомобилями и даже пулеметами». В этих условиях необходимы были срочные меры по объединению и централизации аравийских земель. И таковыми мерами стало так называемое ихванствоихван» - «братья») - новый, самый высокий взлет ваххабитского движения, - призванное вызвать к жизни третье, наиболее могущественное Саудовское государство.

Эмир Мухаммед ибн Сауд объявил, что все бедуинские племена и оазисы, которые не включаются в ихванское движение и не признают его своим эмиром и имамом, будут рассматриваться как враги Недждского государства. Все крупные бедуинские шейхи были интернированы в Рияде, а в их лишившиеся руководства племена были направлены ваххабитские проповедники - «мутавва» («повинующиеся»). Они приступили к приобщению кочевников к ихванскому движению и тем самым к ломке их родоплеменной организации. Идеологическое обоснование для этого дал уже Мухаммед ибн Абд-ал-Ваххаб, учивший, что ваххабит не должен быть близок к неваххабитам, пусть это будет даже его близкий родственник. Ихван должен был снять символ арабизма - волосяной шнур на головном палатке и обернуть голову белой чалмой. Нельзя было есть вместе с неихваном и при встрече отвечать на его приветствие. Вместо родоплеменной вводилась ихванская взаимопомощь: человеку, потерявшему свой скот из-за набега, эпизоотии и т.д., достаточно было сообщить об этом собратьям, и они немедленно организовывали сбор пожертвований. Чтобы быстрее и полнее вырвать новообращенных из родной племенной среды, ихванам предписывалось переселяться в земледельческие колонии - «хиджры». Хиджры были теми очагами, где под надзором мутавва шел процесс превращения бедуинов в подданных унитарного государства.

Проводилась политика кнута и пряника: непокорным объявлялась священная война - «джихад», прозелиты получали пособия из эмирской казны. Продолжалось собирание саудидами аравийских земель. В 1920-х годах были захвачены Джебель-Шаммар, Хиджаз, Асир, удалось подавить ряд восстаний в крупных бедуинских племенах. Феодально-племенная раздробленность была преодолена. Саудовская Аравия объявлена королевством.

В процессе создания централизованного феодального государства уже первые аравийские ваххабиты легко пошли на отход от строгого фундаментализма и легализацию жизненно важных новшеств. Курение табака, употребление алкогольных напитков, ношение мужчинами шелковых тканей и т.п. оставались запрещенными. Но применение современных технических средств сделалось нормой. В страну стали в значительном количестве ввозиться автомобили, радиотелеграфные установки, позднее - автоматическое оружие, броневики и самолеты. Короче говоря, ваххабизм оставался идеологическим знаменем, пока он был полезен, и переставал быть таковым, когда оказывался неудобен. Но для широких слоев населения, в особенности бедноты, ваххабизм оставался привлекательным толком фундаменталистского ислама.

В процессе общественно-политической практики сторонников ваххабизма, этого религиозно-политического течения, специфически и субъективно истолковывающих положения ислама, отличает деятельность, чаще всего с использованием насилия, направленная на изменение общественно-политического строя преимущественно в странах ислама.

Ваххабитские группировки рассматривают свое учение как единственно правильную трактовку ислама. В ней присутствуют два системообразующих положения: такфир и джихад. Такфир это обвинение в неверии всех мусульман, не согласных с ваххабитами. Не-мусульмане в расчет не берутся – они и без того считаются неверными. Борьба ведется именно с мусульманами, которые не следуют той специфической интерпретации ислама, которую ваххабиты считают единственно правильной. Неверные мусульмане приобретают статус вероотступников. А в отношении верооотступников в шариате предусмотрена исключительная мера – смертная казнь или убийство. Единственное, о чем ваххабиты часто забывают, это то, что кровь вероотступника «разрешена» только после выяснения действительного положения вещей и троекратного предложения покаяться и вернуться в лоно ислама.

Еще один краеугольный камень в трактовке ваххабитами ислама – джихад. В традиционном исламе джихад является процессом нравственного совершенствования и мирных, созидательных усилий верующего. Но ваххабитские группировки трактуют джихад как исключительно вооруженную борьбу, объектами которой становятся в первую очередь неверные мусульмане. Кроме того, джихад вменяется обязанность каждому мусульманину. Мусульманский мир, придерживающийся позиций традиционного ислама, принимал различные попытки противостоять современным ваххабитам.

При рассмотрении ваххабитской догматики обращают на себя внимание определенные обычаи, отличающие «ваххабитов» от традиционных мусульман. Прежде всего, большой интерес представляют некоторые «ваххабитские» догматы, сходные с западными. По сути, это даже не догматы, но постоянно внедряемые идеи, без принятия которых, как правило, невозможно принятие «ваххабизма» Так, идеологами ваххабизма говорится, что изначально не было никакого единого «Писания», Корана, но что Аллах диктовал Мухаммаду непосредственно в моменты его озарения. Такие же «кораны», по их словам, были даны всем народам, но что только арабы смогли сохранить его в неизменности, из чего следует «ваххабитская» непреложная «истина»: во всем имеют первенство арабы и арабское, отчего точное и глубокое понимание любой религии неизбежно должно привести к согласию с этим утверждением.

Своей целью они провозглашают очищение ислама от недозволенных новшеств (араб. ед.ч. бид’а), возвращение к нравам и вероучению времен Пророка и четырех первых праведных халифов. Они отрицают все четыре классических суннитских религиозно-правовых толка, в том числе наиболее распространенные на Северо-Восточном Кавказе шафиитский (Дагестан, Чечня, Ингушетия) и Северо-Западном Кавказе (Кабардино-Балкария, Адыгея, Карачаево-Черкесия) ханафитский мазхабы; осуждают паломничества к святым местам; запрещают пользоваться четками, читать Коран на кладбище и навещать могилы родных, носить талисманы и проч. Главный объект их критики – шейхи суфийских братств, открыто возобновившие деятельность в 90-е годы ХХ в. и захватившие власть в ряде муфтиятов Северного Кавказа.

Единобожие - таухид (вера в единого и единственного Бога), которое является основополагающим положением исламской религии, исключает, по мнению сторонников ваххабизма, лояльность по отношению к каким бы то ни было идеологиям (коммунизму, сионизму, фашизму, национализму, патриотизму и т.п.), ибо все они - человеческие творения и следовать им - значит следовать людям, а не Богу.

Для мусульман исключено подчинение каким бы то ни было нормам и установлениям светского права, созданного людьми (в законодательных органах или канцеляриях правителей). Конституция того или иного государства ни к чему не обязывает мусульман. Они должны следовать только шариату - божественному законоустановлению.

Все правители, которые следуют не шариату, а человеческим законам, являются неверными, т.е. противоположностью мусульман и их врагами. Неверными считаются и подчиняющиеся неверным правителям, в том числе и те, кто называет себя мусульманами. Настоящий мусульманин не должен подчиняться неверному.

Обязанностью мусульманина является борьба против неверных, которые узурпировали у мусульман их власть. Эта борьба называется джихад, священная война. Результатом джихада должно стать установление исламской власти - такой, которая только и может существовать над мусульманами. Те мусульмане, которые служат неверным правителям или просто подчиняются им, провозглашаются вероотступниками, а по шариату за это полагается смерть.

Рассмотрим содержательную часть термина «бид`а». В переводе с арабского языка «бид’а» означает нечто новоявленное. В религии оно может означать новое направление или взгляды, которые выходят за рамки установленных норм и противоречат религиозным положениям. Согласно словарю терминов фикха, нововведение может быть похвальным (махмуда, хасана) и порицаемым (мазмума, сайиа). В терминах шариата, нововведение - это то, что не является сунной. Здесь необходимо упомянуть мнение, изложенное Ибн Хаджаром ал-Касталани: «Если нововведение подпадает под положительно воспринимаемое шариатом (мустахсан), оно называется похвальным (бид’а хасана), если же оно подпадает под нечто, отрицательно воспринимаемое шариатом, тогда называется порицаемым (бид’а сайиа). В случае, если оно не относится ни к одной из этих двух категорий, то оно является свободно дозволенным (мубах)».

Обычно данный термин употребляется в негативном значении для характеристики того, что ведет к пренебрежению религиозными нормами. В одном из хадисов об этом явлении говорится: «Нововведение - это схождение с правильно пути, а схождение с правильного пути есть дорога в ад».

Из сказанного можно сделать следующий вывод: если нововведение не противоречит канонам веры, способствует развитию и распространению ее целей и задач, то такого рода новшество похвально. В противном случае оно порицаемо и отвергаемо.

Что касается новшеств, связанных с обычаями народов и их бытовыми традициями, то здесь присутствует разногласие. Некоторые ученые, придерживаясь радикального взгляда, говорят о том, что любое нововведение появившееся после смерти пророка, отвергаемо, даже если это касается питания, одежды или жилья. Однако «золотой серединой» в данном вопросе является тезис, который сводится к следующему: то, что соответствует общему духу веры, независимо от технического или интеллектуального прогресса, не отвергаемо.

В данном случае уместно будет привести слова имама аш-Шафии, который считает, что нововведения бывают двух видов: к первому виду относятся новоявленные действия, которые противоречат Священному Корану, сунне пророка Мухаммада, тому, что было оставлено сподвижниками пророка (ал-асар) и тому, на чем сошлись мнения ученых (ал-иджма`). Ко второму относятся те новшества, которые не противоречат перечисленному, что не является порицаемым новшеством.

Таким образом, по этому поводу, можно привести следующее определение которое более объемно соответствует духу религии: «Обычаи, традиции и бытовая практика не являются отвергаемыми новшествами до тех пор, пока они не противоречат Корану, достоверной Сунне пророка и иджме (единому мнению ученых по тому или иному вопросу, который прямо не оговорен в Коране или сунне)».

Салафиты ссылаются на смысл пророческого хадиса, в котором говорится: «Я завещаю вам благочестие, послушание и покорность Аллаху, и если прикажет вам раб, который будет жить среди вас после меня, то вы увидите великое разногласие. Поэтому вы должны придерживаться моей Сунны, Сунны праведных халифов, ведущих правильным путем, терпеливо перенося невзгоды и события дней, ибо каждое новшество - заблуждение».

По мнению салафитов, этот хадис разъясняет необходимость сохранения целостности религиозной общины мусульман, защиты ее от противоречий, ведущих к смуте. В данном случае речь идет о необходимости коллективизма - джамаата, приверженности к Сунне, и отдалении от всех сомнительных явлений, поступков и высказываний, толкающих религиозную общину к конфликту и расколу.

Правовая норма, считают они, не относится к числу умственных познаний, тогда бы каждый человек устанавливал законы по своему усмотрению. Если дело было бы поставлено таким образом, едва ли была бы необходимость в ниспослании человечеству пророков.

Исходя из этого, салафиты провозглашают отказ от накопившихся интерпретаций этих текстов как результата человеческой интеллектуальной, рациональной деятельности и просто рассматривают эти тексты как сумму норм, рекомендаций и правил, которые вообще не нуждаются в интерпретации, а понимаются как таковые. Подобную позицию салафиты обосновывали всегда тем, что Коран, ниспосланный людям Богом, понятен им без всяких интерпретаций.

В обоснование того, что коранический текст не может быть подвергнут человеческой интерпретации, салафитами также приводятся соответствующие тексты из Корана: «Сегодня Я завершил для вас вашу религию, и закончил для вас Мою милость, и удовлетворился для вас исламом как религией» (Коран. Сура «Трапеза»: аят 3). Сказал Он также: «Кто же ищет не ислама как религии, от того не будет принято, и он в последней жизни окажется в числе потерпевших убыток» (Коран. Сура «Семейство Имрана»: аят 85).

Таким образом, считают они, религия завершена, Пророк довел ее, как повествуется об этом в указанном выше аяте. И если после этого некто из людей сообщает о том, чего нет в Коране и Сунне, независимо от того, является ли это убеждением, поступком или высказыванием, противоречащим пророческому пути, то салафиты рекомендуют ответить ему словами из Корана: «Сегодня Я завершил для вас вашу религию».

Как справедливо отмечает по этому поводу А.Игнатенко, «уже само по себе цитирование Корана в определенном (внекораническом) контексте может рассматриваться как интерпретация, т.е. человеческое понимание Божественной речи. И наверняка является интерпретацией установление некой смысловой связи между определенными явлениями современности (например, светским законодательством, парламентом и т.п.) и отдельными частями коранического текста. Говоря иными словами, салафиты не могут не вступать на путь иджтихада, т.е. человеческой адаптации Богооткровенной речи к условиям современности». Вполне может оказаться, что «приведенные выше положения Корана связаны с некими конкретными обстоятельствами пророческой миссии Мухаммада, Божьего Посланника, которому был Богом ниспослан Коран, и имеют не общее, а частное значение. Более того, если будут использованы другие приемы фикха, например сравнение более поздних, отменяющих (насих), и более ранних, отмененных (мансух), аятов Корана, вполне возможна ситуация, при которой из Корана могут быть извлечены иные положения, на основе которых могут быть сделаны практические рекомендации, по смыслу противоположные тем, что постулировались выше».

Салафиты не могут выдержать линию на то, чтобы ограничиться только текстами Корана и правильной Сунны в качестве единственных источников всех практических норм и рекомендаций в современных условиях. Строго говоря, салафиты приходят к тому, против чего боролись. Они вынуждены в полной мере использовать человеческий фактор для понимания результатов Божественного Откровения. Они не только интерпретируют Писание и Сунну, но и обращаются к салафитскому наследию прошлого.

Таким образом, по мнению сторонников салафизма, нововведение в шариате означает открытие и начало такого пути в религии, который претендует на место шариата. Поэтому если человек говорит, что шариат не завершен, и что осталось нечто, что необходимо или желательно дополнить, то он заблуждается и отходит от следования прямому пути, проложенному посланнической миссией пророка.

Соответственно в своих аргументах по поводу тех или иных новшеств, допускавшихся в мусульманском сообществе, они неизменно прибегают в силе преданий из пророческой Сунны. Причем наиболее эффективными в этих целях рассматривались именно те предания, тексты которых содержали коранические слова. Они, как известно, относятся к категории «священных хадисов». Некоторые примеры таких хадисов могут, на наш взгляд, дать определенное представление о формах тех проявлений и поступков, против которых выступали салафитские идеологи. Так, например, ал-Бухари со ссылкой на Абдаллаха ибн Масуда, приводит хадис, в котором говорится: «Мы были в походе вместе с Посланником Аллаха, и не было с нами женщин, и сказали мы: «Не оскопиться ли нам». Однако он запретил нам это. И он дал нам разрешение после этого, заключать брак с женщинами за вознаграждение. Затем был ниспослан аят: «О те, которые уверовали, не запрещайте блага, дозволенные вам Аллахом» (ал-Бухари, Тафсир. Фатх ал-Бари, 8/276, x. 4615). То есть, нарушение коранического дозволения в данном случае рассматривается как новшество.

В другом хадисе от Кайса ибн Убу Хазима говорится: «Абу Бакр вошел как-то к женщине из племени Ахмас, которую звали Зайнаб, и увидел, что она не разговаривает. Он спросил: «Почему она не говорит?» Ответили: «Она совершила молчаливый хадж». Абу Бакр сказал ей: «Разговаривай, ибо это - недозволенное деяние невежественых». Тогда она заговорила и спросила: «Кто ты?» Он ответил: «Человек из мухаджиров» (ал-Бухари, Манакиб ал-ансар, Фатх ал-Бари, 7/147, x. 3834). Надо сказать, что второй хадис, помимо информации о характере новшества, против которого выступают салафиты, указывает еще на одну немаловажную деталь. В нем говорится о мухаджире. Именно салафиты требуют мухаджирства от своих последователей после объявления ими такфира, то есть обвинения окружающих в неверии.

Между тем, новшество, основано оно на неверии или нет, должно быть доподлинно доказано. Для подтверждения этого тезиса он обращается к одному из хадисов, который содержит на этот счет предупреждение: «Если кто-либо сказал своему брату – «неверный» и это оказалось не так, то это непременно обернется против него». По этому поводу Ибн Таймийя также предупреждал: «Не позволено никому из мусульман обвинять в неверии другого, а если ошибся, то следует привести доказательство, пока не станет ему ясным приведенный аргумент».

Согласно Ибн Таймийе, нежелательно допускать суждение в отношении каждого человека о том, что он - неверный. Что касается новшества, связанного с неверием, то оно имеет место тогда, когда кто-либо отвергает что-либо в целом.

Богословы из числа последователей салафизма нередко говорят о необходимости не присутствовать в обществе сторонников новшеств и пороков. Очевидно, что подобный запрет оправдывался боязнью подпасть под влияние сторонника нововведения. Как сами они объясняли нецелесообразность такого общения, ссылаясь на пророческие предания, это было бы «подобно общению с носильщиком или продавцом мускуса и с кузнецом, раздувающим кузнечные меха. В ходе общения с первым ты или купишь у него мускуса, или он тебе даст его, или же, наконец, ты просто насладишься благовониями. В результате же неудачного общения с раздувающим кузнечные меха ты или сожжешь себе одежду, или же будешь вдыхать зловонные запахи».

Примеры возможных религиозных новшеств, которые строго порицаемы: добавление шестой обязательной молитвы (фард) к пяти определенным в качестве ежедневной обязанности мусульманина; установление для себя канонически обязательного дня поста, помимо определенных Кораном или Сунной; совершение поклонения посредством поста в дни, когда совершение поста явно запрещено; принуждение себя употреблять отдельные виды пищи, внося в эту ограниченность элемент поклонения; чтение азана при захоронении покойника; предположение о том, что ад не вечен и убеждение в том, что его обитатели не будут терпеть физических мук и страданий.

Салафизм не существует только как некая система представлений. Он реализуется в деятельности соответствующих организаций. Салафитские группировки отличаются тем, что в их учении, которое они расценивают как единственно правильную трактовку ислама, присутствуют. Как мы указывали выше, два непременных, системообразующих, органично присущих салафизму положения – о такфире и джихаде. Такфир – это обвинение в неверии (по-арабски куфр) всех тех, кто не согласен с салафитами. При этом важно подчеркнуть, что главным объектом такфира не являются немусульмане, ведь они и так кяфиры – неверные. Целью такфира являются мусульмане. Другими словами, салафиты провозглашают кяфирами – неверными всех мусульман (подчеркнем это особо еще раз), которые не следуют той, специфической интерпретации ислама, которую салафиты провозглашают единственно правильной. А в этом случае мусульмане, которых салафиты обвиняют в неверии – куфре, приобретают, по оценке самих салафитов, статус вероотступников (по-арабски муртадд), т.е. людей, которые были мусульманами, а потом отошли от ислама.

Концепция такфира, или права объявлять неверными (кафирами) тех мусульман, которые, по представлению ваххабитов, не соблюдают нормы истинного ислама и потому подлежат уничтожению, если не исправятся, отталкивает многих мусульман, не говоря уж об иноверцах, и позволяет характеризовать его как учение, основанное на нетерпимости, в целом несвойственной северокавказским сообществам.

Такфир салафиты распространяют на представителей власти в исламских государствах, на правоохранительные органы и силовые структуры, которые это государство защищают и поддерживают, на тех мусульман, которые самим фактом отказа салафитам в поддержке ставят себя в один ряд с правителями – «верооступниками». Что касается немусульман как таковых, например иудеев и христиан, то их салафиты, определенным образом интерпретируя Коран и Сунну, квалифицируют уж подавно как неверных (кяфиров) – с вытекающими отсюда практическими последствиями.

Вопреки тому, что принято считать, ваххабизм представляет опасность в первую очередь не для христиан или, скажем, атеистов, а для мусульман. Ни в одном государстве мира шариат не применяется в полной мере. Он может быть «источником», «основой» законодательства, как говорится в конституциях ряда исламских стран, но законодательство в них по существу светское. Поэтому ваххабиты в первую очередь воюют против исламских правителей, которые провозглашаются ими вероотступниками. Этих обвинений не избежал даже король Саудовской Аравии, родины ислама и, к слову сказать, ваххабизма. А уж своего рода «естественными врагами» ваххабитов являются демократы и либералы, христианские иерархи и светские политики любых направлений (в том числе и мусульмане по рождению).

Еще одно системообразующее положение в идеологии салафитских группировок – особо интерпретируемое понятие джихада. Салафитские группировки, во-первых, трактуют джихад в первую очередь как вооруженную борьбу, во-вторых, вменяют в обязанность каждому мусульманину ведение джихада, в-третьих, объектом джихада определяются кяфиры – неверные. Но поскольку кяфирами – неверными объявляются все, кто не согласен с салафитами, то этот джихад ведется в первую очередь против мусульман, в частности против тех, кто не согласен с салафитской трактовкой джихада.

Деятельность салафитских группировок задана программными идеологическими установками, облеченными в религиозную форму, и осуществляется в соответствии с ними. Но когда салафиты выходят из своего собственного нормативного поля, в котором джихад как обязательная для мусульманина насильственная, вооруженная борьба против неверных не расценивается как политический экстремизм или даже терроризм, они могут квалифицировать свою деятельность в терминах иной (неисламской, «западноориентированной») нормативной системы.

Известные события августа-сентября 1999 г. в Дагестане продемонстрировали реальную опасность ваххабизма для этой республики в составе Российской Федерации. И не просто для республики как таковой, а мусульман этой республики. И не просто опасность, а угрозу прямого физического уничтожения в ходе джихада, направленного против объявленных кяфирами – неверными мусульман Дагестана, которые не соглашаются принять ваххабитскую трактовку ислама. Именно поэтому против агрессии боевиков с территории самопровозглашенной Чеченской Республики Ичкерия встали мусульмане Дагестана. Как пишет известный российский исламовед Александр Игнатенко, «именно как форму правовой самозащиты мусульман Дагестана от ваххабизма необходимо рассматривать вступивший в силу в конце сентября 1999 г. Закон Республики Дагестан «О запрете ваххабитской и иной экстремистской деятельности на территории Республики Дагестан».

Радикальные или экстремистские идеи, содержащиеся в салафитском наследии, могут приобретать некое практическое, организационное выражение и там, где отсутствуют социально-экономические и политические условия для радикализма или экстремизма. Так, работы Ибн-Таймийи в 70–80-х гг. ХХ в. были буквально настольными книгами экстремистов организаций «Джихад» и «Исламская группа» (Египет) и ваххабитской группы Джухаймана ал-Утайби (Саудовской Аравия), совершившая захват главной мечети Ал-Масджид ал-харам в Мекке в ноябре 1979 г.

Например, необходимость вести джихад в Дагестане обосновывалась дагестанскими ваххабитами не только ссылками на Коран и Сунну, но и на Ибн-Таймийю.

Между тем, современные исламские теоретики умеренного направления трактуют джихад в целом именно как моральный процесс борьбы мусульманина с самим собой. «Джихад в исламе, – пишет современный египетский исламский теоретик умеренного направления, – полностью определяется хадисом Пророка, обратившегося к верующим после битвы при Бадре, в которой они одержали победу: «Мы вернулись с Малого джихада – к Великому джихаду». И война против врагов, [в которой подвергают риску] жизнь и имущество, это – меньший, малый джихад с точки зрения правильного ислама. Что же касается настоящего Великого джихада, то это сопротивление души испытаниям, преодоление человеком порицаемых [свойств характера и поведения], содействие тому, чтобы нрав [человеческий] возвышался, приучение собственного духа к щедрости».

Однако ваххабиты отвергают разделение на «великий» и «малый» джихад и соответственно утверждение о том, что джихад в исламе полностью определяется приведенным выше хадисом.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   39

Похожие:

Учебное пособие для студентов высших учебных заведений Махачкала 2008 iconУчебное пособие омск 2008 федеральное агентство по образованию государственное...
Учебное пособие предназначено для студентов и аспирантов высших учебных заведений, специализирующихся в области физики конденсированного...

Учебное пособие для студентов высших учебных заведений Махачкала 2008 iconХолодов Ж. К. Кузнецов В. С. Теория и методика физического воспитания...
Холодов Ж. К. Кузнецов В. С. Теория и методика физического воспитания и спорта: Учебное пособие для студентов высших учебных заведений....

Учебное пособие для студентов высших учебных заведений Махачкала 2008 iconУчебное пособие составитель Лауреат Государственной премии Российской...
Учебное пособие предназначено для студентов, аспирантов, преподавате­лей высших юридических и исторических учебных заведений, для...

Учебное пособие для студентов высших учебных заведений Махачкала 2008 iconРекомендованная литература
Кохановский В. П. Философия: учебное пособие для высших учебных заведений. Феникс, 2011

Учебное пособие для студентов высших учебных заведений Махачкала 2008 iconРекомендованная литература
Кохановский В. П. Философия: учебное пособие для высших учебных заведений. Феникс, 2011

Учебное пособие для студентов высших учебных заведений Махачкала 2008 iconУчебник для высших учебных заведений
Рекомендовано Министерством общего и профессионального образования Российской федерации в качестве учебника для студентов высших...

Учебное пособие для студентов высших учебных заведений Махачкала 2008 iconПерси биши шелли
История западноевропейской литературы. XIX век: Англия: Учебное пособие для студентов филологических факультетов высших учебных заведений...

Учебное пособие для студентов высших учебных заведений Махачкала 2008 iconДжордж гордон байрон
История западноевропейской литературы. XIX век: Англия: Учебное пособие для студентов филологических факультетов высших учебных заведений...

Учебное пособие для студентов высших учебных заведений Махачкала 2008 iconВ. В. Ефремова анализ и диагностика
Учебное пособие предназначено для студентов высших и средних специальных учебных заведений, изучающих курс «Анализ и диагно­стика...

Учебное пособие для студентов высших учебных заведений Махачкала 2008 iconУчебное пособие-практикум по дисциплине «Иностранный язык»
Учебное пособие предназначено для студентов и преподавателей технических средних специальных учебных заведений по специальности

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:


Литература


При копировании материала укажите ссылку ©ucheba 2000-2015
контакты
l.120-bal.ru
..На главную