Мы путаемся в тентах печальной дилеммы, вопрошая, реальна ли или сверхъестественна природа явленного нам






НазваниеМы путаемся в тентах печальной дилеммы, вопрошая, реальна ли или сверхъестественна природа явленного нам
страница1/42
Дата публикации11.03.2015
Размер5.53 Mb.
ТипДокументы
l.120-bal.ru > Водные виды спорта > Документы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   42
The Raising

Laura Kasischke

Восхождение

Лаура Касишке


Мы путаемся в тентах печальной дилеммы, вопрошая, реальна ли или сверхъестественна природа явленного нам.

Монтегю Саммерс

«Вампир: Его сородичи»
И все ветра вздыхают

По прелести, что вянет

Кристина Россетти

Биллу


Пролог

Катастрофа казалась бескровной и прекрасной. Это было первым словом, пришедшим на ум Шелли, когда она подъехала. Прекрасно.

Сквозь влажные ветви ясеня светила луна. Она освещала светлые волосы девушки, что разметались вокруг ее лица. Девушка лежала на боку. Согнутые в коленях ноги были плотно сжаты. Казалось, что она только что совершила прыжок не то с этого дерева, не то откуда-то с небесной вышины, приземлившись с невероятной, неземной грацией. На ней было черное платье, образовывавшее вокруг нее полукруг тени. Парень уже вылез из разбитой машины и, перебравшись через полную темной воды канаву, склонялся над девушкой.

Казалось, он хочет обнять ее. Он говорил ей что-то, убирая волосы с ее лица, вглядываясь в ее черты. Он не производил впечатления охваченного паникой – только ошеломленного и в порыве любви. Стоя на коленях, он уже начал подводить руки под лежавшее тело, чтобы поднять его с земли, когда Шелли опомнилась достаточно, чтобы просигналить из своей машины. Просигналить дважды. Трижды. Должно быть, он слишком далеко – не слышит гудков, даже таких громких. Но он услышал и поднял голову. Испуганно. Смущенно. Как будто думал, что он и девушка – единственные, оставшиеся на земле.

Он находился далеко от Шелли, по ту сторону бурлящей дождевой водой канавы, но словно ждал, чтобы Шелли распорядилась, как ему поступить, а Шелли казалось, будто она может говорить с ним без слов и быть понятой. Будто они могут общаться мысленно. (Позднее, думая об этом, она решила, что, возможно, и не сказала ему ничего, а возможно, она крикнула что-то, сама того не сознавая). Так или иначе, Шелли удалось спокойно донести до него свою мысль:

 Если она ранена, ее нельзя трогать. Надо ждать «скорой помощи».

Это было то немногое, что Шелли знала об авариях и пострадавших в них. Несколько лет она прожила, будучи женой врача, и правило это застряло у нее в памяти.

 «Скорой помощи»? – переспросил парень.

(Шелли запомнилось, что слова эти прозвучали сдержанно и четко. Но разве такое могло быть?)

 Я вызвала «скорую»,  сказала Шелли. – По сотовому. Когда увидела, что произошло.

Он кивнул. Понятно.

 А что произошло? – спросил он. – Кто это был? В машине с потушенными фарами? Почему?..

 Не знаю,  сказала она. – Вы с дороги сюда прибежали.

 Помогите,  сказал он затем, не с мольбой, а сухо и просто. Луна занавесилась облаком, и Шелли не могла теперь его разглядеть.

Она выключила двигатель. Открыла дверцу машины, сняла туфли и осторожно ступила в канаву.

 Иду! – крикнула она. – Оставайтесь на месте и не трогайте ее. Не двигайтесь!

Вода в канаве оказалась удивительно теплой. Мягкая грязь облепила ее ступни. И поскользнулась она всего лишь раз, выбираясь из канавы. И тогда же, должно быть, она рассадила руку об какую-нибудь железяку, оторвавшуюся от машины, которая, перевернутая, маячила впереди на дороге – или осколком разбитого ветрового стекла. Тогда Шелли ничего не почувствовала, лишь после того, как, сверкая огнями, прибыли и с воем потом умчались прочь от места катастрофы две «скорые», она заметила, что руки ее в крови, и поняла, что кровь эта – ее собственная.

Когда наконец она вылезла из канавы и приблизилась к парню и девушке, облако уплыло, и Шелли могла вновь ясно видеть картину.

Парень распластался теперь рядом с девушкой, обнимая ее талию и уткнувшись неподвижно головой в светлые ее волосы. Лунный свет делал из двух фигур подобие статуи.

Мрамор. Прекрасная омытая дождем скульптура.

Шелли постояла над ними несколько минут, созерцая эту картину, словно нечаянно вторглась в нечто тайное, обнаружив некий сокрытый символ, недоступный сознанию знак, став свидетельницей священного мистического ритуала, не предназначенного людскому зрению, но неизвестно почему открывшемуся из всех ей одной.

Часть первая
Каждый квартал городка нес в себе печальную отметину.

Скамья, с которой они наблюдали, как идут их соученики-студенты, короткие юбки, рюкзаки, айподы.

Дерево, под которым они спасались от ливня, хохоча, целуясь, жуя жвачку с ароматом корицы.

Был книжный магазин, где он однажды купил для нее томик стихов Пабло Неруды; был скверный студенческий спортивный бар, где они сидели, взявшись за руки. Псевдогреческие колонны, якобы, поддерживавшие свод библиотеки Левелина Роупера… «Магазин подарков Гримуара», из которого несло пачулями, благовониями и заморской мануфактурой; здесь он купил ей кольцо  янтарь в серебре – шарик окаменелого сока древних растений с доисторической мушкой, так и застывшей в нем на веки вечные.

И «Старбакс», куда они ходили заниматься, чтобы так ни разу и не открыть там учебник.

Отец Крега поперхнулся и притормозил, когда на перекрестке прямо перед их машиной, даже не повернув головы, прошла девушка в узких джинсах и резиновых шлепках, в низко вырезанной кофточке без рукавов. Она кивала в такт чему-то, доносившемуся до нее через наушники – из ушей у нее свисали белые проводки. Оглядев ее всю, отец проговорил взволнованно и хрипло:

 Как ты, дружок? В порядке?

Крег с серьезным видом кивнул, глядя на отца, глядя прямо перед собой, а затем переведя взгляд на отца. Оба попытались улыбнуться, но увиденная через переднее стекло улыбка эта могла бы сойти за гримасу боли от внезапного сердечного приступа или острой кишечной колики. Сквозь окна машины струились косые солнечные лучи уходящего ясного осеннего дня – по всему судя, наше полушарие погружалось в сумрачный холод. Девушка прошла мимо. Отец Крега нажал на газ, и машина заскользила в зеленой тени под густыми кронами мощных дубов и вязов, окаймлявших дорогу через кампус и приветствовавших новичков и возвращавшихся после каникул студентов, как это происходило вот уже сто пятидесятый сентябрь.

 Налево, папа. – Крег ткнул пальцем, указав налево.

Отец свернул на Вторую стрит. На углу у обочины возле велосипедной стойки переминалась с ноги на ногу девушка со старомодным велосипедом. Светлые волосы прямо сияли. Такие волосы всегда раньше вызывали у Крега недоверие – слишком уж ангельский, прямо небесный цвет.

Так было до Николь.

Однако на Николь девушка у обочины была не похожа.

Эта девушка явно насмотрелась музыкальных шоу на видео и корчила из себя одну из этих лохматых блондинок, что танцуют на заднем плане во время представления. В носу девушки был пирсинг. Джинсы болтались на тощей попе. С такой девушкой Крег мог бы раньше дома проваландаться недельку-другую. Но то было раньше, до Николь.

 А теперь направо, папа,  сказал Крег.

Притормозив, отец выехал на Кинг-стрит. Здесь почему-то сохранилась булыжная мостовая – странный атавизм XIX столетия. (Может быть, улицу просто забыли замостить?) Колеса машины грохотали по камням, и зеркальце заднего вида дребезжало.

Здесь, на Кинг-стрит, деревья образовывали над головой сплошной полог, а дома вокруг покосились под тяжестью лет. Когда-то эти одряхлевшие строения населяла городская знать. Крег живо представлял себе женщин в шуршащих юбках, мужчин с подкрученными усами и в бабочках, раскачивающихся в качалках и попивающих принесенный слугами лимонад.

Теперь же в этих развалюхах обитали студенты. Неумолчный ритмический грохот разносился по кварталу как биение пульса. Лужайки и веранды завалены хламом. И всюду кучами велосипеды – брошенные, кое-как прислоненные или прикрученные к чугунным резным оградам. Тут и там на подъездных аллеях виднелись столбы для привязывания лошадей – они были покрашены в цвета университета – малиновый и золотой. На дальней лужайке два голых по пояс парня играли в футбол, пиная мяч с каким-то остервенением, в то время как девушка в шезлонге в одном бикини невозмутимо наблюдала как мяч летает взад-вперед перед самым ее носом. На фоне небесной синевы мяч этот казался косточкой какого-то невиданного синего плода.

 Вот здесь.

Отец Крега подъехал к дому, когда-то окрашенному в белый цвет, который время и непогода превратили в серый. Возле парадной двери висело десять почтовых ящиков – по числу квартир в доме. И стоял Перри.

Милый старина Перри!

Сколько, должно быть, простоял он так, дожидаясь.

Полковник скаутского отряда. Алтарный служка. Лучший друг.

Осознание этого сжало глотку Крега чем-то, похожим на сдерживаемые слезы. Проглотив их, он поднял руку в приветствии.

На Перри была каскетка «Питсбургских пиратов», чистая футболка и защитного цвета шорты и, кажется, новые теннисные туфли? Не мать ли его так отлично выгладила его шорты, сделав на них эту безукоризненную складку?

Перри приветственно взмахнул рукой – жестом печально-ироническим, отточенном в своем совершенстве, а смешок, который издал отец Крега почему-то показался всхлипом.

 Вот твой товарищ,  проговорил он, подводя машину к тротуару, и Перри с важностью шагнул к машине. Распахнув дверцу со стороны пассажира, он вскричал: «Ну, чертяка, с возвращением тебя!», после чего, просунувшись в машину, обратился к отцу Крега: «Как поживаете вы, мистер Клеменс?»

Надежный, респектабельный дружелюбный Перри. В меру светский, в меру вежливый.

 Превосходно, Перри,  сказал отец Крега голосом, исполненным благодарного облегчения. – Счастлив тебя видеть.
Квартира Крега и Перри была на третьем этаже. Перри высмотрел ее еще в июле.

 Не «Ритц»,  сказал он, когда они карабкались вслед за ним по лестнице,  но канализация и водопровод имеются.

Отец Крега тащил коробку с книгами и огромный моток кабелей для USB. Перри нес на одном плече вещевой мешок Крега, а на другом – его портплед с постельным бельем. Сам же Крег волок другой мешок – с обувью и стеганой курткой и нес свой ноутбук. Они поднялись по узкой, покрытой слоем грязи и пыли лестнице, потом свернули влево, пройдя мимо закрытых дверей двух соседних квартир. На одной из дверей белела прицепленная записочка, ярко-красным маркером на ней было выведено: «Пошел в «Досуг Чарли» Присоединяйтесь!». Вместо буквы «о» автор записки изобразил улыбающуюся рожицу.

 Вот наша,  сказал Перри, дернув подбородком в сторону двери с цифрой семь на ней. Дверь со скрипом отворилась.

 Чудесно! – воскликнул отец Крега, шагнув в комнату вслед за Перри, и пустая комната ответила ему гулким эхо, причем повторенное дважды бодрое это восклицание прозвучало еще более фальшиво.

Квартира, разумеется, была безукоризненно чистой. Сам Перри вселился в нее всего на несколько недель раньше. Проработав все лето куратором, чьей обязанностью было помогать освоиться принятым в университет новичкам, он тем не менее сумел сделать в квартире все, что только было в его силах: подмести, вытереть пыль и расставить в алфавитном порядке книги на узкой книжной полке, стоявшей возле его тахты. Крег пронес вещи через темную кухню со свежевыскобленной раковиной, идя мимо комнаты Перри в свою собственную, где и остановился посредине.

Сверкающая чистота. Окна казались только что вымытыми – Крег подозревал, что этим занимался уж никак не домовладелец, а на постели красовались накрахмаленные голубые простыни и клетчатое одеяло.

 Это все мама моя сделала,  сказал Перри указывая на постель, а затем на букет маргариток в вазе на дощатом поцарапанном комоде:  Я, конечно, люблю тебя, старик, но не до такой степени, чтобы дарить тебе букеты.

Неподражаемым характерным своим движением он вскинул брови и Крег удержал рвавшийся из груди смешок, боясь, что смех этот может перейти в нечто другое.

 Ну,  сказал отец Крега, хлопнув по спине обоих юношей одновременно,  выглядит квартира действительно чудесно!
За год до этого, в первый его год в университете, вся семья Крега прикатила в кампус, чтобы поместить его в колледж студентов годвиновской программы обучения. Всю дорогу по городу отец нещадно жал на сигнальную сирену, пугая пешеходов и заставляя водителей других транспортных средств, как по команде, изумленно оборачивать лица в сторону «субару».

 Похоже, на Среднем Западе не знают, как ездить! – ворчал отец.

Мать Крега лишь, не отрываясь, глядела в окно, наблюдая окружающее. Молчание ее делало ощутимым то явное неодобрение, которое вызывало в ней увиденное.

 Как мило! – сказала она, постучав пальцем по стеклу и указывая на смехотворную имитацию античных колонн библиотеки, как будто только это убийственное здание и было достойно ее похвалы. На заднем сиденье рядом с Крегом сидел Шрам, с маниакальным упорством штурмовавший компьютерную игру. Он тяжело дышал ртом и пыхтел так, будто вел космический корабль, грозивший стать неуправляемым.

Наконец отец Крега подвел машину к тротуару непосредственно под знаком «Не парковаться до угла» и спросил: «Это здесь?», как будто можно было в этом усомниться, видя надпись «Годвин», вырезанную над входом, малиново-золотую эмблему у ворот, где значилось: «Привилегированный колледж годвиновской программы обучения», а также растяжку, закрепленную между двумя деревьями со словами: «Добро пожаловать в Привилегированный колледж Годвина!», равно, как и плакат, изображавший студента и снабженный аналогичной надписью.

 По-видимому, да,  ответил Крег.

«Привилегированный колледж Годвина» был старейшим зданием кампуса, совмещавшим как функции учебные, так и функцию проживания в нем студентов, общежития, где студенты спали, ели и посещали занятия, проходившие непосредственно в задании. В кампусе, простиравшемся на территории в двести пятьдесят акров, тем, кто обучался по программе Годвина, как указывалось в рекламных проспектах, предоставлялась возможность выходить из здания разве что в библиотеку и ни за столом, ни в классах, не сталкиваться со студентами, не причастными программе.

Основание колледжу положила идея, обуявшая в 1965 году неких активистов-хиппи, спасти от сноса разрушенное здание, превратив его в привилегированный частный колледж (Оберлин? Антиох?), воссозданный из руин посреди зданий, принадлежащих крупнейшему из государственных университетов страны. Идея эта, как полагали устроители, должна была найти отклик у тех, кто не желал мешаться с немытыми ордами собратьев, или же у тех, кто поступал в Оберлин, но не поступил.

На Крега идея эта навевала глубокое чувство клаустрофобии: ютиться как крысы в подполе, неудивительно, что уже в 1966 году эксперимент доказал свою несостоятельность: такая крысиная скученность ничем кроме крысиного бешенства окончиться и не могла. Однако отец настаивал на принятии Крегом Годвиновской программы, самая привилегированность которой призвана была каким-то непостижимым образом обеспечить будущность Крега. И едва было получено письменное уведомление о приеме, вызвавшее в семействе подобие шока, как тема была закрыта для дискуссии.

Ячеисты стекла Привилегированного Годвиновского колледжа побились, потрескались и сверкали на солнце всеми своими трещинами. Тяжелые деревянные двери были выщерблены и разбиты; захватанные и отполированные руками бесчисленных поколений обучающихся здесь в течение ста пятидесяти лет они являли собой печальную картину упадка и запустения. Красные плитки вестибюля тоже потрескались и местами отсутствовали, в других местах дыры были заляпаны кое-как. Внутри пахло плесенью и дезинфекцией. К стене, увешанной почтовыми ящиками, прислонился парень в бейсболке задом наперед и форменной майке футбольной команды. Вид у него был такой, словно утром его долго отмачивали в несвежем пиве. На другой стене кто-то воспроизвел несмываемой краской и с ошибками надпись – известное философское изречение «Познай себя». Шрам тронул Крега за плечо и повторил, набившую оскомину присказку: «Это вам не Дартмут».

Одолев четыре лестничных пролета, прошагав по пыльным ковровым дорожкам среди омерзительных звуков рэпа и прикрепленных к шлакоблочным стенам напоминаний о необходимости получить студенческие билеты, приглашений на церковные праздники и в библиотеку, они наконец добрались до комнаты № 416 Крега и, открыв дверь, увидели там напарника Крега, сидевшего за одним из двух столов и штудировавшего учебник анатомии.

Это был Перри, тогда им еще не знакомый.

Его коротко остриженные волосы отставали от черепа, казалось, лишь на миллиметр, а защитного цвета шорты и флуоресцентно оранжевая футболка казались с иголочки новыми (что впоследствии, как выяснилось, было совершенно не так: мать Перри, по его просьбе, штопала ему его футболки). На футболке черными буквами было выведено «помоги мероприятию». Какое мероприятие? Чему следовало помогать? Позднее Крег выяснил, что такие футболки были на скаутах из отряда Перри, когда они помогали парковке машин, прибывших на ярмарку или театрализованное представление из времен Гражданской войны. Перри с удовольствием носил такую футболку вне зависимости от того помогал или не помогал он подобным мероприятиям, но первоначально Крегу одеяние его показалось нелепым и неуместным.

 Привет! – сказал Перри, захлопывая учебник.

 Здорово! – сказал Крег и добавил:  Похоже, ты мой сосед по комнате.

Он пожал плечами, чувствуя какую-то смутную неловкость.

Но Перри поспешно вскочил и, протянув руку, обменялся крепким рукопожатием сперва с Крегом, а затем по кругу и со всеми его домочадцами, даже со Шрамом, взиравшим, открыв рот и в полном изумлении из-под своей лохматой челки,  никогда еще мальчишке не доводилось видеть, чтобы кто-нибудь моложе двадцати пяти лет обменивался с ближним рукопожатием, разве что в шутку или на экране телевизора!

А видел ли подобное Крег?

 Добро пожаловать! – произнес Перри, без тени иронии обводя рукой комнату. – Простите за беспорядок!

Все присутствующие разом оглядели комнату: четыре голые стены, изумительной чистоты линолеум пола, два закрытых стенных шкафа, кровать Перри застелена (зеленое покрывало, подушка в клетчатой наволочке). Где же тут беспорядок?

 Откуда вы? – спросила его мать Крега таким тоном, словно он мог свалиться с луны или быть выращенным в лаборатории.

 Из Бэд-Экса,  отвечал Перри с таким видом, словно каждый должен был знать, что это за место.

 Надо же! – пробормотал Шрам, искренне пораженный.

 Да,  заключил Перри и поднял вверх палец, словно это могло послужить исчерпывающим объяснением. – Ну а ты?

 Нью-Хемпшир,  как всегда первой отвечала мать Крега, добавив: Что возле Бостона.

Отец Крега привычно напрягся, но, судя по виду Перри, все эти детали и оттенки отношений остались им незамеченными.
Теперь же, год спустя, Перри уступил Крегу лучшую комнату их квартиры. Шкаф в ней был вместительный, а окно выходило не на улицу, а на двор.

 Тебе не кажется,  спросил отец Крега,  что квартира эта просто великолепна? По-моему, она гораздо лучше общежития.

 Угу,  отвечал Крег, стараясь, чтоб отзыв прозвучал одобрительно. – Роскошная квартира.

 Нам очень повезло,  сказал Перри,  снять ее так поздно. И вид отсюда чудесный! – Он пересек комнату Крега, подошел к окну и взмахнул рукой, широким жестом обводя горизонт. Присоединившись к нему, Крег с отцом обозрели двор, где лежа на полотенцах, загорали две сомнительного вида девушки в бикини и с пирсингом в пупках. Тела их лоснились на солнце, кости таза словно выпирали из-под смуглой кожи. Крег поспешно обернулся.

Взглянув на него, Перри и отец одновременно кашлянули.

 Может, перекусим, прежде чем мне отправляться обратно в Нью-Хемпшир? – предложил отец.

 Вы уже собираетесь? – сказал Перри. – Мы можем устроить вас переночевать здесь, мистер Клеменс. А хотите – останьтесь здесь подольше, на сколько захотите.

 Нет-нет! – Отец Крега покачал головой с видом человека, которому предложили спасительное лекарство, но он не может затруднять кого бы то ни было, допустив, чтоб тот шел к буфету и рылся там в поисках этого лекарства. Было ясно, что ему не терпится выбраться отсюда. – Мне, по правде говоря, надо…

Перри кивнул так, словно Род Клеменс сумел докончить фразу, дав удовлетворительное объяснение, хотя Крег доподлинно знал, что торопиться в Нью-Хемпшир отцу совершенно незачем. Отец его был писателем и занимался сейчас сочинением толстого продолжения последнего своего романа, но за компьютер он не садился с самого Рождества.

Крег отлично понимал, почему отцу не терпится убраться восвояси как можно скорее. Если чего-то Род Клеменс не выносил, так это наблюдать страдания любимого существа. Еще ребенком Крег понял, что отцу легче пристрелить его как загнанную лошадь, чем везти в больницу со сломанной ногой, кричащего от боли.

Это произошло на самом деле – когда Крег сломал ногу, в больницу повезла его мать. Отец же уверял, что поедет сзади, отдельно, на случай, если с их машиной что-нибудь случится, и, даже мучаясь от боли, Крег не мог не заметить тогда презрительной усмешки матери вслед удалявшейся спине отца, когда тот затрусил прочь от ее машины, а под мышками у него по серой рубашке расплывались огромные пятна пота.

А сейчас Крег знал, что отцу предстоят, должно быть, часа два гонки по шоссе на восток, а затем номер в гостинице «Холидей инн».

 Путь неблизкий, мистер Клеменс,  сказал Перри. – Ну раз так – ладно.
Чтобы перекусить, они отправились в самый шикарный ресторан городка – «Ше вен»1, тот самый, куда год тому назад они завалились все вчетвером, нарядные и измученные долгой дорогой, сплоченной группой подойдя к столику распорядительницы – зубастой рыжей женщины, которой отец и сообщил, что ему здесь назначена встреча с приятелем.

 Ой, ребята,  воскликнула она, так это вы с деканом Флемингом здесь встречаетесь!

За спиной распорядительницы мать Крега закатила глаза. «Ой, ребята!»  еле слышно шепнула она Шраму. Словечко это бесило ее, начиная с самого Огайо: на каждой бензоправке, в каждой закусочной к ним обращались не иначе как «ой, ребята». В «От семи до одиннадцати» в Данди, штат Мичиган, когда кассирша лет двадцати с прической «конский хвост» прощебетала: «Ой, ребята, ну как вам сегодняшняя погода?», мать, вспылив, отрезала: «Ой, ребята» это вы мне? Разве я так выгляжу? – Она обвела рукой все семейство. – Разве они «ой, ребята»? Вообще что это за обращение?!

Крег опрометью с бьющимся сердцем, с «тик-таком» во рту, ринулся вон – через электронные двери на парковку, слыша за собой недоверчивый смех изумленной кассирши. К счастью, она решила, что это шутка. К счастью, отец Крега выволок мать наружу, не дав ей времени разубедить девушку в том, что пошутила.

Но тогда в первое их посещение «Ше вен», стоя возле стола распорядительницы, Крег не глядел ни на мать, ни на Шрама, ни на рыжую распорядительницу, он не сводил глаз с отца, впервые сообразив, что старинный приятель отца по колледжу, для ужина с которым они и пришли в ресторан, этот самый человек из прошлого, является деканом Привилегированного колледжа, того самого знаменитого колледжа для избранных, куда Крег с его средними отметками и весьма средними результатами на вступительных тестах, к их полному изумлению, и удостоился попасть.

 Ну что? – сказал отец Крега, почувствовав на себе его взгляд. Он повернулся на каблуках и поднял вверх руки, как бы в доказательство, что он чист, и никакого подвоха в этом фокусе нет.

На этот раз распорядительницей была женщина постарше, тем не менее, тоже обращавшаяся к ним «ой, ребята», когда сопроводила их к столику в углу. Лишь один Перри дал себе труд переодеться в рубашку на пуговицах и с длинными рукавами и надеть на ноги парадные туфли. Сев за столик, они съели весь хлеб из хлебницы еще до прихода официанта с минеральной водой. Крег и Перри обсуждали погоду и сравнительные достоинства разных горных велосипедов, в то время как Крег не сводил глаз с пламени свечи на столике, следя как оно то вспыхивает, то притухает превращаясь то в правильный ромб, то в слезу, то в дрожащий ноготок, а то и в полумесяц, трансформирующийся затем в цветочек «собачьего зуба», становящийся вдруг горящим глазком, поставленным вертикально.
 Перри,  сказал потом отец, прощаясь с ним возле их дома и сжимая обеими руками руку Перри,  я рад, что Крег…

 Крег будет в порядке, мистер Клеменс,  сказал Перри.

 Сынок…  Род Клеменс повернулся к Крегу,  я…

 Будь осторожен на дороге, папа.

Они стояли посреди тротуара. В нескольких шагах от них под погашенным фонарем самозабвенно целовалась какая-то парочка. Четверка угрюмых подозрительного вида парней обошла парочку с двух сторон. И также обошла и их – Перри, Крега и его отца.

 Я люблю тебя,  сказал отец, приближая к себе Крега и сильно хлопая его по спине.

 И я тебя тоже,  сказал Крег.

Объятие их длилось не менее трех секунд – достаточно долго, чтобы разглядеть за целующейся парочкой высоко над тем местом, где надлежало бы светить фонарю, луну, казавшуюся вылепленной не то из твердой цельной каменной глыбы, не то из нежнейшего куска человеческой плоти, и видеть, как плывет она над иссиня-черным небосклоном.

2
Шелли Локс позвонила в газету после того, как прочла первую же полную неточностей статью о несчастном случае, и хотя репортер, на которого переключили ее звонок, и заверил ее, что он «уточнит детали происшествия и даст поправки к репортажу», никаких «поправок и уточнений» не последовало.

После этого Шелли попросила, чтобы ее соединили с главным редактором, на что дежурящий у аппарата отвечал: «Ну, главный редактор
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   42

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Мы путаемся в тентах печальной дилеммы, вопрошая, реальна ли или сверхъестественна природа явленного нам iconСписок литературы на лето (10 класс) Русская литература XIX века
Ф. И. Тютчев Стихотворения: «Silentium!», «Не то, что мните вы, природа…», «Умом Россию не понять…», «О, как убийственно мы любим…»,...

Мы путаемся в тентах печальной дилеммы, вопрошая, реальна ли или сверхъестественна природа явленного нам iconПриглашаем всех абитуриентов, интересующихся русским языком, литературой...
Обучения по традиционной системе (5 лет для очного отделения, 6 лет для заочного). Абитуриенты, поступившие к нам в 2010 году и успешно...

Мы путаемся в тентах печальной дилеммы, вопрошая, реальна ли или сверхъестественна природа явленного нам iconРеферате Тема реферата и ее выбор
«Наполеон Бонапарт» или «Николай Второй», по литературе — «Творчество А. С. Пушкина», по биологии — «Обитатели океана», по географии...

Мы путаемся в тентах печальной дилеммы, вопрошая, реальна ли или сверхъестественна природа явленного нам icon4. рассмотреть вопросы интерпретации фортепианных произведений Шумана
Он отвечал всем критериям романтического художника. Это касается и перипетий жизненной судьбы – от гуманитарных увлечений отрочества...

Мы путаемся в тентах печальной дилеммы, вопрошая, реальна ли или сверхъестественна природа явленного нам icon1 Моделирование процесса формирования эмпатийной культуры будущих...
В. А. Штоффа, рассматривающего ее как такую мысленно представленную или материально реализованную систему, которая, отображая или...

Мы путаемся в тентах печальной дилеммы, вопрошая, реальна ли или сверхъестественна природа явленного нам iconКонкурс исследовательских работ учащихся Экологическая тропа «Зеленое...
Зелёный цвет листьев и травы успокаивает человека, снимает усталость. Деревья и кустарники помогают сохранить наше здоровье. Любовь...

Мы путаемся в тентах печальной дилеммы, вопрошая, реальна ли или сверхъестественна природа явленного нам iconПрезентация урока, интерактивная доска Mimio, атлас “География: природа...
Тип урока: Изучению нового материала с использованием мультимедийных и интерактивных средств обучения

Мы путаемся в тентах печальной дилеммы, вопрошая, реальна ли или сверхъестественна природа явленного нам iconАвторский коллектив: Алексей Герасимов, Виктор Лавров, Иван Кишик,...
Жизни ровно настолько, насколько позволяет нам мода. Вспомните, как часто каждый из нас тратит свои, заработанные непосильным трудом,...

Мы путаемся в тентах печальной дилеммы, вопрошая, реальна ли или сверхъестественна природа явленного нам iconПоложение о международном конкурсе фотографий «Живая природа Алтая»
Настоящее Положение определяет порядок подготовки и сроки проведения конкурса ««Живая природа Алтая»» (далее конкурс), условия участия...

Мы путаемся в тентах печальной дилеммы, вопрошая, реальна ли или сверхъестественна природа явленного нам iconФгуо спо «Саранский промышленно-экономический колледж» Комплексный...
Комплексный вечер на тему «Наука и природа», в котором за основу можно взять четыре школьных предмета: физику, химию, биологию и...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:


Литература


При копировании материала укажите ссылку ©ucheba 2000-2015
контакты
l.120-bal.ru
..На главную